Душа, меняющая цвет

Если бы Тор спросил, как выглядит во сне, Локи бы ответил: пускаешь слюни, причмокиваешь, бубнишь. На самом же деле, во сне Тор до неприличия мил: тихий (наяву он таким не бывает), приоткрытые губы, румянец, золотистый профиль, что ловит и удерживает взгляд. Локи любуется спящим Тором, наслаждаясь его неведением. Затем осторожно обвивает его руки сейдом. Тор не шевелится даже тогда, когда он привязывает их к изголовью кровати. Закончив, снова жадно смотрит на Тора — хочет насмотреться. Когда Тор бодрствует, сделать это нельзя. И раз Тор не дает ему такой возможности, придется создать ее самому. Локи наблюдает за Тором, пока тот не просыпается. Ресницы дрожат, губы шевелятся, дыхание учащается. Тор пытается опустить руки, понимает, что не может. На его лице появляется смятение. — Локи, — тут же зовет он. Видимо, Локи — первый, кто приходит ему на ум в такой ситуации. — Локи. — Ш-ш-ш, — отзывается Локи. Касается его спины, проводит по лопатке, по мускулистому плечу. Взгляд Тора мечется по сторонам, но Локи он не видит. А вот Локи, скрытый магией, видит все чувства, проступающие на его лице. Умом Тор понимает, что Локи здесь, но вот эмоции контролировать забывает. — Локи, — повторяет он, тяжело дыша, — у меня нет времени на твои фокусы. — Неужели? — задумчиво отзывается Локи. Стоит провести по его затылку, как кожа тут же покрывается мурашками. — Да, — говорит Тор и снова пытается освободиться. Мышцы на его руках напрягаются. — Слишком много... — Надо сделать. Знаю, знаю, — заканчивает за него Локи. Потом проводит по волосам Тора, отчего тот вздрагивает всем телом. — Надо много чего решить, многим помочь. Ты ведь царь, как-никак. Тор молчит. Некоторое время Локи наблюдает за ним — а вдруг ответит. Но Тор, похоже, ждет, что он будет делать. Тогда Локи наклоняется, касается губами его уха и выдыхает: — Для меня ты не царь. Скривив губы в горькой усмешке, Тор спешно прячет боль, появившуюся на лице. — Что, хочешь вернуть этот титул себе? — язвительно интересуется он. — У тебя же так хорошо получалось править. В ответ Локи хватает его за загривок, царапая кожу ногтями. — Для меня ты не царь, — шипит ему в ухо. — А брат. Удивление Тору к лицу, взгляд становится потерянным, как у ребенка. Он сжимает и разжимает кулаки. — Ты снуешь туда-сюда, пытаясь доказать, что в порядке и что у тебя все под контролем, — говорит Локи. — Приглядываешь тут за всеми. Приглядываешь за мной. Обойдусь, премного благодарен. — Тогда чего же ты хочешь? — Правды, — отвечает Локи. Тор смеется — весело и недоверчиво. — Ты? — выдавливает он сквозь смех. — Ты — и ждешь правды? — Да, — беззастенчиво отзывается Локи. Он до мозга костей состоит из лжи и понимает ее язык лучше всех остальных. Но от Тора ему всегда была нужна правда — сладкая, но в первую очередь горькая. Локи хочет знать терзающие Тора страхи и сомнения, хочет знать о его проступках, доказывающих: он не совершенный, а потому настоящий. Его можно коснуться. Но Локи говорит лишь: — Ты больше мне не доверяешь, — и опускает руку, сомкнув пальцы на горле Тора. Они оба знают: Локи ничего не стоит сжать покрепче и задушить его. — По правде говоря, это самое умное, что ты когда-либо делал. И все же, мне нужно твое доверие. Тор тяжело сглатывает. Все его тело напряжено, но он не двигается. — Доверься мне, — тихо просит Локи. — Хотя бы на один день. Локи все еще невидим, но Тор по какой-то невообразимой удаче, смотрит ему прямо в глаза. Локи задерживает дыхание. Наконец, Тор кивает.

