Часть 1
1 ноября 2019 г., 01:00
Таинственного владельца того заброшенного готического замка, который уже несколько веков нерушимо стоял на самой окраине Йокогамы, годами овевала густая пелена легенд.
Ходили слухи, что на широкой постели, устланной алым, словно кровь, шёлком, струящимся по искусной резьбе царги водопадным каскадом к полу, окруженный десятком магических свечей, пылающих неугасаемым чёрным пламенем, скрытый в тени тяжёлого бархатного балдахина, не пропускавшего сквозь себя ни холод пронзительного ветра, ни свет яркого солнца, он проводил в беспробудном сне долгие световые дни своей бесконечной жизни, наполняя мистической тёмной энергией всегда молодое сильное тело. Он пробуждался в тот миг, когда ведьмы доставали свои котлы и готовились творить свои чары, когда оборотни превращались в необузданных животных, когда мертвецы вставали из могил, когда души покидали гнилую зловонную плоть и пресекали Завесу – когда полуночный свет достигшей середины неба бледной луны заливал собою грешную землю живых и дышащих, он покидал свою неприступную обитель, чтобы выбрать себе достойную жертву и насладиться её кровью.
Люди шёпотом между собой говорили, что его будила ненасытная энергетика полуночного света.
Никто, само собой, не задумывался, что под визги случайно забредших в незнакомое место испуганных крестьян, крики искателей приключений, услыхавших о таинственном владельце загадочного заброшенного замка и заблудившихся в его беспощадных лабиринтах коридоров, и боевые возгласы охотников с осиновыми колами и серебряными крестами, осмелившихся попытать удачу и получить награду за голову могущественного кровопийцы, тоже спалось не очень-то сладко. Раздосадованный внезапными пробуждениями, он иногда немножко злился… вон, в уголку до сих пор косточки валяются, можете сходить, посмотреть.
А вот наглый и, между прочим, очень неприятный тычок в щеку, его будил впервые за все долгие четыреста двадцать два года его жизни.
У Чуи с растерянности даже не нашлось пафоса на то, чтобы медленно подняться и сесть в кровати, развести красноту простыней молочным кружевом широких рукавов полупрозрачной рубашки и бросить высокомерный, хищный, леденящий душу взгляд на того, кто потревожил его драгоценный покой. Он просто резко вскочил, потирая саднящую щёку, и возмущенно уставился на это абсолютно беспардонное, не имеющее никакого уважения к мудрым Высшим Вампирам существо – от сиюминутной и очень болезненной смерти бедолагу спасло лишь то, что опасностью от него не веяло. Запаха чеснока Накахара не чувствовал, ни арбалетов, ни пистолетов или даже банального осинового кола при нём не было, а маленькая брошка на рубашке сделана была отнюдь не из серебра; если бы не хитрый блеск в округлившихся глазах, Чуя мог подумать, что это несчастье даже и мухи не обидело бы в своей жизни. Мужчина очень забавно сжимал в длинных пальцах зажженный канделябр – молча, слава Сокрытому, иначе бы Накахара не выдержал – и смотрел на вампира таким удивленным взглядом, будто только что увидел живого мертвеца.
Чисто гипотетически, конечно, так оно и было, но Накахара брезговал ставить гниющие в земле трупы или этих пустоголовых зомби на один уровень с собой. В разительное отличие от них, он был вполне себе обычным, трезвомысящим… так и быть, нечистью – и пусть его сердце уже давно не билось, но мозги-то точно соображали!
– Я думал, что вампиры спят в гробах, – неожиданно выдал пришелец, хлопая густыми ресницами. Большие карие глаза, слегка непослушная копна тёмных волос, круглое лицо и длинные стройные ноги – чудаковатый тип, подумал Чуя, но на вид был очень даже в его придирчивом вкусе.
– Я особенный, у меня клаустрофобия. Только никому не рассказывай, иначе в гробу будешь спать уже ты. Усёк? – Дазай даже не успел кивнуть, как вампир прямо на его глазах растворился в пелене густой алой дымки – и появился прямо за спиной, у кресла, через спинку которого был перекинут чёрный халат. – Ну, и чего ты припёрся? Только не говори, что просто так, потому что я ни за что не поверю…
– Меня зовут Осаму Дазай! – выйдя из секундного оцепенения, тут же спохватился смертный, – и я хочу, чтобы ты укусил меня!
