Найду себе лучше.

Да, ее можно было понять. Абсолютно ясно, что после такого даже соседками не остаются. Даша корила себя, тыкала в эти безумные воспоминания и мысленно казнила за самые необдуманные поступки в ее жизни. Потом задавала вопросы по типу: «А что она натворила такого?». Сделала человеку приятно или изнасиловала? Она не сопротивлялась, но хочет сбежать. Почему?Нет. Нет конечно, она не будет спрашивать свою соседку, как же та отнеслась к ночным чудесам. Это же просто нереально! Шпагина нажимает на ручку двери, смотрит на Добренко и открывает рот. — Даш? — А? — Можно я тебе деньги на карту переведу, как доберусь? Бабушке сейчас лекарства нужны очень. — Лекарства? — Мне вчера из больницы звонили просто. Срочно хоть какие-то средства, вещи везти. Каплан завидует Насте. Она такая смелая, сильная. Красноволосая ни разу не спросила от том, что произошло той ночью, не кричала, не плакала и если бы не дела в Одессе, то наверняка осталась бы. Она ведёт себя обыкновенно, будто так и должно быть — норма. Добренко такого не дано. — Даша? — Что? — Так это...я честно переведу. — Можно. И она уехала. Уехала.

звёздочки

Сейчас ей все равно на что-либо. Совершенно без разницы, что сегодня она появится в академии без макияжа и в мужской толстовке. Она не обращает внимания на косые взгляды в свою сторону, по-новому необычную строгость, переходящую в грусть, что исходит всю пару от Юлия Александровича. Мужчина не смотрит в ее сторону. Кажется, он вообще никуда не смотрит. По-новому необычная недосказанность. Светловолосая не понимает, что делать с Денисом и стоит ли ему знать обо всем. А Руслан? Руслан заслужил такое? — Даш? Ты не выспалась сегодня? Милая Светочка смотрит совсем искренне, со всею душой, заглядывает внутрь и сводит брови к переносице, при этом поджимая губы. — Есть такое. — А что за пятна у тебя красные? На шее. — Не знаю, раздражение наверное. Телефон звонит вовремя. Только вот, не тот, кто хотелось бы. — Юлий Александрович, можно выйти? — Выйди. Юлий был ещё одним человеком, который не заслужил этой недосказанности. — Привет. — Привет. Не мешаю? — Денис, у меня пара. — Прости. Просто мне пришла мысль в голову. Необычная. — Какая? Давай быстрее только. — А что у тебя случилось? Обидел кто? — Денис. — Ладно. Короче, не хочешь собрать вещи и переехать ко мне? — Не знаю. Я не могу отказаться от такой хорошей квартиры, что у меня сейчас. Тем более, рядом с академией. — Ну ты подумай. Нам будет очень хорошо вдвоем, обещаю, Дашуль. — Ага, пока. — Пока, милая. Дашуля, блять.

звёздочки

18:34 Руслан идёт рядом и только молчит, прожирает грустную Дашу, никак не решаясь спросить о ее плохом расположении духа. Да и лишний раз трогать не хочется, мало ли, устала. — У тебя есть курить? — Нет. — Врешь. — Как к Денису вчера съездили? — Откуда ты знаешь, что мы к нему поехали? — Чудная ты. Зачем к тебе домой идти на метро? — А ты не чудной? Ты раньше никогда не интересовался нашими отношениями. — Я вас такими счастливыми ещё ни разу не видел, что даже попрощаться с тобой не успел, как ты быстро убежала с ним, — смеётся, щурится, — а как же Настя? Эта фраза прошибает, словно ток. Становится намного противнее от всего происходящего. Стыдно не только перед маленькой девочкой, но и перед собой. Собой, которая все сломала, не имея никакого контроля, что хочется сброситься вниз головой или хотя бы выкурить пачку тяжёлых сигарет, таких, какие курит только Тушенцов. Ему нужно рассказать про Юлика. Даша обязана, ведь он заслуживает правды, какой бы горькой та не была. Но, наверное, не сегодня. Да даже про Настю с Денисом не хочется говорить. А может, и нельзя. Светловолосая тянет тяжелую подъездную дверь и прощается с братом, оставляя странный осадок после их разговора. Руслан уходит, закуривая очередную сигарету из недавно купленной пачки.

