Зловещая усадьба

      — Может быть, вам что-нибудь нужно?       Голос молодой женщины звучал спокойно, даже несколько отрешенно. Казалось, её вовсе не беспокоило присутствие двух необычных постояльцев, вальяжно расположившихся на диванах возле камина. Безупречная выдержка или банальное равнодушие — что бы это ни было, но Люсиль Уэйкрест не выказала ни малейшего удивления при виде этой пары на пороге своего дома. Мужчина и женщина. Они говорили приглушенным, сиплыми будто бы от простуды голосами и, без сомнения, были мертвы.       Шумно втянув воздух осколками носа, Вальтер облизнул растрескавшиеся губы.       — А что ты можешь предложить нам, киса?       — Копченую рульку и бочонок эля, — сварливо отозвалась Мортифлай, безуспешно встряхивая тяжёлый от влаги походный плащ. — Ты что, не видишь, кто мы?       Хозяйка дома оставила без внимания хамство Отрекшихся и, изобразив на лице дежурную улыбку, отвесила ироничный полупоклон.       — Что ж, тогда я позабочусь о ваших пожеланиях.       В окно ударил порыв промозглого ветра, и оно, жалобно заскрипев, распахнулось настежь, впуская в гостиную прохладу дождливой ночи. Осенью на островах начинался сезон штормов: сильным дождем и ветром коренных обитателей Кул-Тираса было не удивить, но в октябре погода не радовала даже местных. Дороги нещадно размыло, сильным ветром повалило множество источенных ведьминской порчей деревьев, а из-за населяющей лес нечисти, неизменно наглеющей с наступлением темноты, ночью тракт становился и вовсе непроходимым. Поговаривали, именно поэтому Люсиль с радостью открывала двери каждому гостю в надежде, что под мрачными сводами родового гнезда однажды вновь зазвучат множество голосов и людской смех.       Но сегодняшние гости явно не были настроены на общение.       Леди Уэйкрест вскоре вернулась с серебряным подносом в руках. Пока она расставляла на небольшом столе кувшин и глиняные кружки, по дому прокатилось заунывное эхо органа, больше похожее на рев морского чудовища.       — Дверной звонок, — коротко пояснила Люсиль в ответ на недоумевающие взгляды.       — Если бы мой папаша поставил в нашем доме такой звонок, я бы сдох еще тридцать лет назад, — проворчал Вальтер.       Люсиль поспешила на встречу новых гостей.       Буря снаружи только усиливалась, и во вспышках молний на крыльце зябко кутались в промокшие плащи две долговязые фигуры.       — Добро пожаловать в поместье Уэйкрест. Чувствуйте себя как дома, меня зовут Люсиль. Прямо по коридору холл, оттуда направо — в охотничью комнату, там растоплен камин, — поприветствовала леди Уэйкрест гостей.       — Госпожа, я Эдмунд Вествуд, боевой маг Кирин-Тора и… — начал было молодой рыжеволосый парнишка-полуэльф, но Люсиль, сдержанно кивнув, мигом потеряла интерес к прибывшим гостям.       — Я принесу вам сухую одежду.       Эд разочарованно замолчал и перевел взгляд на спутницу, которая озадаченно смотрела на открытую дверь.       — В чем дело? Заходи в дом. Ну? — стянув капюшон с мокрых белых волос, упрашивала эльфийка крови такого же промокшего насквозь рыся. Тот переминался на пороге, прижав уши, и ворчал, не решаясь зайти.       Не выдержав, Лириэн подхватила заупрямившуюся кошку поперёк туловища и затащила в прихожую, в которую уже натекло целое озеро.       — Вредное животное, — проворчал Эдмунд, двинувшись по потемневшим от времени скрипучим половицам в сторону холла.       — Может, пахнет как-то не так, — неуверенно предположила Лириэн, следуя за ним. Шин неохотно трусил за хозяйкой, стараясь держаться у самой ноги.       — Лириэн… Тут действительно пахнет не так, — Эдмунд встал как вкопанный, первым толкнув дверь в упомянутую охотничью комнату, залитую дрожащим оранжевым светом из камина.       Лириэн только тяжело вздохнула и, потеснив его плечом, прошла в залу.       — Доброго вам вечера, — поприветствовала она Отрекшихся, по военному отсалютовав им.       — Слава Орде, — хмыкнула Мортифлай, повесив плащ на топор своего демона, и достала из саквояжа небольшой блокнот и перо.       — Вечное Солнце направляет нас, — Лириэн скользнула взглядом по Отрекшейся, задержавшись на пару мгновений дольше, чем следует, на длинных ушах женщины. Немертвая эльфийка. — Эд, заходи.       — Тут… ЭТО.       Лириэн покосилась на рогатого демона, замершего возле камина. Пожав плечами, она повернулась к огню, собираясь пристроить плащ на каминной полке для просушки. Боевой маг Кирин-Тора потоптался в дверях, бросая испепеляющие взгляды на Отрекшихся, после чего все же решительно вошел в гостиную и с нарочито небрежным видом прошествовал к свободному креслу мимо застывшего демона. Но стоило тому чуть пошевелиться, отчего здоровенный топор в его ручищах качнулся из стороны в сторону, Эдмунд отскочил чуть ли не в другой конец комнаты и демонстративно уселся в самое дальнее кресло.       Вальтер беззастенчиво прошелся взглядом по вошедшим, недовольно щелкая челюстью. Компания подобралась на редкость отвратительная — какой-то мальчишка, свирепого вида кошка и син’дорай. Мало того, что длинноухая, так ещё и девчонка. И если по отношению к кошкам, пускай даже огромным, Вальтер был вполне терпим, то двое живых весьма ощутимо повысили градус его раздражения.       — Какая досада, — цокнул он, продолжая рассматривать колоритную троицу. — Морти, в этой богадельне не предусмотрены отдельные комнаты для женщин и детей? А хотя… — тут его взгляд зацепился за странные, не слишком длинные уши рыжего мальчишки и нетипично округлое для эльфа крови лицо. В голове моментально сложился пазл, и Вальтер хищно оскалился. — Так-так-так… полукровка. Это интересно, весьма интересно. Такого у меня ещё нет… — забормотал он, подходя чуть ближе.       Только угнездившийся в кресле подальше от демона Эдмунд настороженно вскинул голову на приблизившегося немертвого и явно пожалел, что сам отрезал себе пути к отступлению. Оставался один вариант — только если сигануть через спинку кресла.       — Причем здесь это? — резче, чем следовало спросил маг, выдавая себя с потрохами. — Чего у тебя нет?       — Поверь, ты этого не хочешь знать, — пошутила Лириэн, распуская мокрую косу.       — Ах, о чем это я? Вы, кажется, промокли и устали… Располагайтесь, птенчики, гостеприимства любезной леди Уэйкрест хватит на нас на всех, — расплылся в совсем уж жутковатой ухмылке Вальтер и похромал к своему месту.       Сердито взглянув на этого неприятного типа, Эдмунд закопался в кошеле и принялся старательно делать вид, что ему нет дела до происходящего. Повисла вязкая тишина, прерываемая лишь стуком маятника в массивных напольных часах да приглушенными раскатами грома снаружи.       — Похоже, буря усиливается, — заметила Лириэн, чтобы как-то разбавить неприятное молчание.       И в этот момент тишина взорвалась многоголосым протяжным стоном, дробящимся эхом под закопченными сводами. Душераздирающий в своей ирреальности звук волной прокатился по всему особняку и оборвался на высокой ноте.       — Все в порядке. Не волнуйтесь! — от внезапно раздавшегося голоса леди Уэйкрест, проникшиеся инфернальной трелью гости едва не подлетели на своих местах. Эдмунд так точно.       — Это ветер, — расставив на столике тарелки с ужином для живых и горячительные напитки для уже почивших, пояснила хозяйка дома. — Дом пронизывают органные трубы, чтобы в каждой комнате обитатели могли слышать музыку, когда мать играла на органе внизу. Иногда во время сильного ветра сквозняк эхом отдается в трубах на крыше, а оттуда распространяется по всей усадьбе.       Словно в подтверждение ее словам из глубины дома донесся еще более леденящий душу звук, напоминающий чьи-то надрывные рыдания.       — Тот, кто построил этот особняк, был либо безумцем, либо гением… — пробормотала Лириэн, взяв протянутый сверток с сухой одеждой.       — Среди местных бытует поверье, — понизив голос, сказала Мортифлай, — что не нашедшая покоя в смерти леди Уэйкрест до сих пор играет любимые токкаты и фуги. И ветер тут совершенно ни при чем. Иначе как объяснить, что эти симфонии слышны и в штиль? Или то, что звуки раздались, когда в доме оказалось двое живых?       Двое живых переглянулись. Лириэн чуть наморщила нос, Эдмунд заерзал в кресле и украдкой шевельнул пальцами, сплетая защитные чары. На всякий случай.       — Но позвольте, я ведь жива, — Люсиль настороженно взглянула на немертвую эльфийку. — Это всего лишь досужие домыслы тех, кто отказался возвращаться в деревню из-за Ковена.       — Ковена? — навострил уши Эд, заинтересованно развернувшись к девушке.       — Моя мать и многие местные жители поддались древнему злу, — лаконично отозвалась леди Уэйкрест, подхватив опустевший поднос. — Все уже позади…       — Да, конечно. Если позволите, бестактный вопрос. Деревенские говорят, что в последнее время вы почти не появляетесь на людях, — окликнула ее Мортифлай.       — Хлопоты по дому отнимают очень много сил, — пожала плечами Люсиль.       — Но вы не спешите нанимать кого-то в помощь.       — Никто не идет сюда добровольно. Из-за дурной славы и сплетен, о которых вы так любезно нам поведали. Приходится восстанавливать родовое гнездо своими силами.       — Получается не очень, да? — с фальшивым сочувствием сказал Вальтер, уставившись на паутину на камине.       По поместью вновь прокатился органный аккорд. Звук словно исторгался из-под земли, отзываясь вибрацией в ступнях.       Шин прижал уши и заворчал, попытавшись протиснуться под кресло хозяйки, но пролезла лишь ушастая голова.       — Я подготовлю ваши комнаты и вернусь за посудой… И… — Люсиль посмотрела на огромного демона, замершего возле немертвой эльфийки. — У нас есть нормальная вешалка. Если желаете.       Ужинать пришлось в одной компании, к явному недовольству всех четверых постояльцев. Угрюмое молчание, повисшее над их столом, прерывали лишь стук приборов и дыхание живых, казавшееся до странности громким в этой обволакивающей тишине. А звуки беснующегося ветра и громовых раскатов, доносящиеся снаружи, напротив, будто бы сделались гораздо тише по сравнению с оглушительным треском поленьев в камине. Зато порывы ветра под сводами усадьбы и в органных трубах периодически отдавались так громко, что становилось не по себе.       Мортифлай даже во время ужина не расставалась со своим неизменным блокнотом. Усевшись поудобнее, она взглянула на нахохлившегося Эдмунда, усмехнулась и вернулась к записям.       — Да, это может быть интересно, — хмыкнула она сама себе.       Мимо пробежал паучок.       Мортифлай скривилась, закрыла блокнот и со всей силы опустила его на столешницу.       — Умри, насекомое.       — Он же безобидный, — чуть улыбнулась Лириэн, наливая себе в кружку вина. — Одна отрекшаяся в Брилле с таким здоровенным и мохнатым возилась как с котенком. У него даже была ленточка на пузе. Траурная.       — А, знаю и ее, и ее зверюгу. — Мортифлай скривилась. — Даже слишком хорошо.       Вальтер так и не притронулся к угощению. Он был занят тем, что всем своим видом демонстрировал недовольство от этой вынужденной живой компании. Ещё и левая нога снова скрипела, как плохо смазанная телега. Должно быть, виной всему была проклятая непогода — от влаги кости и то, что осталось от связок, быстрее приходили в негодность, а значит, уже точно подошло время для замены. Но в этой глуши не оказалось даже нужной грибницы, и значит, о новой конечности можно было только мечтать.       Вальтер задумчиво уставился на мальчишку, судя по сосредоточенному лицу — что-то прикидывая в уме.       — Коротковата, — наконец, проворчал он и на какое-то время потерял к полукровке интерес.       