Школьная Радуга

Косори издалека завидел компанию парней, толкающихся и смеющихся. Где-то в глубине души он подумал, как судьба могла свести его с такими недалёкими, но яркими людьми? Мусуко, заметив юношу, отчаянно замахал рукой, споткнувшись о свою же ногу, был пойман Хэнэко, все снова захохотали. Когда Косори подошёл к ним и поздоровался со всеми, его глаза заметили, что кого-то явно не хватало. От раздумий его отвлёк голос Акаги: — Всё, погнали. Билеты нас ждать не будут. Мусуко, Хэнэко, Акаги, Чиджиретта… Кого-то не было. На этот раз Косори кто-то пихнул. — Что ты такой понурый? — потрепал его по щеке Мусуко. — Я? Да ничего, всё хорошо. Заметив задумчивое настроение парня, все замолчали. Чиджи поднял голову и шепнул: — Темнеет. Кстати, у вас нет никакого странного предчувствия? Все по очереди пожали плечами. — Ну, будто мы лишились чего-то. Кстати, а где Азэми? Косори опомнился и покраснел. Какой ужас, он даже не заметил отсутствия Азэми. — Не знаю, — ответил он, — вы его звали? — Звали, но он не ответил, — вставил Хэнэко. — И вы оставили всё, как есть? — удивился Цуматта. — Ну да, занят, может. Ответа не последовало. — Да что ты прикопался, Чиджи? Ну не может человек прийти. Нет так нет. Тот якобы понимающе кивнул и, подойдя к Хэнэко, шепнул ему на ухо: — Зовёшься парнем его, а даже не поинтересовался, может он гибнет сейчас где-то в канаве. — Ты чего, в какой канаве? — В какой канаве? — поддержали мальчики, услышав непонятное слово вне контекста. — Ни в какой. — Ну ты и токсичный, Цуматта! — воскликнул Акаги, — стряслось что-то?.. — Уж не знаю, вполне возможно. Решив не тревожить раздражённого парня, Мусуко сменил тему на классическую литературу, совершенно в ней не разбираясь. Наконец зайдя в кинотеатр, парни направились к кассе. — Пять билетов на «Поезд в Пусан», ближайший сеанс, — Косори высыпал деньги на стол. Получив билеты, он раздал их каждому в руки. — Мой, Мусуко, Хэнэко, Акаги, Чиджиретты… Чиджи! А где он? Ещё один человек исчез. Кудрявый бежал как можно быстрее, запинаясь и задыхаясь, не замечая, задевал плечами людей. Плохое предчувствие. Очень. И, увы, интуиция его ещё никогда не подводила. Каждая секунда на счету, мало ли, что этот безумец выдумает. Как же Хэнэко не запомнил, что Азэми никогда не молчит просто так? Вечно строит из себя независимого гения, а сам привязывается к людям как наивный щенок. «Эксперимент, который он решил поставить над нами, мы, несомненно, провалили.» Чиджиретта взбежал на третий этаж дома Азэми и заколотил в дверь. — Хаяши! Открой мне сейчас же! Эй! За дверью послышалось глухое шипение и шепотливая ругань. — Азэми. Я знаю что ты дома. Открой мне. Что ты делаешь? Азэми. Почему не отвечаешь никому? — не замолкал парень и полез в карман за скрепкой, парочку которых он всегда носил с собой. Он подтолкнул взломанную дверь и она открылась. Чиджиретта на секунду остановился. В квартире царила тишина. Скиданные в кучу толстовки прямо на полу, банки из-под энергетиков, окурки. На полу стояла фарфоровая пепельница с тлеющей в ней сигаретой. — Азэми… — отрешённо позвал парень шёпотом. Он прошёл по коридору, переступая через разбросанные вещи. Телевизор был выключен, как и свет, дом пустовал. Но ведь он только что слышал голос. В конце квартиры находилась единственная дверь, комнату за которой он ещё не проверил. Чиджи предположил, что ванная. — Только не… Он дёрнул дверь, но та не поддалась. — Уходи, — послышался за ней голос. Голос не звучал испуганно, не звучал печально. Он вообще никак не звучал, как будто не принадлежал человеку, а существовал сам по себе. Парень со все силы толкнул дверь плечом, и щеколда с той стороны подскочила, треснув. Чиджи чуть не упал. Азэми в одной черной футболке сидел в ванной, обляпанной алой кровью. Руки его дрожали: одна с канцелярским ножом в руке, другая в неглубоких царапинах. Стеклянные глаза впивались в самую душу Чиджиретты, но тут наполнились слезами и взгляд смягчился. — Глупый мой, что ж ты делаешь…  Цуматта упал на колени и, перегнувшись через стенку ванной, прижал к себе голову Азэми. Нож со звоном выпал из руки, и оба зарыдали. Хаяши вцепился в толстовку Чиджи и уткнулся в его грудь. «Вечно строит из себя независимого гения, а сам привязывается к людям как наивный щенок» вспомнил кучерявый свой тезис. А он сам разве не наивный щенок? — Я уже говорил тебе, когда мы были в оккупированной школе. Даже если ты встречаешься с Хэнэко, который сейчас беззаботно смотрит «Поезд в Пусан», а я для тебя просто друг, я всегда буду рядом. Обещаю. Ты никогда не умрёшь, пока я жив. Усёк, Азэми? Азэми покивал и снова расплакался.