Бунт на корабле

      Вторая неделя летних каникул уже подходила к концу, а Маринетт так и не выходила из дома. Друзья проводили большую часть времени с семьей, и даже Бражник, похоже, решил взять отпуск. Скучные дни тянулись медленно, а заняться было решительно нечем. Дорога до кухни за вкусняшками длилась не больше пяти минут, а все сериалы уже осточертели не только ей самой, но и ее квами.       — Может еще за пирожными сходишь? — Тикки лежала рядом с тарелкой, прожигая взглядом девушку, что развалилась на кровати, свесив с нее голову, рассматривая недавно вывешенные на стене фотографии Адриана с новой фотосессии.       — Думаю, хватит. Если я растолстею и мой живот будет выпирать в костюме, то от меня даже Кот сбежит, — Маринетт подошла к зеркалу, пристально разглядывая себя на предмет недостатков, и только она хотела завизжать, что у нее огромный нос, как в дверь зазвонили. Родители куда-то уехали, поэтому, тяжело вздохнув, ей самой пришлось идти вниз, чтобы открыть ее. С надеждой, что незваные гости уйдут, Маринетт минуту постояла около двери, но уходить даже не собирались, и набравшись сил для разговора, девушка все же открыла. На пороге стояли ее подруги.       — Девочки! Какими судьбами? — Маринетт улыбнулась, пропуская их в дом. Во главе девочек, конечно же, бежала Алья, таща за руку какую-то необычно радостную Джулеку. Алекс, Милен и Роуз шли чуть позади, но были не менее счастливые, и их настроение перенеслось и на Маринетт, радостно побежавшую готовить чай.       — Маринетт, произошла невероятная вещь! — Алья подтолкнула Джулеку к центр комнаты, и та радостно затараторила.       — В общих чертах, когда я узнала, что ни у кого нет настроения и все скучают со своими стариками дома, я выпросила у мамы устроить вечеринку на нашем корабле! — Джулека протянула яркий пригласительный, и Маринетт с радостью его взяла, с некоторым разочарованием отметив, что форма одежды ограничилась купальником, и что сама вечеринка уже завтра. Купальник свой девушка не надевала года два, а сходить за новым придется сегодня. Застонав изнутри, она побежала к уже закипевшему чайнику, через пару минут сервируя стол для громко обсуждающих предстоящий «отрыв» подруг. Вечеринка это конечно хорошо, но смотреть дома новый сезон «Ривердейла» казалось более манящей идеей. Но Джулеку расстраивать тоже не хотелось…       — Это еще не все, Маринетт, — Джулека что-то искала в телефоне, добавив. — Специально для тебя.       Заглянув в телефон, девушка сперва не поверила своим глазам, подумав, что ее разыгрывают. Это была переписка с контактом по имени «Адриан», и там было сообщение «Конечно, я приду на вечеринку)». О, нет, нет, нет! Она же сгорит со стыда, если он увидит ее в купальнике, если ОНА увидит его в плавках. При мысли об Адриане в одних только плавках у нее порозовели щеки, а еще через мгновение все ее лицо стало пунцовым.       — Эй, потом свои шальные мыслишки в пляс пустишь, подруга, — подколола Алья, надпивая ромашковый чай.       — Что? Нет! Это не то, о чем вы… То есть, да, но все не так! — Маринетт стала яростно махать руками, пытаясь оправдаться, но все только засмеялись. Планы на завтрашний день давно не были такими завораживающими, как сейчас.

