Будни Смертников

X.X.1999 -Я не брошу тебя, давай сделаем это вместе. -Ты стал зависим от меня, прости. Она пронзила себя ржавым ножом, последние её слова были для меня ношей. Я не смог её спасти, зелёные глаза наполненные страданиями, вдруг начали, пестрить нежностью и любовь, которые мне так редко удавалось видеть. Прощай, я ушёл в тёмную комнату, еле сдерживая слёзы. -Что мне оставалось делать? Я не мог это остановить, ты бы смог? Сомневаюсь. -Сука, это не моя проблема. Ты понимаешь, что нам это не интересно, продолжай, иначе окажешься на её месте. -С радостью. -Тварь, Джонни, покажи ему как надо себя ввести. Пять ударов тупым предметом по голове, меня заставили рассказывать дальше. Каждый удар-это агония, я был готов умереть, лишь бы всё закончилось. Моё тело пылало от боли, а они хотели, чтобы я рассказывал дальше, мрази. -Я расскажу всё, задавайте вопросы. -Блять, я вижу, у тебя яйца появились, чтобы говорить в таком тоне, ты, сука, в фильм попал или что? -Один лишний поворот и ты труп, падаль. В тот момент у меня было неистовое желание убить его, но я ждал…. Глава 1.Фрэнк. Я Фрэнк Лайсон, родился в Вене, Австрия. Моя семья не была богатой. Отец работал в бухгалтерии в довольно скромной компании его друга, имя говорить не буду, ведь это не столь важно. Мама работала в кондитерском магазине, она была поваром, то есть кондитером, всегда обожал её нежные с шоколадной посыпкой кексы. Как вспоминаю этот ни с чем несравнимый вкус и сразу начинаю думать о ней, о нежных руках, которые всегда оберегали меня при беде, могли успокоить, если мне грустно или плохо. Schön. Жаль, что это не повторить и не остаться в тех днях в бесконечном цикле. Я не учился хорошо в школе. У меня было одно профессиональное образование, которое я кое-как получил. С детства я обнаружил в себе талант, я очень искусно обращался с оружием, я получал экстазы от каждого выстрела, запах пороха во мне возбуждал большое желание выстрелить ещё разок. Я помню, как папа отвозил меня в тир, где я поражал всех своей точностью стрельбы и скоростью наведения, когда я брал оружие в руки, то будто время останавливалось. Когда у меня была такая концентрация, муха, пролетавшая на расстоянии 15 метров, казалась очень лёгкой мишенью. За это я очень благодарен своему отцу, по крайней мере, из-за такого владения оружием я ещё стою на ногах, нежели мои друзья. Окончив университет в 23 года, я заканчивал досрочно, я выучил всё на минимальную оценку и попросил сдать всё досрочно. Мне сначала отказали, но деньги и отличный коньяк, который я взял из бара отца, быстро поменяли мнение столь меркантильного человека. Я ненавидел таких людей, они были продажным скотом, который хочет получать выгоду со всего и не важно, сколько у них денег, ненавижу. В этот раз лицемерный и меркантильный биомусор помог мне сдать всё побыстрее. Почему я захотел сделать это, а потому-что мне просто всё надоело. Я не мог просто гнить в этом пристанище задир, шлюх, которые на вписках отдавались каждому встречному, оборота лёгких и тяжёлый наркотиков. Да, я тоже их пробовал, но не для того, чтобы расслабится и повеселится от всей души, как это несчастный, пропащий сброд, я хотел уйти от этого постоянного раздражения, успокоится и погрузится в свой мир. Но бывало такое, что я так глубоко и чувствительно погружался в свои мысли, что мог уйти навсегда из настоящего мира. Передозировка. Schrecken. За этим ни кто не следил, коррупция проходила даже в школе. Взятка главе школы и твоя оранжерея тетрагидроканнабинол(ТГК) полностью легальна, но только при условии, что если засекут правоохранительные органы , то вся вина на тебе и мы друг друга не касаемся. Теперь понятно, почему я это сделал? -Да, но ты сам на свой вопрос ответил. Не важно -То есть ты тоже сидел на наркотиках? -Да, но я объяснил, для чего это было, какое вообще до этого дело? -Не важно, продолжай. -Этим я и занимаюсь… После того как я окончил университет я решил найти своё место в жизни, пытался пробовать себя во всём. Первое с чего я начал - это искусство, искусство бывает разным, но я решил себя превознести в живописи. Я не умел рисовать, даже в школе, на уроках где надо было чертить, у меня не получалось, на столько ничего не умел я делать, что даже не мог сделать объёмную фигуру, прямоугольник со сторонами мне давался. Ну, я не один такой был, чтобы хорошо и быстро создавать такие фигуры и