***

Тор обычно спит без рубашки, чему Локи бесконечно рад. Он стягивает с него оставшуюся одежду и бросает возле кровати. На нем все еще заклятие невидимости — он хочет, чтобы Тор полностью забылся, чтобы умолял и стонал, не стесняясь его присутствия. Локи на мгновение замирает и изучающе смотрит на брата, связанного, точно подарок — такой золотистый и желанный. Локи скучает по его длинным волосам. Впрочем, короткая стрижка заостряет черты его лица, заставляет казаться опасным — а он такой и есть. Он напряжен, это напряжение читается в сжатых кулаках, в бедрах. Как ни странно, Локи хочет Тора еще сильней, зная, что тот сомневается, но все равно уступает. Потому что Локи попросил. Но сегодня его цель — не вызвать у Тора напряжение, а наоборот. Протянув руку, Локи берет со стола фиал с маслом, который там оставил, и с тихим шорохом откупоривает. Тор старательно изображает невозмутимость — быть может, ждет, что Локи возьмет его без прелюдии. Пора бы запомнить, что от Локи лучше вообще ничего не ждать. Локи наливает в ладони масла и, согрев его, скользит руками по спине Тора. С силой нажимает на поясницу. Тор каменеет — и обмякает, полностью расслабляясь впервые с тех пор, как проснулся. В прежние времена они часто разминали друг друга — когда учились сражаться и залечивали синяки и раны, появлявшиеся во время тренировок. Тор сильнее, поэтому ему это удавалось лучше, но и у Локи есть свои приемчики. Локи разминает один узел за другим. Плечи Тора кажутся задеревеневшими, их приходится разминать несколько минут. Локи нажимает на них с такой силой, что у Тора вырывается шипение. Локи скользит пальцами вдоль шеи, чувствуя, как поддаются мышцы. Тор с облегчением выдыхает и поворачивает голову, демонстрируя пустую глазницу. От этого вида Локи захлестывает волна злости. Он сжимает зубы, с силой сдавливает плечи Тора. Будь Хела здесь, он бы с удовольствием ее освежевал маленьким ножом. Чуть заметно напрягшись, Тор поворачивает голову на другой бок. — Не глупи, — коротко бросает Локи и накрывает ладонью глазницу. Он предотвратил заражение и остановил кровь, но, наверное, рана все еще болит. Какое-то время так оно и будет. Локи едва слышно шепчет заклинание, снимая боль и заживляя рубец. — Мне сказали, что тут ничего не сделать, — сухо улыбается Тор. — Что ж, у каждого из нас своя ноша, — отзывается Локи, наливая на руки еще масла. — И я — твоя? — с нотками заигрывания спрашивает Тор. — Да, — с чувством отвечает Локи и принимается разминать его ноги. Икры твердые, как железо. Локи изгоняет из них напряжение — все равно, что заклятье снимает. Тор больше не сдерживается. От звуков его прерывистого дыхания у Локи пересыхает во рту. А Тор ведь вовсе не нарочно его провоцирует. Слепой глупец. Если у Тора игривое настроение, он может заговорить Локи зубы и раздеть даже тогда, когда тот не в духе. Но если Тор вот такой — податливый, стонущий от удовольствия, — то он и понятия не имеет, как действует на Локи. Локи принимается разминать его бедра, могучие, как стволы деревьев. Снова льет на руки масло, массирует ягодицы — ему хорошо знакома мышечная боль в этом месте. И выше, у поясницы. Тор удовлетворенно мычит и ерзает, что о многом говорит. Локи пытается бороться с собой, но проигрывает, раздвигает ягодицы и дразняще касается ануса. Тот смазан так хорошо, что можно толкнуться внутрь. Из груди Тора поднимается низкий рокочущий рык, окатывающий Локи волной жара. Масло кончилось. Локи отбрасывает пустой фиал в сторону и встает за новым. — Локи? — зовет Тор, стоит ему пошевелиться. В голосе звучит что-то похожее на злость, но под ней скрывается неуверенность, и Локи ругает себя за глупость. Больше