Эд с подозрением скосился на немертвого и сердито засопел, обхватив кружку. Казалось, ему очень хотелось если не уйти отсюда прямо сейчас, то хотя бы запустить в Отрекшегося каким-нибудь особо неприятным заклинанием.       — Забавный народ эти друсты. И несчастный, — задумчиво проговорила Мортифлай, наблюдая за Люсиль, которая теперь хлопотала возле дальнего стола. — Жили себе в уединении, практиковали свои варварские ритуалы… Дошедшие до нас магические учения у них весьма… Интересны. Тебе бы понравилось, Вальтер. Первобытная магия вперемешку с некромантией, — Отрекшаяся улыбнулась и перевела взгляд на живых гостей. — Вам вообще известно, где вы находитесь? Кто такой Горак Тул, знаете?       Лириэн покачала головой, а парнишка нахмурился.       — Я слышал лишь про ведьминские ковены и нежить в здешних лесах. Что в этих краях вымирали целые деревни. Но такое случалось и прежде, в Лордероне.       — Нет. Это другое, — немного резче, чем следовало, перебила Лириэн. — Там, в деревне на утесе, и здесь тоже — очень тяжелая аура, но отличная от той, что у нас, в Кель’Таласе. Какое-то тяжелое мутное ощущение, — она зябко передернула плечами.       — Согласна, — Отрекшаяся кивнула, — даже в полувымершем Транквиллионе было не так душно, как в этих землях. Многое определила история этого места. Когда куда-то приходят люди из Гилнеаса, это всегда заканчивается плохо, — Мортифлай хрипло рассмеялась. — Вечно пытаются присвоить себе то, что им не принадлежит. Закономерно развязавшаяся война друстов и людей длилась много лет. Пока неким светлым умам наконец не пришло в голову разобраться в магии противника. Столько лет нести потери, даже не понимая против чего воюешь, нет ну надо же.       — Это не магия, это что-то на стыке шаманизма и друидизма, замешанное на некромантии, — скривился Эд. — Примитивное варварское учение…       — Помнится, некие зеленожопые примитивные варвары едва не разобрали Штормград по камешку, — ядовито усмехнулась Мортифлай. — И образованность его жителям не очень-то помогла.       — Вы знаете, несколько проблематично подготовиться к вторжению двухметровых чудовищ из другого мира, способных одной рукой свернуть шею лошади, - огрызнулся нахохлившийся парнишка.       — Ты упоминала Горака Тула. Кто он? — спросила Лириэн, внимательно слушавшая рассказ немертвой эльфийки.       — Проклятие моего рода, — звеня посудой, коротко ответила леди Уэйкрест и пристально посмотрела на Отрекшуюся.       — Горак Тул был королем друстов и любителем экспериментов. Он был искусен в магии смерти, что, конечно же, не нравилось приверженцам друидических традиций. Закономерный раскол в обществе друстов привел к тому, что часть их присоединилась к людям Уэйкрестов. Ну, а когда до этого дивного союза дошло, что нужно делать, они быстренько укокошили Горака Тула и стали жить счастливо. Аром Уэйкрест, дедушка нашей гостеприимной Люсиль, стал первым лордом Друствара. Проблема была лишь в том, что нельзя просто взять и убить того, кто практиковался в магии смерти. Но, что неудивительно, наши бравые освободители друстварского народа об этом даже не подумали. Мортифлай не скрывая, наблюдала за Люсиль. В конце концов, это ведь тоже можно вписать в книгу, она же материал сюда приехала собирать, а не только вести задушевные беседы за ужином.       — Сын Арома, Артур, унаследовал титул лорда и земли Друствара после смерти отца.И все было хорошо, пока он не заболел. Болезнь была тяжелая и наверняка смертельная. Убитая горем Мередит, его супруга, молилась всем богам и силам, чтобы излечить мужа… И вот тут начинается самое интересное. Откликнулся на просьбу отчаявшейся женщины лишь наш старый знакомый. Да-да, Горак Тул. А дальше беда за бедой — лорд пропадает, Мередит тоже из поместья носа не кажет, их милая дочурка обвинена в ведьмовстве, по всему Друствару творятся непотребства, оживают големы, и извращенная магия друстов снова проникает в этот мир. И центр всего этого — усадьба Уэйкрестов. В окрестных