***

      Шум на корабле был слышен, казалось, везде, и он явно превышал разрешенное количество децибел, однако никого из присутствующих это не волновало. Громкая музыка, яркие украшения и куча танцующих подростков — вот оно, идеальное летнее времяпровождение! На вечеринке был весь класс, за исключением Хлои и… Адриана. Конечно, Габриэль наверняка даже не послушав сына отрезал свое категорическое «Нет!». Маринетт бы удивилась, если бы все было не как в прошлый раз, когда корабль захватила капитан Хардрок. Хотя, тогда отец все же сжалился над ним, может и в этот раз повезет?       Маринетт надеялась на это, облокотившись на борт корабля, и прожигая воду грустным взглядом. Зря она вчера так старалась выбирать купальник, меряя их тоннами два часа, ведь могла догадаться, что все будет как всегда. Черный бикини-купальник, внизу с самыми классическими трусиками с завязками по бокам, а вверху напоминал топ с рюшками. Очень красивый, и чересчур открытый для Маринетт. Она чувствовала себя немного неловко в этом одеянии, и как назло — даже не взяла накидку, а одевать пиджак было бы более, чем странно.       — Чего ты такая грустная, Ма-ма-маринетт? — слегка дразнящий, но выдавающий волнение голос Луки прервал ее душевные терзания, и она немного удивленно глянула на него. Что ж, она не могла не признать его красоты, особенно сейчас. Мокрые волосы завивались в колечки, взгляд искрился радостью, вперемешку с волнением, губы растянуты в милой улыбке, а тело… Нет, он не был супер-качком, или что-то в этом роде, но было в его худобе что-то изящное. Словно ожившая античная скульптура, сошедшая со страниц ее учебника по истории.       — Ох, нет, я не груш… грустная, — неловко захихикав, Маринетт мысленно дала себе затрещину за свое неумение говорить. Глупо улыбаясь, она пыталась найти взглядом Алью, чтобы позвать ее на помощь в разговоре, но та, как назло, уже вовсю танцевала с Нино, одобрительно глядя на Маринетт, мол «Молодец, что нашла с кем провести время».       — Тебе очень идет этот купальник, ты еще худее, чем кажешься, — он смущенно улыбнулся, отворачивая покрасневшее лицо от девушки, и сердце Маринетт пропустило удар. Это было чертовски соблазнительно, и снова бросив взгляд на Алью, она заметила, как та показывает на металлическую статуэтку, и Маринетт тоже покраснела до кончиков ушей. — Ты расстроена, потому что здесь нет Адриана?       Конечно, Лука не слепой, и видит ее восхищенные глаза, когда Адриан проходит мимо, и сам однажды услышал ее визг, когда Агрест пригласил ее на какую-то фотосессию. Да и ту передачу с Джаггедом он никогда не забудет. Но все же Куффен никогда не терял надежды поселиться в сердце Маринетт также прочно, а то и прочнее, чем Адриан. Его сердце разрывается на части каждый раз, когда он слышит ее разочарованный вздох, как сегодня, когда Нино сказал, что Адриана не будет.       Смазливая модельная внешность привлекает всех девушек, но вот на Маринетт Лука бы в жизни не подумал, что та клюнет на такое. Да что там Маринетт — даже Ледибаг питает к нему особую слабость! Вспомнить то слитое кем-то в интернет видео, как героиня готова была отдать свой талисман Вольпине, лишь бы с Агрестом все было в порядке!       — При чем здесь Адриан? Я его совсем не расстроилась. То есть, я совсем не из-за этого расстроилась, — встретив скептический взгляд слегка погрустневшего парня, Маринетт была вынуждена признать. — Хорошо, я из-за этого расстроилась. Отец вечно его изолирует ото всех, я и не помню, когда в последний раз виделась с ним. Видимо, на школьном собрании в конце года…       — А ты не в состоянии развлечься без него? — перебил Лука ее, и девушка удивленно моргнула.       — В состоянии, конечно, просто шумные вечеринки не совсем для меня, — пожав плечами, девушка снова облокотилась на бортик, наблюдая за плавными покачиваниями корабля на воде. Через пару секунд парень взял Маринетт за руку, и с улыбкой сообщил:       — Тогда я знаю, что может тебя развеселить, — Маринетт заинтересованно посмотрела на Луку, и он заговорщицки прошептал, наклонившись к ее уху. — Как на счет персонального концерта от лучшего гитариста на этом корабле?       — О, с удовольствием, — Маринетт улыбнулась, оглядевшись по сторонам. — Но где же он?       — Он стоит прямо перед тобой! — засмеявшись, девушка последовала за парнем, увидев вдалеке улыбающуюся Алью, и тяжело вздохнула. Теперь она явно не отцепится от нее, пока не узнает, чем они там занимались, и как далеко все зашло. А сама Маринетт будет сидеть с лицом непонимания, пытаясь объяснить, что это была лишь невинная игра на гитаре. Чудесно! — Именно здесь мы с тобой впервые увиделись, Ма-ма-маринетт…       — О, прекрати дразнить меня, — несмотря на слетевшие из уст шутки, оба на мгновение вспомнили тот день, когда познакомились, прокрутив в голове все, прошедшее с тех пор. Каюта Луки никак не изменилась, центром все так же был плакат Джаггеда Стоуна, а гитара лежала на кровати, и успевший забраться на подушки парень похлопал по месту рядом, и Маринетт поспешила сесть, чтобы, не дай Бог, не пустить ностальгическую слезу. Лишь на мгновение девушка вспомнила о том, что забыла предупредить Тикки, что ушла с Лукой, но все эти мысли вылетели из ее головы, стоило ему заиграть. Почему-то до этого момента Маринетт считала гитару грубоватым инструментом, с помощью которого не сыграешь печальной мелодии, но именно это сейчас делал Лука.       Ноты, словно яд, пробирались в ее сердце, заставляя его замереть. Печальная мелодия крушила душу на части, и девушка могла поспорить, что означает она разбитое сердце. Порой музыка и правда способна сказать больше, чем слова, хотя Лука ко всему прочему и довольно красноречив.       Сердце продолжало ныть о чужой боли, вспоминая и свою собственную. Почему же от этой музыки хотелось свернуться в клубочек рядом и заплакать? Почему все чувства так обострились, а уши стараются поймать каждую ноту, прочувствовать ее вкус всем телом? Маринетт восторженно наблюдала за движением руки парня, начиная дрожать всем телом. Лука на миг оторвал взгляд от струн, глянув на девушку, и от его взгляда по телу прошелся еще больший электрический заряд. Маринетт действительно слепа к его чувствам, хотя и прекрасно о них знает, и до нее дошло это только сейчас. Чем она лучше Адриана? Ведь также игнорирует чужие чувства…       Кончиками покалывающих пальцев, она провела по его руке, заставив парня вздрогнуть и перестать играть, непонимающим взглядом смотря на нее. В его глазах отображалась вся та нежность, которую он хранит только для нее, широкая ладонь накрыла пальцы Маринетт, и улыбка заиграла на губах Луки.       — Твоя музыка — лучшее, что может быть на этой планете, — девушка тоже улыбнулась, не спеша вырывать руку.       — Ну уж нет. Ты, Маринетт, прекраснее любой музыки, да и не только — ты прекраснее всего на свете, — от таких слов ее лицо запылало, а сама она просто растеклась в лужицу. Лука взял обе ее руки, зажимая в своих ладонях. — Маринетт, ни словами, ни музыкой невозможно описать мои чувства к тебе. Ты самая чудесная девушка, которую я встречал, и я никак не могу перестать думать о тебе. Мне так больно от того, что ты грустишь о другом, в упор не замечая моих чувств к тебе. Я готов на все, лишь бы ты смотрела на меня так же влюбленно, как на этого… Агреста. Что заставило тебя так сильно к нему привязаться? Что есть у него, чего нет у меня?       — Я… не знаю, — Маринетт до глубины души была поражена речью Луки, еще больше убеждаясь в своей неправоте. –Думаю, я влюбилась в него тогда, когда он отдал мне свой зонт, в первый учебный день. Я действительно виновата в том, что не замечала твоих чувств, но… — подобрать слова не получалось, время ее возможности говорить без заиканий подходило к концу. — Больше такого не повторится.       Маринетт не была уверена, что правильно поступает, но Тикки велела всегда делать так, как велит сердце, а сейчас оно подсказывает сделать ей именно это. Подавшись вперед, девушка обвила шею парня руками, обнимая его со всей возможной нежностью, что в ней есть, и чуть помедлив, накрыла его губы своими, сминая их в ласковом, и таком по-детски наивном, поцелуе. Свой первый поцелуй она когда-то отдала Коту, решив, что второй обязательно будет только с Адрианом, но, кажется, такому вообще не суждено существовать.       Лука не сразу даже сообразил, что нужно отвечать, пребывая в немом шоке от действий девушки. Она и правда умеет удивлять. Согласившись пойти на вечеринку своей сестры, он уже запланировал признаться в своих чувствах, но он точно уж не ожидал такого отклика на свои слова, учитывая, что они были далеко не самым откровенным признанием, которое слетало из его уст.       — Маринетт, я могу воспринимать это как «да» в ответ на свои чувства? — спросил раскрасневшийся Лука, когда они прервали поцелуй, и девушка, не будучи в состоянии говорить, просто усердно закивала, все еще прижимаясь к его груди. Как же приятно наконец ощутить себя любимой; понять, что твои чувства к кому-то желанны. Как приятно забыться в теплых объятиях, почувствовать наконец тепло любящего человека.       Тело Маринетт покрылось мурашками, когда Лука, аккуратно подняв лицо девушки, снова ее поцеловал, вкладывая в этот поцелуй все давно скрытые чувства, всю ту страсть, что копилась в нем с их первой встречи, всю нежность, тщательно сберегаемую им до этого момента. Со страхом, что может напугать своим напором девушку, Лука осторожно попытался углубить поцелуй, проводя языком по ее сомкнутым зубам, и, не встретив никакого сопротивления, а, напротив, молчаливое согласие, он протолкнул язык к ней в рот, аккуратно касаясь им ее собственного.       Тяжкий короткий вздох от Маринетт не остался незамеченным парнем, и он понял, что может продолжать. Лука нежно коснулся рукой ее груди, чуть отталкивая на кровать, подминая девушку под себя, разорвав долгожданный поцелуй, сводящий с ума. Хвостики давно растрепались, и Лука аккуратно снял резинки, позволяя волосам хаотично рассыпаться вокруг. Он пропустил прядь ее волос сквозь пальцы, вдыхая приятный аромат фруктового шампуня.       Такая соблазнительная, раскрасневшаяся Маринетт лежала под ним в одном лишь купальнике, закусывая чуть припухшие от поцелуев губы. Лука понял, что не сможет остановиться потом, если не сделает это сейчас. Тяжело вздохнув, парень встал с кровати, протягивая своей любимой руку. Но, кажется, она совсем не была настроена на то, чтобы прекращать, схватив ее, и потянув Луку обратно на себя, снова целуя его и прижимая к себе. Чуть отстранившись, парень произнес возбужденно-хриплым голосом:       — Маринетт, нам нужно прекратить сейчас, иначе я не смогу остановиться, — сейчас его голос был по-настоящему сексуальным и манящим, и Маринетт чуть было не застонала от него вслух, пока что пряча все возбужденные вздохи в себе.       — А я разве говорила, что хочу, чтобы ты останавливался? — тихий шепот, зашелестевший буквально в ушко горячим воздухом, стал зеленым светом для Луки, снова поцеловавшего девушку.       Влажная дорожка поцелуев до шеи заставила Маринетт напрячься от удовольствия, чуть ли не замурлыкав, как Кот.Когда же Лука слегка прикусил пульсирующую венку, девушка не выдержала и издала короткий полустон-полувздох, заставив Луку еще больше заскулить от желания.       Притянув девушку еще ближе, и усадив на себя сверху, он начал языком вырисовывать узоры на тонкой шее Маринетт, заставляя ту хихикать от того, что щекотно. Руками он нежно гладил бедра девушки, наслаждаясь ее теплом. Боязно и медленно он провел руками по ее спине и, чуть осмелев, все же сжал ягодицы в ладонях, заставив девушку покраснеть еще больше, но не вызвав у нее недовольства.       — Как же я хочу тебя, Маринетт, — Лука вопросительно глянул на нее взглядом, покрытым пеленой возбуждения, словно спрашивая разрешения на дальнейшие действия. И так до предела смущенная девушка чуть не завизжала от столь откровенной фразы, но тем не менее, лишь одобрительно улыбнулась, разрешая Луке все, чего он хочет.       Осторожно развязав на спине завязки, он снял с девушки верх, оголяя маленькую, но аккуратную грудь, с затвердевшими от возбуждения сосками. Отвернувшись к стене, Маринетт пыталась не видеть этой смущающей картины, как Лука разглядывает ее грудь, боясь прикоснуться.       — Знаешь, я не рассыплюсь, если ты дотронешься, — тихо пропищала девушка, сама прикладывая его руку к своей груди. Теперь уже смущенный вздох вырвался у Луки, аккуратно массирующего сосок правой груди Маринетт, ловя ее тихие стоны. Ее тело подрагивало, а глаза были прикрыты от удовольствия. Черт, как же это приятно! Лука снова поменялся с девушкой местами, оказавшись сверху и нежно покусывая вторую грудь. Держась на полусогнутых локтях и лаская ее тело, он понял, что вряд ли выдержит еще очень долго.       Немного замявшись, он все же уверенно потянул ее трусики вниз, и Маринетт смущенно ойкнула, помогая ему снять их. Лука еще больше покраснел при виде полностью обнаженной девушки, на миг прекратив даже дышать, а после осторожно проводя рукой по внутренней части бедра, ведя ее к самому сокровенному месту.       