предательства и насмешек Тор боится, что Локи уйдет. — Я здесь, — тут же отзывается он и снова кладет руку Тору на плечо. Другой не глядя призывает масло. Тор задерживает дыхание — а потом выдыхает и расслабляется. Открывает рот — извиниться, судя по выражению лица, — но Локи прижимает палец к его губам. — Не надо, — говорит он, заставляет Тора перевернуться на спину и забывается, глядя на представшую перед ним картину. Мышцы на связанных руках вздуты, меж беззастенчиво раздвинутых бедер виден полувставший член в обрамлении золотистых волос. Грудь у Тора такая широкая, что Локи мог бы удобно на ней устроиться. А его бедра хочется покрывать засосами вечность. — Покажись, — просит Тор. — Я знаю, чего ты от меня хочешь. Я не буду сдерживаться. Дай себя увидеть. Локи садится ему на бедра - желание потереться о блестящие от пота живот и грудь становится невыносимым. Голос Тора всегда сводил его с ума — низкий, когда возбужден, но все равно мелодичный, словно это он златоуст. — Хорошо, — отзывается Локи и сбрасывает с себя невидимость. Тор тут же смотрит на него, медленно оглядывает — вниз, на напряженный член, обратно вверх. Кажется, тяжесть его взгляда можно ощутить физически. Затем Тор слабо улыбается, возвращает голову на подушку и обнажает шею, демонстративно сдаваясь. От такого зрелища у Локи дергается рука. Чуть не уронив фиал с маслом, он тихо проклинает Тора себе под нос. Тот почти неслышно смеется, Локи чувствует, как от смеха дрожит его грудь. Вылив масло на ладони, он растирает плечи Тора, пока те не начинают блестеть. Осторожно касается его висков, массирует мышцы челюсти. Ночные кошмары, заставляющие стискивать зубы, оставляют свой след. Локи уже размял почти все зажимы и узлы, теперь он прикасается к Тору удовольствия ради. Скользит по предплечьям, ощущая выпуклые вены. Дразняще проводит пальцами по подмышкам и выжидающе поднимает взгляд на Тора. В ответ Тор выгибает бровь. На его лице написано: делай, что пожелаешь. Тело расслабленно, словно из него вынули все кости. Взгляд безмятежный и спокойный. Локи вдруг ощущает всю тяжесть его доверия, выданного, как он и просил, на этот день. Когда Тор решает отдаться, то делает это так же, как и все остальное: целиком и без остатка, искренне и без оглядки. Локи решает не мучить его, во всяком случае, не так. Проводит ногтями по его груди к соскам, какое-то время дразнит, пока те не наливаются цветом. Тор не сдерживается, как и обещал: выгибается, стонет, осыпает Локи проклятиями, натягивает связывающие его путы так, что мышцы на руках вздуваются. Локи обрисовывает языком впадинку у его шеи, не обращая внимания на привкус масла. Все мысли — лишь о том, как Тор стонет в ответ. Локи проводит пальцем по его губам, смотрит, как те блестят от масла. Тор облизывает языком верхнюю. — Как насчет поцелуя? — насмешливо роняет Локи и заправляет волосы за ухо, замечая, что Тор не сводит взгляда с его рук. На мгновение забывшись, Тор нетерпеливо подается к нему и рычит, когда веревки тянут его обратно к кровати. Локи громко смеется и склоняется к нему сам. Целует, чувствуя губами масло, да так жадно, что, кажется, останутся синяки. Тор в ответ тоже не церемонится. За свою жизнь они не раз бывали вместе, но Локи не перестает удивляться неистовому голоду, который их охватывает. Иногда ему хочется спрятать Тора от всего мира, оставить только себе. — Локи, — выдыхает Тор ему в рот. Отстранившись, Локи встречается с ним взглядом. Глаз Тора пылает синевой и, кажется, метает молнии. — Пожалуйста, — просит Тор с такой легкостью, будто это ничего ему не стоит, будто всего несколько лет назад он бы не счел такую просьбу постыдной. В ушах звенит, словно кто-то