В центре внимания

Гермиона прокляла бы свою судьбу тысячу раз, если бы знала такие проклятья. Сделать этого ведьма, разумеется, не могла — как из-за отсутствия таких заклинаний, что могут проклясть саму Судьбу, так и из-за своих врожденных вежливости и порядочности. А проклинать было за что. Этим "чем-то" была та случайность, что именно в тот момент уроком была История Магии. Урок, который таковым большинство учеников считали исключительно формально — из-за невозможности покинуть аудиторию. В остальном же они занимались только поиском развлечений и возможности не умереть со скуки. Только теперь мисс Грейнджер поняла, каких развлечений ищут некоторые из ее однокурсников. Она никогда не обращала внимание на окружающих ее учеников во время занятий, если это мешало впитыванию материала. Она и сейчас пыталась следовать своим принципам, но попросту не имела такой возможности. Интенсивность вибрации постоянно менялась, то давая Гермионе шанс передохнуть, то чуть ли не заставляя ее вскрикивать от блаженства. В какие-то моменты она будто бы совсем исчезала, и казалось, что вот — все закончилось... Но вдруг кто-то засматривался на гриффиндорку и все начиналось с еще большей силой. Силой, сводившей Гермиону Грейнджер с ума от стыда и... и возбуждения. Ее ноги еле заметно дрожали, а мантия все сильнее намокала изнутри. Ремни волшебного приспособления Луны крепко обхватывали нежное и трепещущее тело, не давая ему вырваться. Загробно нудный голос профессора доносился откуда-то издалека, никого на себя не отвлекая. Студенты сонно занимались своими делами или, от нечего делать, рассматривали остальных. Гермиона увидела краем глаза, как один из таких студентов, сидя у дальней стены, посматривал на нее. Было что-то в его взгляде... В иной ситуации ничего необычного в этом взгляде Гермиона не увидела бы. Но сейчас на ее клиторе вибрировала маленькая зачарованная клепка, сигнализирующая — сейчас гриффиндорку хотят. Гермиона осознала это, вспомнив принцип работы артефакта. Тот парень у стены был не так уж и плох собой и, выходит, она ему нравилась? Гермионе пришлось буквально проглотить стон от взорвавшихся между ее ног ощущений. В этот раз она почувствовала не только стыд, не только панику. Но и азарт. Кто-то хотел ее. Хотел сделать с ней Это... Дальше мысли мисс Грейнджер не пошли. Она, лучшая ученица курса, не дала себе продолжить думать о том, о чем лучшим ученицам думать не положено. Но вот и Рон, сидевший от нее неподалеку, вроде бы, поглядывает на нее. И каждый раз сдерживаться становится все труднее. Рон, которого она знала со своей первой поездки на Хогвартс-экспрессе. И он думал о ней. Думал о ней и об Этом. Даже Гермиона не смогла отогнать мысль о том, что это скорее льстит, чем пугает. Получается, все они считали Гермиону красивой, считали ее привлекательной. Они фантазировали о ней, а не о других девушках в этой аудитории. Она им нравится. От всех этих размышлений Гермиона блаженно откинулась и прикусила губу. Это сразу же отдалось всполохом наслаждения, вызванным обратившимися на нее взглядами. Но это уже не было то гнетущее ощущение, в котором перемешивались стыд и ужас. Это было настоящее наслаждение, собирающееся теплым комком в районе живота. И в тот момент, когда это наслаждение должно было взорваться, этого не произошло. Магическое приспособление не доводило до оргазма. Слезы чуть не выступили в уголках глаз гриффиндорки. Сейчас она так страстно желала только одного... А другие желали ее. Это невероятно возбуждало, возбуждало запретно. Сводило с ума. Гермиона уселась поудобнее и обвела аудиторию взглядом. Профессор Бинс, не обращая ни на кого внимания, что-то бубнил прозрачным голосом. Какой-то парень, довольно красивый, не обращая внимание на профессора, любовался Гермионой. Та, подумав обо всем этом, слегка улыбнулась, опять прикусив губу от очередной волны наслаждения. Парень же, видимо, принял полуулыбку на свой счет. После этого он засмотрелся еще сильнее. Теперь уже у сходящей с ума от вибрации мисс Грейнджер не оставалось сил смотреть по сторонам. Она могла только сидеть, изо всех сил сдерживая дрожь всего тела и рвущиеся наружу стоны. Это было приятно... Слишком приятно. Гермионе нужна была передышка, чтобы выдержать. Выйти. Сбежать. Она выскользнула со своего места ко входу. Когда она пошла спиной вплотную к однокурснику, ее дернуло новой вибрацией. Гриффиндорка буквально выбежала из аудитории. Она бежала в сторону женского туалета — места, где она могла быть в безопасности. Он, к счастью, был совсем поблизости, и даже по дороге ей совершенно никто не встретился. Заскочив внутрь, Гермиона прижалась спиной к холодной каменной стене, но этот холод не мог перебить жар колотящегося сердца и набухающий жар между ног. Она, будто себя не контролируя, провела рукой вниз по телу, по животу, к ногам. Она бы все отдала сейчас, чтобы закончить этот кошмар, получить заслуженную разрядку... Одна рука непроизвольно сжала грудь, а вторая прижалась между ног от того, как сладостно пронеслась новая волна по телу. Гермиона тихо застонала этого, буквально упав на стену всем своим выгибающимся телом. На нее, прикусив губу, смотрела остановившаяся в дверном проеме слизеринка с последнего курса. У них обеих сбилось дыхание, когда девушки пересеклись возбужденными взглядами. Из последних сил Гермиона выскочила из туалета. Все должно было закончиться там, где начиналось. В комнатушке за классом трансфигурации.