То есть это не любовь

«Поменялись планы. У меня всё поменялось. Знаешь, Гилберт, а я ведь была уверена, что именно с тобой мне предстоит связать свою жизнь. Только не думай, что я когда-нибудь призналась бы тебе в этом. Я и себе то в этом не могла признаться. Помнишь день, когда мы познакомились? Ты тогда поступил, как настоящий рыцарь. Что ты разглядел в той запуганной рыжей девчонке? Может я бы и не задалась таким вопросом, если бы в этом году к нам не пришла она. Ты когда-нибудь видел такую красивую девочку? Кончился вдруг воздух. Как только она впервые зашла, в моих лёгких кончился воздух. Как на неё смотрели мальчишки! Все, все мальчишки. И ты тоже. Смотрели так, будто она самое прекрасное, что они видели в своей мальчишеской жизни. Муди опомнился первым — у него есть Руби. Потом Билли и так все друг за другом. Ты смотрел на неё дольше всех. А она на тебя. Её особенная прядь волос — чёрная, как и моя. А какая у тебя? Ярко рыжая? Нет. Я всё себе придумала. Мне тебя не надо. А тебе не нужна я. Твоя прядь каштановая. Такого непередаваемо красивого цвета плодов этого чудесного дерева. И её волосы такие. У корней они тёмные, но кончики совсем выгорели на солнце и кажутся рыжими. Наверно, из-за этого я так долго наивно полагала, что нам с тобой суждено быть вместе. Но вы вдвоём так чудесно смотритесь. Значит, слишком поздно. Поздно говорить тебе о своих чувствах. Поздно пытаться что-то исправить. Поздно держать твою руку, надеясь почувствовать то самое внутреннее тепло. Я везде опоздала, Гилберт. Нет, так не бывает. Разве возможно влюбиться не в своего соулмейта? Разве можно чувствовать так много к человеку, которому предначертано совсем другое? Разве это честно? Все находят свою половинку, так ведь? Просто мы — не обувь. То есть, мы — не пара. Мы с тобой совсем не пара. Знаешь, я думаю, она подходит тебе гораздо больше. Умна, воспитана, красива, элегантна — под стать тебе. Но если вы так подходите друг другу, что это за чувство? То есть, это — не любовь. Не знаю, как назвать. Привязанность? Были ли мы достаточно близки для привязанности? То есть, это — не любовь. Влюблённость? Да, вполне может быть. Ты так хорош, что в тебя действительно трудно не влюбиться. Ты сам когда-нибудь думал об этом? То есть, это — не любовь. Быть может, ты просто был первым, кто обратил на меня внимание. Первым, кто искренне хотел со мной заговорить. Разве я могла устоять? То есть, это — не любовь. Что угодно, но точно не любовь. Мнимые проблемы. Те, что я сама себе напридумывала. Знаешь, бурное воображение порой так усложняет жизнь. Какие у тебя могут быть проблемы? Какие у вашей прекрасной пары могут быть проблемы? А у нашей? Сколько у нас с тобой могло бы быть проблем. Я была бы ужасной женой, помнишь? Приняли бы нас другие? Что сказали бы в классе? Как трудно нам было бы учиться в разных колледжах, не видясь месяцами. Как трудно мне бы было отказаться от приключений ради семьи. Представляешь, я действительно думала об этом. Будто эти проблемы могли бы стать настоящими. Так глупо… Шаткие плотинки. Я иду по ним прямо сейчас. Перехожу по разваливающемуся мостику над бурным ручьём собственных эмоций. Но я дойду, обещаю. Разве должен хоть кто-то волноваться из-за моих несбывшихся фантазий? Определённо нет. Я рисую тебя хлебом вместо масла на своей картинке. Красивое выражение, не находишь? Вот только хлеб не оставляет следов: чистый холст остаётся чистым холстом. Только пара крошек на полу. И я не оставлю у тебя в душе никаких следов. Только пару крошечных весёлых воспоминаний. И ты в моей не оставишь. Время пройдёт, и я буду помнить тебя весёлым мальчишкой, что когда-то дёрнул меня за косичку. Никаких влюблённых взглядов и объятий — только «морковка». Видишь, как бывает. Люди встречаются, а потом отдаляются вновь. Наши с тобой судьбы тесно сплелись, но так и не соединились. Ничего не поделаешь. Из под ног уходят годы, время ускользает влево, вправо понемногу. Оно уже ускользнуло. У нас с тобой совсем не осталось времени. Его и не было, если честно. Это снова я всё придумала. Пишу тебе такое большое письмо, не зная даже, захочешь ли ты его читать. Я знаю, ты счастлив с ней, а я счастлива, потому что ты счастлив. У вас ещё много времени. Горькие таблетки. С ними ты хочешь связать жизнь. Помогать людям чудесно, уверена, ты найдёшь в этом себя. А мне что остаётся? Грязные ботинки. Я ведь замужем за приключениями, помнишь? И я довольна своим выбором. С ними нет никаких «мнимых проблем», ты заметил? Я целую тебя крепко, чтоб разгладить на лице морщинки. Целую в первый и последний раз. Целую лишь мысленно, но, думаю, от этого тоже есть какой-то толк. Видишь, как бывает. Очень просто, очень сложно. Люди привыкают в бочке мёда к ложке дёгтя. Могу ли я назвать тебя моей ложкой дёгтя, Гилберт Блайт? Едва ли. Ты сделал мою жизнь лучше. Уверена, сделаешь её лучше для многих других. Такой уж ты человек.» И Энн ставит точку. Она не будет проверять, дописывать, переписывать. Получилось, что получилось. Она прячет письмо в конверт, пишет на конверте имя адресата. Смотрит на него ещё раз и подносит к горящей свече. Бумага загорается, и Энн завороженно смотрит, как она горит. Гилберт Блайт никогда не узнает о её чувствах.

Поменялись планы, Кончился вдруг воздух. Мне тебя не надо, Значит слишком поздно. Поменялись планы. То есть, это — не любовь…