деревнях пропадают люди, по ночам именно отсюда раздаются крики, леденящие кровь и, конечно же, звуки органа. Мередит Уэйкрест основала Ковен Мертвых Сердец: такова была ее плата, чтобы не расставаться с любимым мужем. К слову, смерть их так и не разлучила. Точнее, они оба были уже мертвы, когда Пылающие жо… Угли прибыли всех спасать. Как вы понимаете, счастье четы Уэйкрест длилось недолго. В любом случае, Мередит уже была обманута коварным Тулом, сделавшим ее лишь сосудом для своей силы, и ее окончательная гибель помогла королю друстов вернуться. Однако и с ним Орден Углей смог совладать. Но вот что интересно, — сцепив пальцы, Мортифлай подалась вперед, держа эффектную паузу, — пусть все эти события в прошлом, зло изгнано, а Ковен истреблен, но орган все так же играет ночами, и если слушать внимательно, то в музыке отчетливо слышны крики агонии. Всем приятного аппетита, к слову.       — И тебе не хворать, — пробормотал Эдмунд, в пару глотков осушив свою кружку вина.       Леди Уэйкрест невесело усмехнулась, собирая пустую посуду.       — Забавно звучит моя семейная трагедия в подобном переложении. У вас, без сомнения, незаурядный талант. Но домыслы настрадавшихся жителей провинции остаются не более, чем страшными сказками, которые принято рассказывать дождливыми вечерами у огня, — заметила она, выпрямившись с подносом, и скрылась в коридоре.       Но это место было странным само по себе, даже если не знать его предыстории. Так что ужин они заканчивали в молчании, и вялые попытки Лириэн выпытать у Мортифлай более актуальные слухи постепенно сошли на нет.       — Обстановочка у вас как в гробу, — скучающим голосом заявила Отрекшаяся, поднимаясь со своего места. Затем она отвесила шутливый полупоклон, и, подхватив со стола блокнот, направилась в свои покои. — Всем доброй ночи и сладких снов.       Вслед за чернокнижницей засобирались и живые. Время было уже позднее. Последним чинно удалился Вальтер, проводя по пути ревизию всех гобеленов и картин в поисках потенциально интересных плесневых образцов.

***

      — Неудивительно, что все обитатели этой усадьбы дружно сошли с ума и принялись творить бес пойми что, — послышался из-за плетеной раздвижной ширмы голос Эда.       Лириэн натянула длинную расшитую на воротнике серебристую сорочку и заправила ее в мягкие замшевые штаны. Одежда была великовата и, похоже, принадлежала хозяйке дома. В таких нарядах обычно ездят верхом зажиточные горожанки.       — Это лучше завывающей на Тропе Мертвых нежити, поверь, — отодвинув ширму, эльфийка опустилась на кровать и выжидающе посмотрела на сидящего на другом краю Эдмунда. — Ты решил ночевать тут?       Судя по выражению лица мальчишки, эта идея не казалась ему такой уж плохой.       — Это просто ветер. У вас в Тераморе разве не было штормов?       — У нас были шторма. Но не было труб, по которым может лазить какая-нибудь гадость, и не было штаба Ковена ведьм в доме с этими трубами, — огрызнулся Эд, скрестив на груди руки.       — Трубы-то узкие, кто по ним пролезет, — тоном, каким она обычно увещевала свою дочь, проговорила Лириэн, растянувшись на кровати. Рядом тут же запрыгнул и свернулся клубком рысь. — Крысы разве что.       — А бес знает, что у них тут в подвале от ведьм осталось. Может, упыри какие, — передернулся парнишка.       — Ты хоть раз упыря вживую… Ну в смысле настоящего видел? — хмыкнула Лириэн. — Он не пролезет. Ты же слышал, что леди Уэйкрест сказала: все позади.       С откровенно несчастным видом Эдмунд поднялся на ноги и пошел к себе.       Стоило тяжелой резной двери захлопнуться за его спиной, отрезая слабый отсвет лампы, вокруг сгустилась темнота, наполненная неясными шорохами и глухим стуком дождя об окно. Гроза ушла в сторону гор, и даже редкие вспышки молний теперь не разбавляли тьму, в которой буквально тонула усадьба.       