чертежи нужно мысли математически и творчески, то есть пространственный склад мышления, вроде, так нам говорил учитель по технологии и по совместительству математике. Скверный был тип, я недолюбливал его, но учителем был он справедливым. Каждый раз, когда кто-то натворит какую-нибудь глупость или же когда он увидит, что мы курим под забором школы, то он просто говорил «А ну идите отсюда, иначе всё завучу расскажу» - подергивая своими маленькими усиками. Но было два парня, которые ходили в художественную школу и быстро выполняли каждое его суровое поручение, срань. Били и Ричард, конченые художники, да, чтоб вы сдохли. Они слабаки, не сомневаюсь, что они уже где-то червей кормят. На его уроках они себя вели как нарциссы, мы всё можем, а вы нет, и смеялись над нами, не удивлюсь, если эти два дружка в коморке сосали друг другу. Так и жили. -Почему ты думаешь, что они голубками были? -Интуиция меня не подводит, а ещё как-то вечером я гулял по улице, обычно у нас довольно рано темнеет. Я иду и вижу, как два парня держатся за руки, проходя мимо них, я одного плечом протаранил, что он чуть не упал и когда он оголил своё лицо при свете фонарного столба, то узнал очень знакомый образ. Меня обматерили, тут я узнал голос этих двух заднепроходных друзей, я извинился и сделал вид, что не узнал их и пошёл дальше. Но на следующий день, я рассказал об этом своим друзьям и попросил не распространять информацию. -Зачем ты это попросил, у тебя были на это планы? -Нет, просто моя доброта - мой враг. -По тебе не скажешь, что ты добрый, в Смертников берут только настоящих монстров. -Я добрый в глубине душе. -Хорошо, можешь рассказывать дальше. -И так… По рассказу вы поняли, что рисовать я вообще не умел. Тогда я это тоже понимал, но решил попробовать вдруг во мне тайный и глубокий потенциал. С таким настроение я пошёл купить, карандашей и альбом, а ластик с точилкой меня уже были дома. С университета осталось, карандаши у меня тоже были, но они старые и плохие. Мой дом находился в километре от магазина канцтоваров, я решил пройтись пешком, на улице тепло и хорошо, если не ошибаюсь, было, то было около восемнадцати градусов тепла. Я выхожу из дома, закуриваю сигарету Marlboro Gold, которую я оставил со вчерашнего вечера, чтобы покурить, когда пойду в магазин. Подкуривал я свой винтажной зажигалкой, которая мне осталась от деда, заправляется на бензине и хватает на несколько подкуров, но ощущения когда ты подкуриваешь, именно этой зажигалкой очень разнятся с ощущениями от обычной спички или зажигалки. Так я и пошёл в магазин с сигаретой наперевес, иду и курю, птицы поют, город шумит, и я нахожусь в своих фантазиях о том, как я буду красиво и классно рисовать произведения искусства. Уже через пять минут я скурил свою сигарету, которая так успокаивающе тлела, как маленькая звёздочка во мраке ночи, лёгкий пепел сдувает нежный ветерок, настолько нежный ветер, что когда он дует в лицо, такое ощущение, что по твоей коже прошёлся ангельский след. Будто любимая девушка, после нескольких лет разлуки, хоть и цинично, но с небольшим огоньком в глазах проводит пальцем по щеке. Люблю я такую погоду, погоду, которая чарует своей невинностью, погоду, когда можно посидеть на мосту или в парке и насладится музыкой со старого плеера, который местами заедает, но тебе так хорошо, что ты готов это пропустить мимо ушей. Когда ты видишь проходящих мимо девчонок, с короткими юбочками, заигрывая с тобой глазами и покусывая ни кем не тронутые мягкие губы. Хотя кто знает, может эти девчонки, проститутки – патриотки, у которых в голове только половые утехи и завёрнутый индика в папирус. Может их весь город знает, знает, как хорошо провести с одной из них ночь. Всего лишь пару евро и все секреты её тела и привлекательности открываются перед тобой, вся невинность и милость этого, на первый вид, существа рассеиваются как прах. Как прах сомнений, проблем и забот, которые преследовали тебя на протяжении всей жизни, но после ты получаешь, то чего заслужил. Не буду философствовать на такие глубокие и многослойные темы, которые не каждый сможет понять. Я явился в магазин, к которому шёл. Перед входом меня встречает сияющая вывеска, на которой написано «Schreibwaren», там было немного по-другому написано, но я решил обобщить это название. Заходя в магазин с мыслью, что до моего творческого пути осталось совсем немного. Я даже в этот