happy ? romance

Тянь улыбается ядовито, глазки строит не как девчонка, желающая познакомиться, а как настоящая змея: зрачки вытянуты, размером с бусину. И ещё этот блядский прищур. Шань хочет его ударить. Внутри кипит, разрывает на части и наполняется необъяснимой злобой. — Ну же, Шань, — зовёт, словно бездомную шавку, с которой поиграться минут пять, а потом дальше по своим делам, не оглядываясь на глаза, полные непонимания. Рыжий стоит, скалится, смотрит так, словно дыру хочет прожечь. Бесит. Как же Хэ, мать его, Тянь бесит. Раздражает только своим присутствием. Идеальный во всем: умён, красив, хитер и, конечно же, та ещё сука. Бессовестная. Не имеющая ни капли стыда, ни скромности. Шаня выводит из себя постоянно гордый взгляд, в котором кроме превышающего самолюбия он ничего не видит. Бетонная стена, за которой пусто, а перед ней — поляна красивая, кишащая ядовитыми змеями. — Так и будешь стоять? — Тянь демонстративно отходит в сторону, пропуская внутрь. Рыжий недовольно шипит, нарочито громко скидывая рюкзак с плеч и громко топая на кухню, раскладывая на столе продукты. Проиграл спор, так будь добр выполнить обещанное, а затем вали на все четыре стороны. Шань искренне надеется, что на этом всё и закончится. То есть, абсолютно всё: эти непонятные взгляды друг на друга в течение дня, не дающие ни единого шанса выкинуть ядовитые темные глаза из головы, эти подъёбы, сопровождающиеся странными намеками. Всё то, с чем Шань сталкиваться не желает от слова совсем. Не нужны ему все эти телячьи нежности и их подобие, заканчивающиеся синяками по всему телу и горящими костяшками. Хватило, наигрался. Теперь, блять, стоит на этой проклятой кухне и пытается унять ворох мыслей в голове. А ещё не смотреть на довольное лицо Тяня, которое так и кричит: смотрите, я приручил дворнягу и теперь она служит мне верным другом. Рыжий унимает в себе желание проверить, так ли остры ножи Хэ, как тот их нахваливал, пока они шли к нему домой после благополучно проигранного спора со стороны Шаня. А все из-за блядского хитрого Тяня, не имеющего совести и чести. Играя против друг друга, их счёт был почти равным, но стоило Рыжему выйти в отрыв на два очка, как он почувствовал всем телом прекрасное покрытие баскетбольной площадки: Хэ без стеснения подножку ему поставил, а после улыбался хитро и так же довольно, как и сейчас, сидя на кухне и с восторгом празднуя свою победу пачкой сигарет. Шань смирился с этой подлостью ещё по дороге сюда, так что просит лишь курить возле вытяжки, чтобы вся квартира потом дымом не пропахла. Нарезает овощи, стараясь поскорее смыться отсюда. Шум в голове только сильнее становится, явно утихать не желает. Блядский Тянь. Вся его сущность блядская: глаза всегда прищурены слегка, тонкие брови каждый раз поднимаются в усмешке, губы расплываются в самодовольной улыбке. Пиздец. Шань лишь на несколько секунд глаза прикрывает, переставая стучать ножом по разделочной доске. Тянь даже это замечает, чуть хмурится, но вопросов не задаёт, со стороны наблюдая за напряженной спиной, руками, ловко пользующимися ножом, и улыбается уголком губ, думая, что в его копилку достижений можно добавить ещё одно: спустя месяц всевозможных уговоров Мо Гуань Шань всё-таки побывал у него дома, хоть и из-за того, что спор проиграл. Нет, за этот месяц Тянь не растерял свою гордость из-за постоянных отказов Рыжего, но неприятно порой было. Совсем чуть-чуть. Потому что только он может на вопрос «почему?» тридцатью способами послать далеко и надолго. Тянь считал, и ни разу Шань не повторился. Тогда и стало понятно, на что он тратит свой ум, раз в учебе из-за какого-то больного принципа не пытается быть хотя бы на уровне среднестатистического ученика. Хэ думает, что Рыжий под понятие «среднестатистический» всё же не подходит. Совсем. Шумный, резкий, громкий, нетерпеливый. Понимающий, спокойный, тихий и действительно добрый. И всё это — не просто набор слов, а сам Шань, целиком и полностью (почти). Ходячая противоположность. Еда на сковородке шипит, кухня наполняется пряным запахом специй. Шань шарится по полкам, выискивая соль. Хочется наконец выйти из этой квартиры и не ощущать прожигающего взгляда на спине. Так и хочется недовольно рыкнуть: прожжёшь, идиот. Но Рыжий молчит. Молчит, унимая мысли и совсем не думая о Тяне, сидящем позади и наблюдающим. Вообще нет. Хэ Тянь — язва, отравляющего лично Мо Гуань Шаня. Персональная чума, заболеть которой мог лишь он. И ведь не вылечишься никак: ни лекарства, ни ничтожного плацебо. Полное ничего. Тянь слишком идеален, и слово «идеальность» неприятно оседает на кончике языка. Он невыносимый, надоедливый и бесячий. А ещё красивый. Вот только Рыжий судорожно головой трясёт, прогоняя эту мысли прочь. Хэ замечает, и Шань это прекрасно знает. Не хочется самому себе признавать, что при всех своих выёбистых закидонах Тянь действительно может быть…обычным. Может разговаривать на обыденные темы, с интересом обсуждать что-то, шутить не как отмороженный. Ещё у него красивый смех — с этим Рыжий уже давно не спорит у себя в голове. Шань признаётся сам себе: утонул, а как выбраться из этого омута он без понятия, ведь тот затягивает всё сильнее и утягивает глубоко, так, чтобы не достал никто. Шань и не пытается. Уже не так, как раньше. Не рыпается, не брыкается, признаёт своё поражение и почти что сдаётся, но гордость не теряет окончательно, всё ещё предпринимая бессмысленные попытки сопротивления, в которых толку нет. Омут поглотил, а Рыжий и не против. И теперь этот омут сидит позади, наблюдая, как хищник за добычей. Шань признаёт своё поражение, и все стены рушатся. Тянь невесомо поднимается, бесшумно приближается и кладёт подбородок на плечо. Рыжий едва вздрагивает и переводит вопросительный взгляд на него. — Ничего, — Хэ улыбается искренне, так, как может только он, и обнимает со спины, заключая в кольцо объятий. — Я проиграл, — Рыжий говорит едва слышно. На подкорке сознания маячит уверенность, что Тянь точно поймёт, что речь сейчас идёт вовсе не о споре. — Я знаю, Шань, — в сгиб шеи тычется носом довольно, не прекращая улыбаться. — Спасибо.