ударил в колокол. — Ты, — бездумно рычит Локи, скользя по телу Тора так быстро, что в спешке едва не бьет его локтем в живот. — Ты… — Он трясет головой, надеясь прояснить мысли, затем разводит бедра Тора шире. Его член уже налился кровью, отяжелел. Локи обхватывает ладонью гладкую твердость и направляет головку в рот. Тор резко вскрикивает, потом еще раз — когда Локи выпускает член и проводит языком до самого основания. Он с жадностью скользит губами по всему телу Тора, оглаживает член, нежную кожу мошонки. Слизывает выступившую на коже испарину, приподнимает бедра и вжимается языком между ягодиц. Неторопливо надавливает на анус, пока ему не удается втиснуть палец в жаркое тело, испачканное его слюной и маслом. Тор мечется из стороны в сторону, словно попавшая в сети рыба. Локи, как может, удерживает его. В общем и целом, смерть между его ног — не худший конец, решает он, заменяя палец языком. Тор вскрикивает — резко, удивленно, как от удара. Когда Локи наконец отпускает его и, отстранившись, вытирает рот ладонью, то замечает, что Тор невидяще смотрит в потолок. Его грудь тяжело вздымается, виски взмокли от пота. Прежде Локи никогда не видел царя Асгарда в таком состоянии. Грудь опаляет удовлетворением. Локи кажется, он может перенести свою тягу к разрушениям в постель, и это никогда ему не надоест. Он проводит по члену Тора и, размазав смазку по головке, облизывает палец. Тор закусывает губу так крепко, что та белеет. — Повтори, — мурлычет Локи. Тор смотрит ему в глаза. — Пожалуйста, — просит он голосом, полным желания, и терпеливо — кто бы мог подумать, что Тор одарен сей добродетелью, — ждет. Повиновение настолько опьяняет, что голова кружится. Наклонившись, Локи вбирает в рот член Тора. В этот раз Тору удается сдержаться, но Локи чувствует, как подрагивают его бедра, и понимает: Тор на грани. Через несколько секунд рот наполняет семя. Половину Локи сглатывает, половину размазывает по его животу, любуясь доказательством их близости. Его переполняет животное желание растереть семя по всему телу Тора, но лучшее, что он сейчас может, — взять его. Тор обхватывает ногами Локи за поясницу, стискивает крепче. Внимательно наблюдая за ним, Локи толкается внутрь. Тор подается навстречу, насаживаясь сильнее, и Локи жадно ловит малейшие изменения на его лице, каждый взмах ресниц, каждое движение губ. Локи трахает его не в полную силу — для этого пришлось бы отстраниться. Нет, он до основания погружается в тесный жар, чувствуя, как Тор стискивает его в себе. Останавливается, прижимается к губам Тора в долгом глубоком поцелуе, словно пытаясь утолить жажду. Прикоснувшись к его груди, чувствует под рукой биение сердца и ведет вверх, к горлу. Тор тяжело сглатывает. Вот Локи наслаждается тем, что Тор лежит под ним, связанный, ждущий прикосновений, но уже через секунду под дых бьет осознание: Тор не может коснуться его в ответ. Стоит подумать об этом, как Локи развязывает Тора и тотчас же чувствует на себе его руки. Тор обнимает ладонями его лицо, зарывается пальцами в волосы, притягивает ближе, углубляя поцелуй. Впрочем, они не то чтобы целуются — скорее вжимаются друг в друга влажными губами и рвано дышат. Тор снова кончает, пачкая Локи руку. Локи кончает следом, в последнее мгновение вытаскивая член и изливаясь Тору на живот и обмякший член. От одного лишь вида его затапливает новой волной похоти. Он падает на кровать рядом с Тором, кладет голову ему на плечо и пытается отдышаться. Кожей они липнут друг к другу, но это не вызывает неприязни. Запах пота и спермы дурманит. — А вот теперь можешь заниматься своими делами, — говорит Локи полным удовлетворения голосом. — Неужели? — у Тора вырывается