момент успел представить, как я, стоя на балконе с сигаретой в одной руке и карандашом в другой руке делаю набросок звёздного неба, в котором отображается весь смысл жизни, бессмысленной и маловажной жизни, но в тоже время прекрасные моменты, которые не дают остыть навсегда к жизни. Я подошёл к стенду с карандашами, решил взять несколько разной жёсткости, они были настолько заточены, что я думал, если я бы положил, в карман куртки, то куртку бы пробило насквозь. -Ты же говоришь тепло, тогда какая, нахер, куртка? -Я же говорю, если бы она была. -Хорошо, но ты тут не ври, иначе быстро мозги по стенке размажутся. На чём я остановился, а точно. Я взял в руку несколько острых как бритва карандашей и далее пошёл к месту, где стояли альбомы. Осмотрев весь ассортимент, я решил взять один альбом, в котором было около 20 листов, мало подумал я, но не по карману мне было брать что-то подороже. Подошёл я к кассе, всё выложил, мне подсчитали, я оплатил и спокойно, и немного пьяный от предвкушения пошёл обратно домой. Идя домой, я думал о том, как мне повезло, что не было очереди, странных и дерзких продавцов, я был доволен и с этими мыслями потихоньку добирался до дома. По дороге я встретил своего одноклассника, мы с ним были в одном классе, когда учились в страшней школе. Его звали, хм, не могу вспомнить, Стивен – нет, как-то по-другому его зовут, он был с рыжими волосами и в очках. Очки были с серебристой оправой и с круглыми линзами, мне тогда они понравились, он довольно стильно одевался в отличие от меня. Я никогда не понимал смысла одеваться хорошо, да самому бывает приятно, когда чувствуешь, что ты хорошо одет, идя по улице и замечая взгляды на себе завистников и просто людей, которые чтоб поднять свою самооценку в своих глазах или в глазах компании, попытаются тебя задеть или в чём-то упрекнуть. Я обычно не замечал таких ублюдков, они ниже меня, я же на задир старался отвечать безразличностью, хоть этих «животный» это очень сильно выводило из себя. Но то, как на тебя смотрят дамы, это очень понимает настроение и самоуверенность, ты чувствуешь себя Аполлоном всея мира. Но когда одежда начинает становиться всем, что у тебя есть, будто болото тебя затягивает, и, идя по улице в своих дорогих и стильных вещях, принижаешь глазами каждого, кто на тебя посмотрит, мол, смотрите я лучше, чем вы. Но ты всего лишь лицемер, ты пытаешься показать, то чего нет, ты выставляешь себя богатым и успешным, но это далеко не так, по настоящему богатые и состоятельные люди, которые всего добились сами и своим усердием так не будут делать. Я вспомнил, его звали Боб, в общем, я высказал своё мнение о таких людях. Когда мы встретились, то перекинулись парочкой слов и разошлись, я не стал ему говорить, что хочу начать заниматься творчеством, я думал, что если я ему это расскажу, то меня он засмеёт, мне, конечно, было всё равно, но я же художник, любой смешок может поцарапать мою тонкую натуру. Я постоял, закурил сигарету, которую я попросил у Боба. Замечательно, после того как закурил сигарету я пошёл дальше покорять дорогу к дому. Наконец, оно свершилось, я у входа в подъезд, со спокойным вдохом вхожу, поднимаюсь на свой этаж, проходя мимо вазонов, которые жители других квартир поставили для большего уюта, но зато ни кто не может стены побелить. Мне кажется, что в погребе какого-нибудь старого дома стены и то более прилично выглядят, нежели в нашем «любимом» подъезде. Я поднялся на свой этаж, встаю пред своей железной дверью, которую поставил владелиц квартиры, для того чтобы было сложнее выломать или взломать её. Мы как-никак в тяжёлое время живём, довольно приступный и кровавый наш век, сколько революций, сколько военно-политических конфликтов прошло по всему миру, даже жутко думать о таком, было. Достаю ключи из кармана своих чёрных брюк, которые я полгода назад купил в магазине классической одежды. Они были, довольно дорогие и просто так я их не мог купить, немного подкопил и решил их купить, по приходу в магазин на них была скидка, я удивился и даже немного ухмыльнулся, но в душе я был рад, что смогу приобрести их и сэкономить. После я их стал надевать крайне осторожно и носить только в общественные места, просто так я их не носил, я бы не простил себя, если б они порвались или с ними что-то случилось. Я достал ключи и вставил ключ в немного потёртую, местами поцарапанную, дверную скважину. Открыв