– Меня зовут Кадис Этрама… – Чуя набросил на плечи халат, запахнув его на груди, остановился, призадумался, поцокал языком и, качнув головой, продолжил, – ладно-ладно, Накахара Чуя. И я хочу, чтобы ты со своими глупыми шуточками прямо сейчас быстренько съебался отсюда, пока у меня отличное расположение духа и я действительно не решил устроить себе внеплановый завтрак, выпив всю твою кровь.
– А ты можешь? – глаза у Осаму подозрительно заблестели. Накахара вопросительно выгнул бровь и окинул его с ног до головы внимательным взглядом.
– Я много чего могу. Только вот шансы того, что после этого ты тоже станешь вампиром, равняются… – Накахара задумался, показательно загибая пальцы. – Ну, наверное, пяти процентам из ста, если не меньше.
– А что насчёт остальных девяноста пяти? – возбуждение, проскочившее в голосе человека в ожидании ответа, Чую слегка насторожило.
– Очевидно, тебе не торт под хлопушки принесут, – Накахара развел руками, закатив глаза, – ты умрёшь, Осаму Дазай.
– Очень экстраординарно! Мне подходит! – глаза у Осаму загорелись странным огнем, и Чуя от греха подальше отшатнулся. Мало ли, бешеный какой. – Укуси меня, пожалуйста!
За всю свою долгую жизнь Чуя неисчислимое количество раз видел людей, проявлявших отвагу и слабоумие – всё вместе, только первое, или, что случалось чаще – исключительно второе, но чтобы в таком виде?
– Иди домой, придурок, – сдавленно пробормотал он. Чуя хотел прямо сейчас принять свою обычную вечернюю ванну, переодеться в нормальную одежду, легко поужинать и сесть за чтение новой книги – суицидальные идиоты, врывающиеся в его замок и тревожащие его покой своими странными даже по меркам сверхъестественного существа замашками, в сегодняшние планы, отнюдь, никаким костлявым боком не входили.
– Я не уйду отсюда, пока ты не подаришь мне смерть! – самоуверенно протянул Дазай. Чуя, собиравшийся покинуть комнату, бросил на него нечитаемый взгляд через плечо.
– Вот как? В таком случае оставайся, – пожал он плечами. – Весь замок в твоём распоряжении.
Стремительная лента дымки снова охватила его стройную фигуру, и он растворился в воздухе, оставив после себя один лишь упавший на ковёр халат.
– Посмотрим, как долго ты протянешь.
По коже Дазая побежали мурашки.
***
Чуя был удивлен ровно в той же степени, что и раздражён, но Дазай Осаму действительно счёл его слова за любезное приглашение – и это ещё раз доказывало, что он был просто фантастически непроходимым идиотом. Замок был достаточно просторным, чтобы двое человек в нём могли за целый день даже не столкнуться, но Накахара постоянно чувствовал присутствие живой души, что бродила по коридорам его многовековой обители. Где бы Осаму не проходил, всюду оставался шлейф запаха свежей человеческой крови. Такой сладкой, такой аппетитной… однако Чуя не имел бы права на статус Высшего Вампира, если его так легко можно было бы соблазнить. Он веками развивал свои возможности и умения, обретая могущество, доступное лишь самым сильным из вампиров: он был неуязвим к солнечному свету, огню и серебру, мог подчинить себе любое существо одной лишь силой мысли, способен был трансформировать своё тело, телепортироваться на удобные ему позиции и возвращаться к жизни, даже будучи обращенным в пепел – он был неуязвимым, но внешне от человека его отличала лишь неестественная фарфоровая бледность кожи, длинные хищные клыки и полное отсутствие тени или какого-либо отражения, что частенько сбивало с толку неопытных охотников на вампиров. У Дазая Осаму, судя по всему, подобное знакомство вызывало больше интереса, чем страха. Дни сменялись ночами, но Чуя продолжал иногда встречать в разных комнатах замка изучающего детали интерьера Дазая – и он восхищенно делился своими впечатлениями об увиденных старинных вещах, которые показались