- Без неё я схожу с ума

       Доверие… Что это? Каждый из нас не раз задумывался над этим вопросом. Доверие в социологии и психологии — открытые, положительные взаимоотношения между людьми, содержащие уверенность в порядочности и доброжелательности другого человека, с которым доверяющий находится в тех или иных отношениях.       Но чаще всего нам бывает проще довериться совершенно незнакомому человеку, нежели родному и любимому. Родные могут неправильно нас понять, а также использовать наше доверие в корыстных целях. Посторонний человек этого не сделает, ты доверишь ему свою тайну, а он лишь посчитает тебя сумасшедшим и просто забудет этот случай, а тебе станет намного легче. Ты избавишься от тяжёлого груза, разделив его с другим человеком. А этот незнакомец даже и не поймёт, какую помощь оказал.       Также и поступила Кристиан Роджерс — Мороз, супер героиня Нью-Йорка. Она без раздумий доверила свою тайну человеку, которого повстречала меньше часа назад. Ведь супер героям тоже нужно бывает высказаться, потому что, по сути, они такие же, как и мы. Снимая маску, они сталкиваются с проблемами обычных людей, чувствуют тоже, что и мы, учатся, работают, в общем, живут.       Крис и Гарри сидели на крыше одного из небоскрёбов Нью-Йорка. Она рассказала ему свою тайну, всё про Нормана Озборна. Он выслушал её, ничего не ответил. Он узнал правду о своём отце и ему искренне стало жаль девушку, которой его отец причинил столько боли, которую обидел, унизил. Чьи чувства растоптал, словно мусор. — Держи, — нарушил молчание он и протянул Роджерс её телефон.       Она ничего не ответила, молча забрала его. Они просидели там ещё немного, пока Гарри не встал и не пошёл к выходу, ему было стыдно, он хотел искупить вину отца. И возможно, если он уйдет ей станет немного легче. Когда он уже потянулся к ручке двери, он услышал голос: — Мы ещё встретимся? — спросила Крис, но, не дав Гарри ответить, быстро продолжила. — Если ты не хочешь быть моим другом, то я не обижусь, я пойму. Не каждый захочет дружить со мной.       Гарри молчал. В этой тишине было тяжело стоять и ему и девушке: — Ты от меня так просто не отделаешься, принцесса, — рассмеялся он, она тоже подхватила его смех.       Гарри распахнул дверь и, поклонившись, произнес: — Прошу вас, миледи. — Благодарю, сэр, — так же театрально сказала она и, сделав реверанс, вышла первая.       Парочка вышла из здания отеля и направилась в парк, но тут девушка вспомнила, что скоро должна вернуться тётя Мэй, а Питер дома один и, возможно, не услышит стук в дверь. — Прости, Гарри, мне надо бежать. Потом ещё как-нибудь увидимся, — торопливо сказала Крис и собралась уходить, но Гарри схватил её за локоть. — Куда ты так спешишь? — Моя тетя уже должна вернуться с работы, а ключи она забыла. — Хорошо, потом увидимся. Я тебе позвоню. — Откуда у тебя мой номер? — но он лишь загадочно улыбнулся. — Ладно, пока. — Тебя проводить? — Нет, не стоит. Спасибо. — Пока…       Попрощавшись, она со всех ног помчалась домой. Уже подходя к дому, Крис заметила идущий силуэт тети Мэй, и прибавила скорости. На пороге дома они встретились: — Крис, ты, где была так поздно? — обеспокоенно спросила тетя Мэй. — Идём домой, там всё расскажу, — Крис вставила ключи с замочную скважину и повернула, замок дважды щёлкнул и дверь открылась. — Питер, мы дома, — крикнула Мэй. — Тише, он спит, — шикнула Роджерс. — Хорошо. — Чего вы это там шушукаетесь? — на лестнице показался Питер. — Я думала, ты спишь. Когда проснулся? — спросила беловолосая. — Как только ты ушла, — объяснил Паркер. — Так, уже поздно, так что давайте ужинать и спать, — заявила тетя Мэй, идя на кухню.