дверь, я переступил через порог, на полу у меня был коврик, для того, чтобы не заносить песок и грязь в квартиру, так что я всегда вытираю об него ноги, это у меня ещё с детства. Мама всегда ругала меня за то, что я не вытирал ночи об коврик, и в прихожей, а после по всей квартире был песок, который в свою очередь часто прилипал к ногам, если мы ходили без носков, вызывая жутким дискомфорт. Я очень хорошо запомнил, как за такой мелкий проступок на меня орала мама и заставляла мыть полы во всей квартире, когда меня ругали, я испуганно с мокрыми глазами стоял и молча всё выслушивал, после принимался за работу. Вот такие привычки родители прививают с юношества и чаще всего эти привычки остаются по гроб. Мой же коврик был куплен за пару евро дешёвом магазинке, хозяин видимо не имел привычки вытирать ноги перед входом, поэтому мне пришлось покупать мне это коврик. Он был довольно банальным и ничем не примечательным, обыкновенный оранжевый коврик, на котором чёрной краской был нарисован котик, но почему он мне нравился, видимо заурядные вещи меня привлекают, да и бог с ним. Коврик мне нравился тем, что из-за жёсткой структуры вытирая ноги, подошва полностью или почти становилась чистой. Если бы со мной жила моя мама, то она была очень рада тому, что моя квартира без песка, но упрекнула б меня на счёт моего вкуса на вещи, зато я хорошо одеваюсь, ну или мне так кажется, по крайней мере, мне нравится, то, как я одеваюсь. Войдя домой и, вытерев ноги… -Стоп, ты вообще грамотный? -Может ты вообще не учился в школе? -Я, просто, привык так говорить, я думаю, что это не слишком важно. -С вашего позволения, я буду повествовать далее… Я вошёл в квартиру, вытер обувь об свой замечательный коврик, снял кроссовки, которые мне родители привезли из Англии, когда ездили отмечать годовщину своей свадьбы. Эти кроссовки были чёрного цвета с красными вставками и стоили, на тот момент, около 40-50 фунтов, соглашусь, что это хорошая цена за кроссовки, но мне кажется, что многовато, хотя это я такой меркантильный. Но я же купил дорогие штаны, на которые копил несколько месяцев, так что думаю, что я немного поссорился со своей натурой. Хорошие кроссовки мне купили, я ещё сильнее обрадовался, когда узнал какого они цвета, всегда любил тёмные оттенки, особенно меня взбудораживал и манил чёрный цвет, цвет настоящих ценителей, это я вам как художник говорю. Минус этих кроссовок заключался в том, что у них были довольно короткие шнурки, мне всё время приходилось извиваться разными способами, для того чтобы их завязать. После некоторых мучений, я понял, что так очень сложно с ними жить, осмелившись и, пойдя в магазин, купил такие же чёрные, но уже подлиннее шнурки, перевязал их и теперь это идеальная и неотразимая обувь. Они у меня всегда стояли около двери и были готовы к любой погоде, к любым испытанием, даже после суровых нагрузок, они выглядели как новые. Я пошёл в ванную комнату, чтобы помыть руки, провернув вентиль, пошла мутная вода с ржавым оттенком, от неё так и веяло холодной зимой, на которую спустили дым с примесями от атомного взрыва, немного подождав пошла прозрачная чистая, на первый вид, вода. Я помыл руки с мылом, которое пахло как манго, и даже чёрствого человека погрузившегося в пропитанное отчаянием болото рутины, может хоть на процесс мытья рук вытащить в тёплый оазис. Когда ты еле сводишь концы с концами, каждый день тебе всё тяжелее нести на себе семью или если ты без неё грустишь или же радуешься. Когда мысли о суициде сводят тебя, ты думаешь о своём ничтожном существовании, смотря на других, даже, смотря на друзей, ты чувствуешь себя ни на что не годным существовать. Думая об этом ежедневно, потихоньку сходя с ума, ты погружаешься в глубочайшую меланхолию, от которой ни таблетки, ни сигареты, ни алкоголь не спасёт, всё станет только хуже, когда хотел избавиться от одних болезненных чувств, появляется не менее болезненная зависимость. Ты становишься более замкнутым человеком в себе, тебя разъедает депрессия изнутри, возможно, развивается социофобия, и в человеке умирает личность, оставляя после себя кусок деградирующей плоти. И замученный бытием и всеми проблемами, которые тебя или остальных людей на этом бренной земле, ты моешь руки чудно пахнущем мылом и забываешь об этом на этот мимолётный момент и расслабляешься. Будто попадаешь на тропический остров, где только зелёные чащи, золотистый