ему особенно любопытными. Вампиру не нравилось, как простодушно Осаму обращался к нему, словно к старому знакомому, но было в этом что-то… милое, наверное. Накахара тягучие сотни лет провёл в полном одиночестве, окруженный лишь горами старинных книг и роями летучих мышей – а Дазай, на удивление, оказался далеко не таким безмозглым, каким себя показывал. Чуя догадывался, что днём, пока он мирно спал в своей постели, пережидая надоедливый свет бьющего в побитые витражи коридоров солнца и восполняя потраченные за ночь силы, Осаму покидал замок – но каждый вечер Чуя снова встречал его в своей библиотеке. Тонкие голоса ехидных летучих мышей, висевших под потолком, безустанно болтали о том, что Дазай приходил в библиотеку лишь тогда, когда в ней находился Чуя. Он долго бродил между длинных книжных полок, мурлыча под нос какую-то незамысловатую песенку, пальцами проводя по пыльным корешкам старых, но хорошо сохранившихся книг – в светлой одежде на фоне мрачного интерьера в бордовых тонах он безустанно мелькал перед глазами Накахары бледным пятном, отвлекал от чтения задумчивыми монологами, но, не находя ни капли ответной реакции, спустя время просто с ногами забирался в широкое кресло напротив, доставал ноутбук и долго, долго тарабанил пальцами по клавиатуре, напряженно вглядываясь в текст. В такие моменты у Чуи наконец появлялась возможность тайком рассмотреть его лицо поближе: спутанные ветром кудри тёмных волос, обрамляющие бледное круглощёкое лицо, широкий разрез глаз глубокого шоколадного цвета, прямой тонкий нос и бледные пересохшие губы, по которым Осаму в задумчивости часто проводил языком. Этот мужчина был очень миловиден, а при его высоком росте, статной фигуре и длинных ногах ещё и довольно красив – Чуя был удивлён, что такой человек, как Дазай, предпочитает сидеть в тишине пыльного заброшенного замка с древним кровопийцей, а не слоняться по ночным клубам в окружении симпатичных юношей и девушек. – Ты худой, словно брукса, – в ночной тишине библиотеки собственный голос показался Чуе чужим. – О, это был комплимент? – не отрываясь от ноутбука, усмехнулся Осаму. Бледно-голубой свет экрана освещал его лицо в кромешной тьме, делая кожу ещё прозрачнее, а глубокие круги под глазами, наоборот, темнее. Накахара невольно подумал о том, что ни разу не заставал Дазая за сном, едой или питьем – разве это не было базовыми потребностями любой смертной души? – Если сравнение с кровожадным чудовищем для тебя считается комплиментом, – Чуя покачал головой. – Люди слабы и нуждаются в питании. Ты проводишь в моём доме ночи напролёт и ничего не ешь? Дазай неожиданно громко засмеялся. – Твои маленькие подружки не рассказывали тебе? – вопросом на вопрос ответил он. – Мои маленькие подружки? – Накахара изогнул бровь. – Ну, летучие мыши, я имею в виду, – Осаму показал пальцем на потолок, и тишину библиотеки нарушил скромный шелест сотен маленьких крылышек. Чуя улыбнулся. – Ты так просто говоришь об этом, будто сталкиваешься с подобным каждый день, – он медленно поднялся со своего места, изящно направившись в сторону Дазая. Мужчина отложил ноутбук на пыльный столик, заставленный книжками, и сложил руки на коленях, улыбаясь в предвкушении – Чуя медленно огибал его по касательной, безотрывно глядя в кажущиеся сейчас бездонно чёрными глаза, и не замечал в них ни капли страха… лишь кое-что очень, очень привлекательное. Вампир слышал всё, что зарождалось в кромешной тьме чужих желаний: с каждым глухим стуком высокого каблука мысли становились всё громче, всё ярче, всё жаднее, а улыбка Дазая становилась всё шире, коварнее. Не такой уж и наивный смертный прекрасно знал, что он делает, и Чуе это невероятно нравилось. – Я писатель-фантаст, – деланно безобидно протянул Осаму, пожав плечами, – в каком-то смысле