Праздник смерти

Хэллоуин для каждого свой. Для кого-то это всего лишь очередной повод пошалить, для других — помянуть усопшие души, а для совсем маленьких ребятишек — прекрасный повод попросить ещё конфет у добрых соседей. Но то удел живых. Мертвецы празднуют этот день иначе, пусть Напстаблук призрак совсем иного рода. В такие ночи лучше на улице не появляться, ведь некоторые особо непоседливые могут решить заглянуть в хрупкое нутро. Хэлен же совсем иная. Неупокоенная душа, очередная жертва… «истинный» призрак по людским меркам. И его нередкая собеседница. Противоположности, может, и притягиваются, но схожие черты сближают гораздо лучше. Хэлен не может оставить мир, да и Напстаблук в нём заметно задержался. Подземелье осталось в далёком прошлом, похожим на сон, гробы пусты, о ферме в Вотерфолле даже не получается вспомнить, а Меттатон сошёл со сцены. Хэллоуин тут совсем не к месту, детям не нужно приходить к двум одиноким призракам и просить сладостей. Их, тем более, и нет. У мёртвых даже нет языка, чтобы их распробовать. Нет и желания — даже желания покоя. Это, скорее, нужда. Или даже намёк на неё. Мир Поверхности прекрасен, и даже в такую жуткую ночь он продолжает таковым оставаться. В каждой тыкве, в каждой свечке, в каждом радостно-пугливом визге детворы слышится, видится, ощущается какое-то желание жить. Оно очаровывает мертвецов, напоминая, что и они когда-то были актёрами этой великой сцены жизни. Но теперь роли принадлежат не им. Теперь стоит уйти со сцены окончательно, переместиться в зрительный зал к миллионам и миллиардам других душ до них, или же вовсе исчезнуть. Душам, в коих нет решимости, так будет гораздо лучше. Забыться, погрузиться во тьму и, возможно, даже переродиться в нечто иное спустя вечность. Есть ли больший акт доброты, нежели этот? Можно ли придумать большую надежду? Хэллоуин — день всех святых. День упокоения мёртвых. Когда в доме потухает последняя свеча, там никого больше нет.