песок пляжа вблизи океана, высокие пальмы с весящими на них кокосами. Возле ног проползает матовая змея зеленоватого цвета с чёрно-белыми вставками, можно было испугаться, но тебе всё равно, она тебя кусать не хочет, просто ползёт по своим змеиным делам, может за пищей отправилась, а вдруг она так же гуляет по пляжу и наслаждается пейзажами, воздухом, свободой. Но когда ты заканчиваешь мыть руки, всё проходит и чёрно-белые цвета тягой жизни затмевают пёстрые и яркие цвета острова мечты, и тебе становится плохо, в несколько раз сильнее. Не выдерживая, тебя находят мёртвым в ванне с лезвие в руке, с которого тихонько капает кровь, будто вино проливается и падающего бокала, когда тебе говорят, что он умер. Дорогими туфлями, топча пол в миг роскошного бала, ты бежишь, роняя холодные как снег слёзы, надеясь и уповая на богов, в которых до этого не верила, лишь бы он был жив, но остыть к жизни, как камень на морозе, ему удалось, и как бы ты его не согревала, не получится. Вставая на стул перед серебристым зеркалом, затягивая как можно туже верёвку с мыслями, что скоро они встретятся, задержав дыхание и начиная считать от пяти до одного, она готовится к кончине. Пять. Четыре. Три. Два. С дрожащим от страха голосом, она произносит это. Один. Через день подвешенное тело находят в собственной комнате, ошибки молодой и пылающей любви завели в могилу. Помыв руки, я вошёл в свою комнату, она была не большая, небольшой беспорядок присутствовал, но его не было так заметно, у меня в комнате обычно не бывает бардака. Справа от входа находилась кровать, застеленная обычным белым одеялом, обычно я стели что-то поверх, но сегодня немножко поленился и не сделал этого действия. Чуть дальше кровати, параллельно стене стоял угловой стол в цвете тёмного дерева, на столе находилась не большая красная лампа, чтобы не испортить зрение и, в общем, для удобства при письме или чтении. На углу стола лежали тетради, документы, ручки и различные принадлежности для работы. С левой части комнаты стоял шкаф с одеждой и небольшая тумбочка, на которой у меня всегда был небольшой квадратный телевизор, который я смотрел, чтобы расслабится и немножко увлечь себя, когда лень чем-то заниматься. Бывает, что я включаю какой-нибудь телеканал, по которому идёт сериал или фильм какой-то, и начинаю убираться, мне так интересней и веселей, когда по телевизору на заднем плане что-то идёт, а ты занимаешься такого рода вещями. Разве не многие так делают? -Нет, лично я так не делаю. -Сомневаюсь. -Послушай, когда ты живёшь очень бедно, то никакого телевизора и априори быть не может. -Извините, я же не знал. -Ладно, давай дальше рассказывай, балаболить у тебя очень хорошо получается, смертник. После я положил свой альбом на стол, положил карандаши, достал белоснежно чистый лист бумаги, потянулся к лампе и включил её. Взяв в руку карандаш, предварительно положив пред собой лист, начал думать с чего начать свой дебют в роли художника. Первое, что мне в голову это сделать какой-то эскиз, что-то простое, надо же понимать, насколько хорошо я могу созидать окружение и мысли, как ловко я смогу орудовать своими пальцами, в которых находится до жути заострённый карандаш средней жёсткости. Я решил нарисовать облака, и несколько небоскрёбов, которые как ножи в спину вонзаются лучшим другом, который вместе с тобой покоряет необъятные небеса, я принял решение сделать свою картину полностью чёрно-белую, ведь у меня не было красок и цветных карандашей. Облака были немного хмурыми, будто скоро они сильнее разозлятся и пойдёт прекрасный дождь, который окропит каждый уголок большого города, будто тучки насмехаются над людьми, когда неожиданно начинается ливень, а мы жертвы козней тучек не взяли с собой дождевик или зонт, который так необходим в сложившейся ситуации. Но в этом есть своя атмосфера, кто-то наслаждается этими ситуациями, когда ты идёшь по городу, спокойным шагом смотря в небо, с которого на тебя падают маленькие капельки, стекающие по щекам нежно переходя к шее и оставаясь там, бывает такое и что на грудь стекает, и от этого становится ещё приятнее. И сделаю, подумал я, огромные здания со стеклянными панорамными окнами, которые видел только на фотографиях и картинах с Нью-Йорка. Сделаю их острыми кинжалами, которые прорезаю грозные тучки, которые повисли над нашим летним настроением. Принялся за работу. В течение двух часов я