твои слова правдивы. – И ты пишешь о вампирах? – мертвецки холодная рука коснулась чувствительной кожи затылка, и Дазай, опустив потяжелевшие веки, шумно выдохнул. – Пока что нет, – опустившийся голос треснул томной хрипотцой, и Чуя скользнул тонкими пальцами ниже, провёл по части шеи, не сокрытой за бинтами, коснулся скрытого под рубашкой плеча. – Но если ты хочешь вдохновить меня… – Я мог бы? – Осаму медленно вытянул руку в сторону, и вампир одним плавным движением спустился по тонкой ткани до скрытого за манжетой запястья. – У тебя есть все шансы, – кивнул Дазай, самодовольно ухмыльнувшись – но каким бы уверенным он ни казался, сердцебиение его взволнованно участилось. Чуя самыми подушечками пальцев осторожно нажал на маленькую пуговку, выталкивая её из петельки, и края манжеты стекли по тонкой коже вниз, оголяя плотный слой обвивающих руку бинтов. Для Высшего Вампира это точно не было проблемой. – И раз ты так переживаешь за мой режим питания… Осаму откинул голову на край кресла, и легонько прикусил влажно блестящую губу; взгляд его, горящий от возбуждения, внимательно бегал по лицу слегка наклонившегося вперед Чуи. Он нервно сглотнул, когда свободная рука Накахары снова коснулась его шеи, а светящиеся в ночном мраке ярко-голубые глаза сузились в хитром прищуре. – … я с удовольствием попробовал бы тебя. Чуя весело хохотнул, сжав запястье поудобнее – ему не хотелось бы оставлять синяков на такой красивой коже – и медленно, не отводя взгляда от расширяющихся зрачков Дазая, поднёс руку к своему лицу. Тонко, едва уловимо коснулся губами запястья, оставил поцелуй на предплечье, сквозь ткань прижался к горячей ямочке под локтём, дотронулся до плеча; когда холодное дыхание дразняще обожгло шею, он коротко вздрогнул, на пару секунд прикрыв глаза, но Накахара прошёлся языком от ключицы до самого уха, и, опустив свой голос до пронзительного шёпота, вкрадчиво прошептал: – О, это был комплимент? Чуя победно усмехнулся, ощущая, как ворох бесконечных мыслей в чужой голове в один миг разлетелся на тысячу осколков. Он одним быстрым движением оказался перед креслом Дазая – мужчина даже не успел моргнуть, как вампир уже нависал над ним, упёршись одной рукой в подголовник кресла, буквально в нескольких сантиметрах от его головы, а второй крепко схватил за подбородок. Он поставил колено на сидение кресла прямо между ног Осаму и низко-низко склонился к чужому лицу, хищно ухмыляясь. – Разве ты не за смертью сюда пришёл, м, Осаму Дазай? Кружевной рукав щекотливо скользнул по щеке, когда Чуя запустил пальцы в копну спутанных густых волос. Осаму смотрел на него снизу вверх, на его фарфоровое идеальное лицо, на светящиеся голубые глаза, на алые губы, на тонкую длинную шею, украшенную замысловатой паутиной блестящих нитей, скрепленных одной тугой широкой лентой и большим алым камнем в золотой кайме, на изящные чёрные перчатки, сидящие на руках второй кожей; на тонкую рубашку с кружевом, настолько прозрачную, что через неё можно было увидеть очертания острых ключиц, стальных мышц рук, сильного мужского тела; на бархат высоких брюк, так аппетитно выделяющих узкую талию и обтягивающих крепкие ноги и круглые, упругие ягодицы – и не мог понять, вина в его головокружении лежит на вампирских чарах, или же это сам Чуя на него так влияет. – Смерть – это, конечно, привлекательно, – Дазай скользнул рукой по чужой заднице, крепко прикусил покрасневшую губу – и лукаво ухмыльнулся, когда глаза Чуи, слизнувшего выступившую крупную бусину крови, мгновенно потемнели, – но ты, кажется, гораздо слаще.***
