Истинности.

Загони врага в угол. Ему всё равно некуда деться из клетки грудных рёбер. Твоя сила такова, что ты можешь удержать его, а он не может откинуть принципы и удержать жизнь. Они будут искать тебя, будут дробить твою психику на песчинки, будут пытать тебя, а когда найдут - пустят по кругу и в расход. Ты знаешь, что значит быть серыми. Завари матери чай; семьи и медовуха наши последние надежды, проследи, чтобы никто не тронул и волосинки её, не то мир рухнет. Там, где нет надежды, остаётся только пепел. Огонь сжигает всё на своём пути. Переваривай его, у тебя в рёбрах желудок. Серые могут съедать тех, кем одержимы. Плата за серые крылья - каннибализм. Ешь распоследнего ублюдка, не морщась, - еда есть еда. Ты слабое звено для них и они будут лезть, пока половина не передохнет. Но ты не злишься - улыбаешься и ешь сигаретный пепел после выпитой стопки, ты знаешь, что значит жить и дышать как серые. Одна ангелесса в человеческом фильме воскликнула «вы, люди, владеете величайшим даром - Его прощением. Но вы не чисты, вы недостойны! Я подарю вам страх... я подарю вам ужас! И вы станете чисты и достойны взора Его!», а потом решила уничтожить всех - и где же тут истинность? У людей всегда было много истинностей, но это похоже на сказку для засыпающего разума. Сначала все были ангелами, но только сейчас уже никто не вспоминает, кто первый крикнул «Я не буду подчиняться несовершенным!», а кто ответил ему «Ты и сам такой, так что придётся!». Когда посыпались с неба белые перья словно хлопья снега и скрыли грязь людской земли, сияя в её чистоте. А некоторые даже почернели от зависти и копоти, уходя глубоко вниз. Вот он, один. Бьётся и трепыхается, как рыба в луже, стараясь взять побольше и не отдать в этот момент концы. Он хотел владеть тобой, как игрушкой, и заставить творить его выгоду, но теперь на его голове куча пепла и он боится - ты подарила ему ужас. Он жаждал силы, но теперь её едва хватает на вдох. Не бойся задыхаться; знай, всё это обман зрения - даже если трахею сводит судорогой, лучше закури. Его защита сломалась за три с чем-то часа. Вас ненавидят белые, вас презирают чёрные; тебя втройне - потому что не могут достать, его - в сотни раз больше из страха жуткой смерти. Огонь пожирает всё на своём пути и это не тот брат, о котором писали книги. Вас пытаются разлучить, убить, лишить зрения, но это хуйня по сравнению с вашей злостью. Вы - угроза коррумпированным ангелам, смертям, демонам, да и всем тварям, что привыкли давить слабых, и вас вечно будут пытаться обезвредить, да хер там. А Люцифер такой пиздабол, что охота врезать. А от рожи Михаила хочется сблевать ему на голову - и я полностью согласен с тобой в этом, а ты смеёшься и пепел, разворачиваясь, летит обратно наверх. Но с «Люци» ты удивляешься - надо ж было умудриться послать двух братьев одновременно. А он, младший бог, идёт через свои тысячелетия и гнев его также страшен, как и сотни жизней назад. С кончиков его перьев сыплется пепел - удивительно, как быстро отросли крылья при желании-то, и как ты его уговорила? В смуглых татуированных руках нож, а глаза горячи, как раскалённые угли. Был старший брат, был младший брат, а средний испарился во времени - кому интересно писать про предателя, ушедшего за людьми? Кто будет кричать хвальбы тому, кто убил насильника, а не его жертве «Шалава!» - вслед? И ты стараешься укрыть его, закрывая ладонями его веки - кровь с молоком. Ему бы не слышать её наставления, уйти бы от этого «мозгоебательства», счастливо съебаться в закат - хотя бы на полжизни, да только соединены их души той связью, что рвёт время на лоскуты. Твои глаза закрыты, но ты слышишь мир, а она дерётся и разбивает чужие надежды, но не в твоём времени, и ваше отличие только в том, что она зрячая, но даже так ты понимаешь мои слова, хотя не помнишь ничего и знаешь ещё меньше. У тебя в груди брыкается демон, которому скоро умирать, и он совсем не ожидал, что новобранка может его так покалечить, он был уверен, что умрёшь ты. Его защита раскалывается кусок за куском и он вопит от страха и нежелания смерти. Она ведёт суженого под руку - и всегда наравне, и её глаза горят напротив твоих, а волосы едва прикрывают уши. Ты не наших, славянских, кровей, но сжимаешь угли только что с кострища и ломаешь чужую жизнь чуждой сущности. Она играется, позволяя станцевать на последней грани, а ты просто ешь. И возлюбленный смотрит на тебя - долго, протяжно, чувствуя костёр в животе. Защищай, дочь моя названная, моего сына - только ты сможешь его угомонить, когда он, забывшись, попрёт на смерть - как на явление и как на живое. Открой свои глаза, дочка. Все три мира горят в синем пламени, ты ненавидишь быть правой. Стань зрячей, стань лучшей версией себя и мир склеит свои осколки.