кропотливо работал, аккуратными тонкими линиями чертил контуры, пытался проработать каждую деталь, после более сильным давлением на карандаш придавал рисунку лучше заметный контур, мягким нажатием создавал штриховку и тени. Посмотрев на результат, я решил пойти в ближайший магазин и утопить свой бездарный разум в никотине, я был шокирован от того на сколько всё было плохо. Я понимал и знал, что рисовать у меня никогда не выходило, но, даже сосредоточившись на два часа не покладая рук, от работы у меня получился лепет ребёнка, который только взял в руку карандаш. С первого раза ничего не получается, так всегда, но я впал в ступор от такого результата, может я решил, для начала, сделать что-то сложное? Не понимаю. Я быстро собрался, и нервно вышел из квартиры и пошёл за сигаретами в ближайший для меня магазин. Не хотелось курить настолько сильно, насколько хотелось утонуть и просто забыть это всё и успокоится. По дороге в магазин в голову пробираются мысли о ничтожности собственного существования, о том, как хочется напиться или принять дозу наркотика, даже если я уподоблюсь тем, кого я ненавидел, мне было уже не важно. Тогда я только стал погружать в омут отчаяния и безнадёги. Придя в магазин я взял бутылку красного вина средней стоимости, чтобы не получить алкогольное отравление, попросил пачку сигарет Marlboro red. Позже я спросил у кассира, где можно купить болеутоляющее, мне сказали, что в этом магазине его нет, но его можно приобрести в магазине который находился в квартале от меня, я поблагодарил и вышел из магазина. Побежав с мыслями, что скоро всё закончится, я практически мигом оказался у нужного мне магазина, это был фармацевтический магазин, так как такое не в каждом магазине можно купить. Магазин на вид довольно простой, по бокам две панорамных витрины и между ними дверь с золотым колокольчиком наверху. Открыв дверь магазина меня, поприветствовал продавец. Это была девушка лет 24, приятной внешности, позже оказывается, мы с ней учились одном университете, у неё были светло-золотые волосы и голубые глаза, худенькая небольшого роста девчонка. Я подошёл к ней, она стояла за кассой, на которой стояли разные лекарства, пластыри, зелёнка, йод и что-то ещё было, не помню. Она мне принесла то, что я хотел, но увидела, что у меня в руке бутылка вина и пачка сигарет в кармане, у которых торчала надпись Marlboro. После она усомнилась, физическая ли боль у меня или я хочу её себе причинить. Она сказала мне, что это не выход, я посмотрел на неё своими расстроенными глазами, в которых будто в любой момент может угаснуть огонёк жизни и молча отвернулся, будто не заметил, что она сказала и начал направляться двери. Она сказала, что я пожалею об этом, я остановился, прошептал «если умру, то я не пожалею». Я собираюсь открывать дверь, но меня что-то взяло за руку, я делаю резкий поворот и созерцаю милые голубоглазые черты, которые возбуждённо смотрели на меня. В тот момент в её глазах был какой-то трепет, я сначала так удивился, но потом подумал, что она чего-то хотел или, не знаю, но я ей не верил, зачем ей заботится и переживать за малознакомого человека. Я отдёрнулся свою руку и вышел из магазина, по звукам за спиной во время того как я открывал дверь, я мог предположить, что она либо плачет, либо опрокинула пару слов вслед. Выйдя, я закурил сигарету и принял несколько обезболивающих, немного расслабившись, я пошёл домой. Идя по дороге, смотря на вечернее небо, я думал о том, что всё получится если ещё попробовать, может я избалован, но для меня полнейший ад, если у меня что-то не получается, а если я ещё старался, то пропасть в сплин мне красной дорожкой проведена. Небо прекрасное, будто розовый тихонько становится чёрным, и из этой материи на меня смотрят тысячи маленьких глазок, которые давно потерялись в необъятном пространстве грёз. Проходя мимо людей мне казалось, что они как-то пристально на меня смотрели, а может просто глазами прошлись, как кнутом по спине пленника, который от каждого удара получает эпохальные ощущения, и даже с изрезанной кровавой спиной не выдаёт замыслы своего правителя. Я чувствую, что мне становится плохо, ноги начинают становиться ватными, а руки немного онемели и, кажется, не собираются останавливаться, но понимая, что скоро уже будет виден дом, продолжал идти. Зачем я это сделал на улице, думаю, что со стороны я выглядел как пьяный и пропащий