– Тьма моей жизни, умоляю, сядь ровно и обрати свой прекрасный взгляд на меня. – Прояви ты хоть секунду терпения! Дазай уперся ладонью в щеку и нежно ухмыльнулся – краска с зажатой в пальцах кисточки громко капала на устеленный плотным полотном пол, но у него просто не было сил оторвать взгляда от разворачивающейся перед ним умилительной картины. Чуя деловито хмурился, пытаясь усмирить ерзающего на коленях ребенка – маленький мальчик упрямо продолжал впиваться маленькими, едва заметными ещё клычками в шею большого плюшевого ежа, флегматично поглядывая на улюлюкающего Осаму. – Он снова разгрызёт шов и оставит эту игрушку без головы, – тяжело вздохнул Чуя, почти сдавшись. Если Рю сейчас останется без своего любимого ежа – он будет плакать; если он будет плакать – они прямо сейчас вынуждены будут переключить всё своё внимание на него, и Осаму никогда в этой жизни не закончит капать Чуе на мозги со своей абсолютно идиотской затеей. – Я знаю, – мягко ответил Дазай, снова обращая своё сосредоточенное внимание на холст. – Мы сшивали её по-новому уже трижды, – ещё более обреченно продолжил Чуя. Рю всё-таки удалось усадить почти что ровно, и он всё ещё тихо рычал, впиваясь зубками в игрушку, но больше так активно не ёрзал. – Я знаю, – Осаму помахал ладонью, радостно улыбнувшись, и тёмные глазки ребёнка тут же с любопытством взглянули на него. – Не хочешь мне помочь? – Чуя поправил украшение на шее, и взгляд Осаму невольно приковал большой переливающийся камень на нём. – Я всё ещё обижен, что ты солгал мне про девяносто пять процентов, – он хихикнул, снова спрятавшись за мольбертом. – Кто бы знал, что укус вампира зачастую не смертелен? – Я надеялся избавиться от тебя побыстрее. Столько воды утекло, Осаму… – Очень обижен, – неутешительно покачал головой брюнет, цокнув языком. – … а ты всё такой же раздражающий порой. – Ну же, посмотри же на меня, Чуя! Он знал лицо своего мужа до мельчайших деталей и давно закончил работу, но ему хотелось продлить этот момент как можно дольше. Наблюдать за тем, как гордо и властно смотрит на него расправивший плечи супруг, как заботливо обнимает их маленького непослушного сына, как часто возмущается, отвечая на раззадоривающие колкости Дазая, но тем не менее ярко улыбается – согревая теплом своих ледяных глаз остывшее сердце Осаму, заставляя вспоминать тот самый день, когда он нашёл в себе смелость проникнуть в древний замок, окутанный сотнями легенд. Им двигало чистейшее любопытство – но со дня встречи с Чуей он ни разу не пожалел о своём авантюрном решении. Всё-таки, не каждый мог похвастаться тем, что его крышесносной красоты супруг – очаровательный Высший Вампир… – Хочешь взглянуть? – Дазай отодвинулся в сторону вместе со стулом, разворачивая мольберт лицом к мужу – Чуя хмурился, поднимаясь со своего кресла и подхватывая Рю поудобнее, но лицо его посветлело в тот же миг, когда он поднял глаза на картину. – Я действительно так выгляжу? – пораженно выдал он, подходя ближе. – Твою красоту не описать ни одним произведением искусства в этом мире, – возбуждённо закивал Осаму, – и даже зеркало не справилось бы с этой задачей, так что ты абсолютно ничего не теряешь! – Подхалим, – Чуя закатил глаза, но тень улыбки, проскользнувшая на его лице, выдавала в нём лёгкое смущение. Дазай в доли секунды оказался рядом, мокро чмокнул снисходительно протянутое запястье – и тут же притянул к себе за талию, припал к родным губам в страстном, пьянящем лучше любого вина глубоком поцелуе. – И что бы ты делал без меня, – тонкие пальцы свободной руки ласково дотронулись до бледного лица Осаму, и он потёрся о них, словно большой ленивый кот. – Вероятно, и дальше искал бы смерти, – Дазай улыбнулся, обнажая длинные клыки, – но, знаешь… с тобой и вечность кажется прекрасной. Таинственного владельца того заброшенного готического замка, который уже несколько веков нерушимо стоял на самой окраине Йокогамы, годами овивала густая пелена легенд. Ходили слухи, что теперь он больше никогда не будет одинок.