***

      Было уже давно за полночь. Все спали крепким сном, но Крис не могла уснуть. Уже больше двух часов она смотрела на контактный номер под названием: «Гарри». Она никак не могла забыть встречу с ним, его глаза, улыбку. Что же с ней случилось? Неужели она влюбилась? Крис замотала головой, чтобы отогнать непрошеные мысли. Этого просто не может быть. Нельзя влюбиться в первого встречного.        «Нельзя, нельзя, нельзя…» — мысленно повторяла она. — Нельзя, — ещё раз произнесла она, только вслух, и провалилась в глубокий сон.

***

       Гарри вернулся домой не сразу. Он ещё немного походил по парку, думая только о своей новой знакомой. Он снова и снова видел её образ перед глазами и улыбался сам себе. Переживал все эти минуты заново, вспоминал каждое сказанное ею слово. Но тут он дошел до её рассказа и сразу же радость сменилась гневом.       Гарри и так ненавидел отца за то, как он с ним обошелся: отправил в пансионат и лишил друзей. Гарри всегда думал, что это было из-за того, что отцу тяжело было справиться с ребёнком в одиночку, но позже он узнал, что это было сделано для того, чтобы отделить его от других детей его возраста. По словам Нормана: «Эти нищие не достойны внимания моего сына». И у него появился лишний повод ненавидеть отца ещё больше.        Не успел Озборн младший переступить порог дома, как на него налетел дворецкий с вопросами: — Мистер Озборн что произошло? Где вы были? Что с вашим лицом?        Тут из-за спины дворецкого вырос мужчина с грубоватыми чертами лица и седыми волосами: Дональд Мэнкен — правая рука Нормана Озборна, и произнес каменным голосом: — Гарри, твой отец уже заждался тебя, боюсь, он не протянет до утра. — Я думал, он уже забыл, что значит ждать ребенка дома, — огрызнулся парень, за что получил недовольный взгляд от Мэнкена.        Отведя взгляд от угрюмого старика, Гарри начал рассматривать комнату. Он давно не был дома, если это можно назвать домом, и почти забыл, как тут всё обустроено. — Идём за мной, — проведя Гарри через длинный коридор, он остановился возле двери. — Тут довольно темно, глаза быстро привыкнут, так лучше для всех. — Сказал он и открыл дверь. Гарри отдал ему куртку и вошёл. Он медленно подошел к кровати и, отодвинув силиконовую занавеску, сел на рядом стоящий стул.        Первым заговорил Озборн старший: — Никогда не думал, что придётся вот так вот умирать, что буду смотреть на сына и видеть чужого. У тебя такие способности, Гарри, такой незаурядный ум, а ты бросаешь всё это на ветер… — но Гарри не дал ему договорить. — Это ты меня бросил, — он говорил почти шёпотом, но старался вложить в слова всю свою боль, ненависть и злость. — Ты отправил меня в пансионат, когда мне было одиннадцать. На моё шестнадцатилетие ты прислал мне виски, или не ты, а кто-то из твоих ассистентов. Скорее всего так, потому что там ещё была открытка: «Всего наилучшего, Норман Озборн». — Я не жду, что ты меня простишь. Я уже давно не верю в чудеса. Разве ты способен понять, что всё это было жертвой ради великой цели и не только моей, твоей тоже… — Нет, я бы никогда не стал приносить в жертву честь человека или ты хочешь сказать, что не знаешь никакой Кристиан Роджерс. — Ты всё знаешь, как трогательно. Это отличный сюжет для очередного сопливого романа. Что ты на меня так смотришь? Да, я был далеко не примерным семьянином. А эта девушка… — Самая прекрасная из всех кого я когда-либо встречал, — вновь перебил отца Гарри. — И я сделаю все, чтобы она забыла о тебе. — И как же? Ты ведь сам Озборн, и она будет держаться от тебя как можно дальше. Но сейчас не об этом, копаться будешь после моей смерти. Пока у меня есть время, возьми это, — он протянул сыну металлический кубик с надписью «Оскорп». — Здесь все мои исследования, а также лечение, которое замедляет болезнь. Чувствуешь? Рука уже начала дрожать? У меня это началось примерно в твоем возрасте. Болезнь — проклятье семьи Озборнов. Это у нас в крови. Возьми это и возможно у тебя появится шанс излечиться.        Озборн старший хоть и не очень любил сына, но за его жизнь боялся, потому что у каждого родителя в крови заложено оберегать своих детей от тягот и невзгод.