алкоголик, или же, как наркоман, который только что обрадовал своё подсознание и получает удовольствие от иглы в вене. Мне всё равно, я хочу дойти и просто лечь на кровать и немного поспать, как-то так я думал в тот момент, это было ужасно, даже не представляю, как я что-то запомнил, в тот момент у меня была полная каша в голове, каждый шаг казался мне испытанием на прочность. Хоть у меня в голове и творился полный беспорядок, но в какой-то мере я мог сохранять себя прежнего и рационализм, которого мне до этого не хватила, так всегда, когда что-то не получается, я способен, от злобы и грусти, на такое. Чудным образом я оказался дома, сам не заметив, был на своей кровати и лежал с бутылкой вина в руке, поставил бутылку на пол и решил поспать, пока весь этот ад не пройдёт. -Дальше я не помню. -Как не помнишь, ты же врешь, и ты знаешь, что будет, если ты будешь врать. -Я, правда, не помню, после я помню только то, что я просыпаюсь в больнице или я не просыпался в больнице. -Хорошо, давай рассказывай с момента как попал в больницу. Я очнулся в больнице, лежал на кровати, и мне в руку был вставлен шприц, который вёл к капельнице. Моё тело было полностью обездвижено, я даже пошевелится, не мог, в тот же момент я почувствовал сильнейшее обезвоживание, мне так хотелось пить, что мне было сложно попросить воды. Я попытался помычать и издавать какие-нибудь звуки, ни кем не услышанный я решил осмотреть палату, в которой был в полном одиночестве, будто в чистилище попал, пустая белая комната в которой даже воздух кажется ненастоящим и безжизненным. Напротив меня стоял телевизор, по правую руку находилась тумбочка белого цвета, на которой стояла ваза с цветами, мне в тот момент показалось, что эта ваза единственная вещь в этой комнате, которая давала надежду не сойти с ума. Очень красивая ваза, цветом красно-жёлтого перламутра, который красочно переливался под солнечными лучами, завораживает такое явление, можно часами смотреть пока солнце не исчезнет за горизонтом. В ней были цветы, я не разбираюсь в цветах и их названиях, но они были великолепны, такие цветы я из тысячи смогу узнать, каждый лепесток был наполнен эмоциональным всплеском, будто каждый цветочек это отдельная личность, имеющая свои чувства. Розовый, красный, белый - все эти цвета, говорят о различных эмоциях, розовый - надежда, любопытность, доверчивость; красный - страсть, боль, ярость; Белый – спокойствие, невинность, честность; то есть цветы – это люди, букет цветов символизирует человека. Когда мы или же нам дарят цветы, то это можно воспринять так, что человек полностью открывается и отдаёт себя любимому человеку, цветы, как и нас, нужно любить, за ними нужно ухаживать и давать им заботу, тогда они расцветут красивыми, яркими или тусклыми цвета, всё зависит от человека. Тогда кто мне подарил цветы, кто мне решил отдать своё холодное сердце готовое запылать ярким костром, зачем это нужно было делать, ведь ты не знаешь, как быстро завянут твои цветы и отправятся в воспоминания. Закончив любоваться цветам, и как они сияют вместе с вазой на солнце, я дальше начал осматривать свою палату, мне было любопытно, каким образом я очутился в госпитале, кто подарил цветы, и почему никого нет. Осмотрев, палату я понял, что в этой белизне сложно что-то увидеть, хотя она была и так пустая: кровать, тумбочка, окно и дверь. На тумбочке позади вазы было письмо, странно как я его раньше не заметил, я аккуратно достал листочек, назвал его письмом для условности, хотел прочитать, но меня ужасно мучала жажда. Может вместе с письмом мне где-то воды оставили, начал мельтешить глазами в поисках воды, решил открыть тумбочку, да, там стояла бутылка воды и два бутерброда на тарелке, которые были треугольной формы. Быстро взяв бутылку воды и выпив за раз всё до капельки, я ощутил настоящее блаженство, никогда не получал такого удовольствия от употребления воды, в тот момент я мог почувствовать, как во мне протекает вода, как она из моего горла поступает в желудок. Я взял бутерброд, который был с мясом и сыром, он был сделан из мягкого хлеба, не торопясь, откусывая понемногу и утоляя голод. Перекусив, я решил осмотреть письмо, обычный лист бумаги на котором было что-то написано чёрными чернилами. Там было написано: «Привет, Фрэнк, ты меня, скорее всего не знаешь, но я знаю тебя. Ты видел меня, я не знаю, зачем ты решил сделать это, ты должен