задушенный смешок. — Прям так? Локи проводит пальцем по липкому животу Тора и засовывает его в рот. — Будь моя воля, — говорит он, прикрыв глаза, — то прям так. Тор качает головой, его лицо озаряется весельем, но уже через секунду улыбка слабеет, становится задумчивой. Он лежит на кровати, будто кости его обратились в желе. Локи изнурил его — подвиг, достойный гордости. К тому, изначальная цель достигнута: у Тора не осталось сил на притворство. С него слетели уверенность и царственность, которыми он прикрывался прошлые дни. Теперь Тор полностью обнажен. Локи мог бы очистить их обоих одним щелчком, но вместо этого он материализует мокрое полотенце — хочет сделать это руками. Вытирает Тору живот — тот вдыхает — разводит ему бедра, осторожно обтирает член. С каждым движением дыхание Тора становится более размеренным. Он все еще подрагивает, но Локи делает вид, что не замечает этого. Когда он заканчивает, на них обоих нет пота и спермы. А вот запах — есть. Локи оставляет его намеренно, ему нравится мысль о том, что восприимчивые к запахам асы сразу поймут, чем занимался их царь. И с кем. Избавившись от полотенца, Локи снова кладет голову Тору на плечо. — У тебя все получается, — спустя минуту говорит он. — Разве? — спрашивает Тор, глядя в потолок. Подумав над вопросом, Локи отзывается: — Ну, мою статую можно было бы вернуть. Тор фыркает, потом взрывается хохотом. Прикрывает лицо ладонью и смеется дальше. Локи приглядывается, отмечая тонкие морщинки вокруг рта, меж бровей. Когда-то они думали, что навсегда останутся юными и не испорченными. Когда-то Локи все на свете бы отдал, только бы увидеть во взгляде Тора неуверенность, увидеть, как тот спотыкается и учится на ошибках. Сейчас, когда сие случилось, Локи понимает, что, как ни странно, зол: на мир, преподавший Тору жестокий урок, на Тора, пробудившего в нем желание защищать. Желание, которое, как он считал, давно исчезло, и к лучшему. — Отец бы тобой гордился, — говорит Локи. Странное чувство — паутина рвется, принося не боль, но облегчение. Какое-то время Тор прикрывает лицо ладонью, потом убирает ее. Смотрит на Локи ярко-голубым глазом. Локи смотрит в ответ, покуда Тор позволяет — позволяет видеть свою скорбь, тщательно сдерживаемую и отрицаемую, а оттого еще более яростную. Скорбь Локи по отцу гораздо сложнее и запутаннее. Ему придется столкнуться с ней позже, когда он вытянет из нее яд. Быть может, тогда он окажется на месте Тора. Но сейчас он лишь поворачивается так, чтобы Тор положил на него голову и уткнулся лицом ему в шею, пытаясь выровнять дыхание.

***

Рано или поздно Тору приходится встать. Его глаза больше не блестят, Локи проводит вокруг них пальцем, убирая припухлость. Он кажется уставшим, но спокойным. Локи с удовлетворением отмечает, что Тор больше не выглядит так, словно вот-вот сломается. Откинувшись на спинку кровати, Локи наблюдает за тем, как Тор одевается. Зрелище не менее притягательное, чем раздевание, будь он проклят. Его рука задерживается на синяках и оставленных на плечах царапинах, отчего становится только хуже. Встав перед зеркалом, Тор прилаживает на место глазную повязку. Закончив, оглядывается на Локи. Выжидающе склоняет голову, словно может прочитать его мысли. — А завтра ты мне доверишься? — спрашивает Локи. Ни его голос, ни лицо ничего не выражают. На губах Тора медленно расцветает улыбка. — Спроси меня об этом завтра. — Он пятится к двери, не отрывая взгляда от Локи. — Как насчет дня, что наступит после? — спрашивает Локи. Предательское сердце трепещет, словно птица. — Спрашивай меня каждый последующий день, — отзывается Тор и, когда губы Локи наконец растягиваются в улыбке, выходит за дверь.