звёздочки

Одесса, 18:35 Настя пугается своего же тона, когда ее не пускают в палату, потому что, видите ли, она чужой человек. Ее бабушка же так не считала, когда родители Настеньки покинули их. Мало того, даже не передают пакеты с вещами. Ещё месяц назад она ни за что бы не кричала, спокойно поняв все с первого раза. Но сейчас она рьяно добивается своего, совершенно не узнавая себя. И это ей даже почти нравится. Она убегает по длинному коридуру, ловит уборщицу в косынке и тянет ей последнюю купюру, чтобы пропустили хотя бы на пять минут. Женщина отмахивается, но на внезапные слезы красноволосой смотреть не может, поэтому тихонько открывает дверь и сторожит снаружи. — Бабушка! — Анастасия? Неужели, Инна сболтнула? — Мне позвонили ночью и сказали, что подозрение на инсульт! Вот я и сорвалась, как можно быстрее, первые билеты хватанула, ещё и пускать не хотели, представляешь! — А как же Питер твой? Учеба, образование, а? — Ну как я могла не привезти еды и вещ...— девушка смотрит на тумбу, заполненную пакетами, смотрит на бабушку и не понимает. — Изменил тебя Питер твой, Настя. Вечно торопишься, невнимательная, не обращаешь ни на что внимания! — Бабушка, а это от кого? — удивляется Шпагина, указывая на тумбу. — Это внук мой родной. Юра из Москвы. Сразу приехал! — Тот рыжий кудрявый мальчик? — Сейчас он, между прочим, успешный парень в свои двадцать пять! Чего стоишь? Вещи оставляй пока, а сейчас едь в дом, Юра тебе откроет. Завтра приедете за мной, а то тошно уже здесь находиться! Анастасия быстро принимает всю информаются и удаляется из палаты, пока никто из врачей ее не заметил. 21:50 Насте не привычно стучаться в родные двери и видеть на пороге чужого человека. Того, кто совершенно не причастен к этому дому, ее взрослению, да и жизни в целом. Грустно поглядывает на свет в окнах. На свет, включенный не бабушкой и уж точно не ею. Сердце поскуливает, пока в голове какие-то воспоминания, которые приходят только здесь и сейчас. — А-а, вам кого-то надо? — на пороге кудрявый парень, что смотрит немного удивлённо, ведь не каждый день в десять часов вечера к нему приходят девушки, да ещё и с чемоданом. — Я Настя. Жила здесь раньше. — Настя? Прости, не узнал. Так много времени прошло. Я запомнил тебя совсем другой. — Неудивительно. Нас посадили один раз за стол лет четырнадцать назад, — говорит Шпагина, хватаясь за чемодан и переступая порог. Юрий заваривает чай, расспрашивает красноволосую о жизни, учебе и даже о Питере. Девушка рассказывает про академию, мосты и площади. Парень кивает, иногда вкрапляет что-то про Москву и просто смотрит в окно. Он кажется Насте задумчивым и странноватым, но вполне хорошим человеком, с которым бы, не сложись так ее судьба, даже поддерживала бы связь. Она помнит его совсем таким же мальчиком, что вечно где-то в облаках, рассказывает только хорошее, такое, которое можно услышать от каждого. — Москва полна людей и суматохи. И Шпагина кивает, поджимая губы так, будто слышит это впервые. — В Одессе теплее, чем в центральной России. Может, потому что тут наш дом. И Настя удивляется, будто ее собеседник знает все ее ответы наперед, он говорит все, что вертится у нее на языке. И этот "наш" дом заставляет задуматься. А не родные ли они брат и сестра? Наверное, ответ такой же, что и на вопрос: "А родная ли ей бабушка, которая вырастила, выкормила и воспитала, как и нужно было?". Красноволосая думает о бабушке, а Юра начинает про советскую закалку. Наверняка, они как-то связаны. Если не родственными узами, то мыслями точно. Это немного греет. — Ты в общежитии живёшь или квартиру снимаешь? — С девочкой из академии пополам снимаем, — Настя говорит это почти на автомате. Вспоминает квартиру, соседку, пока температура в комнате поднимается на градуса два, а уголки губ в теплой улыбке тянутся вверх.

звёздочки

21:46 Воспоминания не дают уснуть на этом чертове диване. Сейчас бы кого-то очень теплого под боком. Кошечку или какого-нибудь Дениса. Того, с кем можно спокойно все обсудить и отпустить все тяжёлые мысли. Даша ничего не хочет помнить и даже радуется, что красноволосая уехала и сейчас не приходится краснеть перед ней. Наверное, Настя ненавидит ее.

звёздочки

Красноволсая аккуратно проводит пальцами по столу, полкам, обоям и всему, что как-то связано с ее жизнью в этом доме. Садится на стул, как делала это миллионы раз за восемнадцать лет и глядит в окно. Как будто никуда и не уезжала, будто это то самое место, в котором она должна остаться. Плеча аккуратно касается теплая ладонь. — Тебе грустно? — спрашивает кудрявый парень. — Совсем нет. — Иногда я тоже грущу по Одессе в этой своей столице. Но и одновременно обожаю московскую жизнь. Юра заставляет ложиться в сию минуту, ибо в уставшую голову лезут самые странные мысли и выходит из комнаты, желая крепкого сна и только хороших мыслей о жизни, что у нее сейчас. Настя почти засыпает, а в голове самые необычные, но почему-то греющие воспоминания. Тонкие женские пальцы снова касаются ее ног и рук. Снова эти блестящие янтари заглядывают в глаза, снова чужие пальцы делают то, что никогда не хочется забывать. Она боится, что влюбилась и так мечтает, чтобы все это повторилось снова.