жалеть из-за того, что так просто решил сдаться, это не вход». В тот момент меня охватила какая-то ярость, меня это сильно раздражало, я был готов её убить. Какая тебе разница, тварь не далёкая, зачем ты пришла, зачем написала это сраное письмо. Я сделал вдох, спокойно выдохнул всю злость, которая повисла на мне и начал дальше читать: «Извини, что проследила за тобой, я серьёзно переживала за тебя. Если бы я не проследила за тобой, то ты бы так и остался на улице». Не понимаю, я же помню, что зашёл домой и лёг на кровать, неужели это галлюцинации, видимо, мне в тот момент совсем было плохо, но эта псевдо забота меня напрягает, врёт она всё, врёт. Ещё и шпионить за мной вздумала, как увижу её, то всё скажу, не хватало мне ещё одной проблемы в жизни. Я перевернул лист и начал читать на другой стороне: «Я тебе спасла жизнь, так что ты мне должен, позже озвучу свою цену за спасение. P.s. В тумбочке еда и вода, это тебе бесплатно от меня». Как жалко, что я ел, мне ничего от этой девушки не нужно, лучше умереть с голоду и от жажды, чем кормится тем, что она принесла. Резкий стук в дверь, после стука произнося знакомый женский голос, тут я понимаю, что это она. Понимая, что нечего терять я приготовился к её приходу. Постучав, она немного приоткрыла белую немного скрипящую дверь, она вошла в комнату и начала молча смотреть на меня. Меня это напрягало, если бы я спал, то ничего страшно, она бы не хотела разбудить меня, но я тоже молча смотрел в её голубые глаза, такое ощущение было, что она маньяк, хотя судя по слежке за мной, можно так предположить. После минуты престольного взгляд наполненный молчанием, как бокал вина, который в себе смешал множество чувств, и ты смело его выпиваешь. Она робко произносит: «Привет, как твоё здоровье?», в её голосе слышалась осторожность, но это звучало так приятно, согревает сердце и душу, когда слышишь нежный голос и милые черты лица, которые так и блещут добротой и любовью. Смотря в её глаза, я думал о том, как она относится ко мне, что она хочет от меня, неужели я ей и правда приглянулся или это по доброте души невинных чар, которые переплетаются между шипами диких, но прекрасных роз; голубое небо превращается-возможно соприкасается-с едким токсичным зелёным газом, который так и блестел в глазах незнакомки. Она мне понравилась, я никогда не судил человека по внешности, ведь даже самый невинный и миловидны, на первый взгляд, человек или зверь, может показать свои когти, да, это нормально - каждый должен уметь постоять за себя - особенно в нашем мире. Когти бывают слишком длинные и токсичные, если приглядится, то можно увидеть, как по локонам стекает кровь, под ногтями грязь, а на губах сильнейших яд и когда оно произносит слова, то они подобные кислоте, которое так и разъедает, сначала твоё сердце, а после всего тебя, человек умирает, оставляя за собой след боли и крови, невинно порезанного чувства. Поэтому я пытался оградить себя каменными неприступными стенами от общения с другими людьми, ведь никому не нужны новые раны на запястьях, снова открытые раны, кровоточащие самым бледным и сладко-горьким вином. Я решился, ей ответь, хотя настроения, да и сил, у меня не было на это, меня охватывал страх, незнакомая тьма так и ложилась пред глазами, толкуя что-то на ухо, появлялось непреодолимое желание зарезать её и укутаться одеялом, ведь холод так и дул мне в лицо, нежно пронзая онемением моё горло. Пока я погряз в своих мыслях пытаясь побороть неизведанную тьму, что-то прикоснулось ко мне пылающим теплом, будто солнце меня целует, выжигая горечь, и рубящими ударами искореняла тьму в сердце. Непроизвольными действиями я коснулся «солнца», руки мои сами двигались будто что-то, снова, ведёт меня, но это уже не тьма горечи холодной, а чувственный оазис, река, течение которой расслабленно ведёт меня к чему-то хорошему. Кончиками пальцев касаясь, живых солнцелюбивых цветов, я получаю удовлетворение в доброте и общении, будто всё рухнет, если мои руки перестанут делать это. «Льдины таю, и снег с ними тоже, сними одеяло - с покрова ночи, горит всё - я знаю, ведь ты со мной тлеешь - оберегаешь сны мои, зависти не простить, мёртвых не воскресить, твоё имя для меня сладкий обман». Эвелина, имя твоё, не угаснет сердце моё, я с тобой – и ты моё твореные безумства распитых таблеток, годами я гнил – пока огни не коснулись меня, выжигая роговицы, бешенства иллюзии.