Ножницы

Пендель – магическая техника ускорения духовного роста и темпа работы (рабочий фольклор)       Вечером того же дня Танашири сидела в своей комнате за столом, уронив голову на скрещенные руки и смотрела в одну точку. Наверное, впервые в жизни она была так задумчива. День выдался таким — богатым на события и пищу для размышлений. Её утренний бунт ударил по ней самой. Нет, сначала казалось, что все хорошо. От неё отступились и какое-то время не беспокоили. А потом её позвал к себе отец... Он не кричал, но лучше бы кричал и ругался. Вспышки отцовского гнева не пугали Танашири — он был отходчив, да и невозможно было сердиться долго на сокровище, так похожее на любимую женщину. Сегодня же отец был другим. Жестоким, беспощадным. Перед Танашири был не просто разгневанный отец. Перед ней был — канцлер. — Запомни, Танашири! Я привел тебя сюда, чтоб ты стала императрицей, и ты ею станешь! Даже если мне придётся самолично выпороть тебя для ускорения учёбы! Меня не интересует, чего ты там хочешь, а чего не хочешь! Есть долг — и ты его исполнишь! Ты дочь Эль Темура, ты дочь великого рода — не смей позорить ни наш род, ни меня. В наших жилах течет кровь великих монголов, когда-то завоевавших эти земли вместе с Ханом Хубилаем. Ты будешь императрицей и родишь наследника, в котором сольется кровь наших родов. Ты понимаешь, насколько всё это важно? — Да, отец. Но?.. — И никаких "но"!!! Запомни, Танашири - ты больше не ребенок. Время капризов закончилось. Пора думать головой. Здесь виден каждый твой шаг, каждый твой промах. И всё, буквально всё может обернуться против тебя. Каждый слуга - это чьи-то глаза и уши. Думаешь, как я узнал о твоем поведении? И кто ещё знает? — Император? — Ха! Этот само собой. Если не доложат слуги, то расскажет Вдова. И не только ему. Есть те, кто может повлиять даже на меня. Особенно, если соберутся вместе. Всё, что сделаешь ты, влияет и на меня. На мой авторитет и мою власть. Сейчас внутренним двором правит Будашири* и у неё достаточно возможностей, чтобы нагадить — и крупно. Стань императрицей, роди наследника — и власть эта будет твоей. Понятно? — Да, господин канцлер. — Ты что, ревёшь что ли? — Нет! — сказала Танашири и шмыгнула носом. Канцлер подошел к дочери, взял её за подбородок и поднял её лицо, заставляя дочь посмотреть ему прямо в глаза. — Ты врёшь, но правильно делаешь. Никому не показывай свою слабость и никогда не позволяй над тобой смеяться. А сегодня ты дала повод для насмешек. Дворцовые стены вовсе не препятствие для сплетен, особенно тех, что пущены намеренно. Тебя должны уважать, уважать и бояться, а не хихикать по углам. Запомни, дочь моя, гордость — это такой конь, который вывезет, даже если падут и сила, и смелость... Возвращаясь от отца, Танашири вглядывалась в лица евнухов и служанок, попадавшихся на пути, в собственную, а вернее приставленную к ней, прислугу. "Паршивые рабы! Да как смеют они надо мной смеяться?!" А потом масла в огонь продлила сама Вдова. Она пришла к Танашири вечером. Горделивая и надменная, Вдовствующая императрица была похожа на мрамор. Её красота давно уже не была усладой для глаз мужчины. Это была просто часть королевского облачения — как шелка и тяжёлые золотые украшения. Безупречная и холодная, как змея, Будашири слишком долго жила во дворце, что бы позволить себе быть иной. И если и было её сердце когда-то живым и любящим, то давно уже переродилось и билось только ради одной цели — борьбы за власть. И всё эмоции, которые когда-то может и были настоящими, теперь были только оружием нападения или обороны... — Что привело вас в столь позднее время? — Танашири приветствовала Вдову поклоном, внутренне досадуя, что её застали врасплох — она уже была в постели, хоть и не собиралась спать. Будашири осмотрелась и от её жёсткого взгляда не ускользнула ни одна мелочь — расправленная кровать, Танашири в ночном платье, украшения, небрежно брошенные у зеркала... — Спать ещё рано. — Так я ещё и не ложилась... — Слышала, обучение дается тебе с трудом? - Голос Будашири был ядом в мёде. — Честно говоря — нелегко... — Дворец это не просто дом. Здесь нужно соблюдать правила. Особенно это касается императрицы. Конечно, это не просто... "Сама создаешь мне трудности, потом приходишь с упрёками?" - Скрытая насмешка в словах Вдовы подстегнула Танашири и она ринулась в бой. — Что ж... Самое время поменять правила. Ведь это же вы их составили, Ваше величество? Когда я стану тут хозяйкой, тогда всё-всё изменится. На Будашири с вызовом и бесстрашием смотрел сейчас юный и мелкий, но от этого ещё более опасный, рассерженный мангуст. И мудрая кобра решила сменить тактику. — Не пойми превратно — я не нарочно усложняю тебе жизнь. — Довагер выбрала из своего арсенала самую ласковую улыбку. — "Маленькая дрянь!" "Ты сама начала войну!" — Танашири улыбалась столь же очаровательно. — Что ж, отдыхай. Я тоже пойду. — Доброй ночи, Ваше Величество. — Танашири умела быть вежливой девочкой, если хотела. Но в след Вдове смотрела уже без улыбки, жёстко и упрямо. — Думаешь, я сдамся? – сказала она закрывшейся двери.– Ни за что я не сдамся! Погоди, я тебе ещё устрою… И теперь, забыв про затекшие от неудобной позы мышцы, Танашири перебирала события минувшего дня и думала о том, что же дальше. Она не отступит — это ясно. И потом — что плохого в том, что бы быть императрицей? Хорошо, она будет ею! Учёба – пфф! не так уж всё сложно, в конце концов. Нудно и скучно, но решаемо. Осваивать арбалет тоже было сложно. Это только на первый взгляд он проще лука. Зато теперь у неё самый зоркий глаз и верная рука – это даже Тенгис** признает. И почувствовал на себе подстреленный прошлой осенью олень. Танашири улыбнулась, представив на месте того оленя Вдову, и от её неподвижности не осталось и следа. Она встала, потянулась всем телом и перебралась на кровать. "Ничего, справимся и с этой старой ведьмой. Или будет сидеть тихо в своём дворце, или в монастыре. А там хоть пусть изорётся, оттуда не слыхать. Что же касается императора..." Танашири откинулась на подушки. Тут тоже всё не так уж плохо. Скорее даже наоборот. Не старик, не дитя, не урод... Совсем нет. Он... он милый. Красивый и даже очень. Высокий. Какие глаза! И ему идет императорское платье. И ей пойдет облачение императрицы. Особенно красное, свадебное… Красный вообще её цвет – цвет радости. Танашири мечтательно закрыла глаза. " Мы будем хорошо смотреться вместе. Я буду очень красивой, и он будет смотреть на меня как при первой встрече. Лучше, чем при первой встрече... Нет, всё совсем не плохо. Во дворце есть свои прелести..." И Танашири сама не заметила, как уснула.