Маринетт вся уже была мокрая, возбужденная не меньше самого Луки, и когда он нежно дотронулся до самого чувствительного места, просто выпала из реальности. Теперь ее мир находился на его кончиках пальцев, и полностью зависел от движений его рук. Стоны становились все громче и все более неконтролируемые, а Лука, казалось, только вошел в роль ее личного инквизитора, сжигая своими плавными движениями ее всю.       Когда она почувствовала его палец внутри себя — готова была умереть от удовольствия. В глазах начали мелькать разноцветные круги, а тело потеряло связь с этим миром. Маринетт больше не чувствовала под собой кровати и мягкого одеяла, у нее сложилось впечатление, что она на маленьком облачке, и парит в небесах. Нереально хорошо. Это чувство ни с чем невозможно сравнить.       Дурманящие прикосновения прекратились и разочарованный стон вырвался из груди девушки.       Приоткрыв глаза, она увидела то, чего пока не ожидала увидеть. Полностью обнаженного Луку. Ну, как полностью. Ниже пупка ее взгляд не позволял себе опуститься. От такого зрелища тело заныло еще больше, внизу живота образовался нервный комок, а из приоткрытых губ вырывалось глубокое дыхание.       Она тоже уже была на пределе и не могла ждать, поэтому, когда он снова к ней приблизился, она обхватила его торс ногами, не позволяя отдалиться от себя.       Да он больше и не собирался, ведь все еще не получил то, чего до одури желал. Ее. Он хочет ее всю. Жаждет, чтобы каждый миллиметр ее тела принадлежал ему, жаждет, чтобы она кричала его имя, будучи на грани оргазма, жаждет захватить ее мысли так, как она захватила его.       Лука снова поцеловал Маринетт, отправляя все свои мысли куда-то подальше, ведь они сейчас не нужны. Есть только он, она, и их чувства, сейчас сплетенные воедино. Одно мгновенье, и болезненный вскрик разорвал тишину и их поцелуй. Было больно от его немного грубоватого толчка, и из уголков глаз скатились слезки, которые Лука тут же сцеловал, словно извиняясь за боль, причиненную ей.       Легкое движение бедрами Маринетт сказало о том, что боль прошла, и Лука начал медленно и аккуратно двигаться, всматриваясь в лицо своей любимой, чтобы в случае чего сразу остановиться. Но ее лицо выражало полное умиротворение, прикрытые от удовольствия веки подрагивали, из губ срывались пошлые стоны, а ее руки обхватили его шею, не давая отстраниться. Черт, как бы он хотел почаще видеть такую картину, ощущать ее каждой клеточкой тела, иметь возможность касаться ее где хочет и когда хочет.       Движения ускорялись, и Лука уже не мог себя контролировать, слишком хорошо ему сейчас было. Он задался вопросом — было ли ему вообще когда-то хорошо до этого момента? Если и было, то испытанное тогда «хорошо» явно не идет ни в какое сравнение с этим.       Маринетт задрожала в его объятиях, издав громкий крик, и выгнув позвоночник так сильно, как позволяло ее тело. Вот он — ее первый в жизни оргазм, к которому он ее привел.       Маринетт готова была расплакаться от того, насколько хорошо ей сейчас было, цветные круги перед глазами стали единой радужной пеленой на глазах, воздуха не хватало, было одновременно и холодно, и жарко — и, черт, это чувство сводило ее с ума.       Лука тоже через несколько секунд кончил вслед за Маринетт, перепачкав свою кровать, ведь запачкать ЕЕ тело он не мог себе позволить. Он и так сегодня сделал слишком много того, чего не должен был делать.       Обессиленно рухнув на девушку, он прижал ее к себе, и она прижалась в ответ, закинув на него ножку.       — Маринетт, скажи, мы ведь теперь вместе, да? — с надеждой спросил Лука, смущенно уткнувшись носом в ее волосы.       — Ну, да. Лука, я, кажется, только осознала насколько сильно люблю тебя. Прости меня за мою глупость, — парень ничего не ответил, лишь накинув на девушку одеяло, и поближе пододвинувшись к своей любимой. Сейчас он был абсолютно счастлив.       — Маринетт, вот ты где? Почему ты не предупре… — залетевшая в каюту Тикки лишь ошарашенно посмотрела на всю происходящую вокруг картину, понимая, что только что наделала. Маринетт в испуге покосилась на Луку, уже думая, как будет ему объяснять, кто такая Тикки, но тот уже мирно посапывал на плече девушки, и Дюпен-Чен поняла, что наконец обрела свое долгожданное женское счастье.