Где-то за спиной в глубине дома вновь родился тоскливый утробный звук, и Эд почувствовал, что волоски на руках поднимаются дыбом. Этот звук был неприятным даже внизу, у камина, в сомнительной компании ордынской нежити, а слушать эти низкие утробные стоны одному, в темноте коридора, когда тебе в затылок дует сквозняк…       Сквозняк?       Эд резко обернулся. Еще мгновение назад он отчетливо ощущал дуновение воздуха на отросших волосах, но сейчас ничего не чувствовал. Из уходившего в глубь дома коридора на него наползала лишь кромешная чернота.       Тогда откуда сквозняк?       Рассудив, что гостевая комната закрывается на ключ и надежно изолирует от посторонних звуков, маг повернулся лицом предположительно к окну в конце коридора и медленно, на ощупь, касаясь пальцами иссохших стенных панелей, двинулся к выделенной ему комнате. Но, к несчастью, все две двери оказались закрыты наглухо, а того самого ключа, на который он собирался запереться изнутри, при нем не было. Отругав себя за рассеянность, Эдмунд двинулся в обратную сторону — проситься на постой к Лириэн, раз уж леди Уэйкрест забыла отпереть ему комнату.       Только вот все двери выглядели одинаково безжизненными, и ни под одной не было полоски света от лампы. Казалось, коридор тянулся через всю усадьбу и закручивался петлей, потому что, по ощущениям, он прошагал с сотню шагов и вернулся обратно, что в принципе было невозможным.       Встряхнув запястьями, маг приготовился сотворить какой-нибудь источник света, но в этот момент из черного жерла коридора потянуло холодом.       Враз побледневший Эдмунд отчетливо это почувствовал, как и оседающую на коже невесомой взвесью сырость. А еще запах. Старый запущенный дом пах пылью, сыростью, мышиным пометом и плесенью. Но уж никак не сладковатым и прогорклым духом тухлятины и непередаваемой подвальной вонью, которая исходила из погреба.       Или могильного склепа.       Эд едва превозмог желание попятиться. Заклинание магического огня было готово, но из-за иррационального страха оказаться замеченным парнишка медлил. Как назло, даже ветер в трубах перестал завывать, и вся усадьба застыла словно в ожидании.       Поэтому внезапно прорезавшую звенящую тишину звук Эдмунд услышал совершенно отчетливо.       Сперва он решил, что что-то упало. Но потом этот гулкий скрип повторился. И еще раз. И еще. Оцепеневший боевой маг Кирин-Тора слышал звук тяжелых шагов, доносящихся из черноты коридора. В скрипе вековых половиц уже различались иные звуки — что-то вроде царапанья, о происхождении которого даже догадываться не хотелось.       Они приближались.       Здесь наверняка, кроме них, могли быть иные постояльцы, оказавшиеся в шторм у гостеприимных дверей леди Уэйкрест. Какие-нибудь таурены, раз уж Орды тут целая банда…       Только выходцы из мулгорских степей не светятся в темноте.       Эд шарахнулся назад, пытаясь осознать, что он видит, но больше всего это напоминало заполнивший коридор бесформенный ком черноты, в котором фосфорическими проблесками угадывались гротескные уродливые очертания похожей на человеческую фигуры, тянущейся к нему непропорционально длинными, изломанными во многих местах лапами…       В этот момент на плечо парня легла чья-то рука.       — Мистер Вествуд, вы чего-то хотели?       Бывший владелец Фело’мелорна чуть не пробил головой потолок, подлетев с воплем над полом минимум на пару футов. Подошедшая сзади Люсиль отпрянула от него, явно не ожидав такой бурной реакции.       — У вас все в порядке? На вас лица нет, — озадаченно спросила женщина.       — Я слегка заблудился. И, кажется, захлопнул дверь в свою комнату, — беспомощно отозвался Эд, шумно шмыгая носом.       Запах подвала исчез.       — Давайте я вас провожу, — кажется, леди Уэйкрест сама перевела дух — Эдмунд ощутил это даже в темноте.       — А почему вы ходите здесь впотьмах? Не боитесь? — осторожно уточнил он.       — Если зажигать в коридорах свет, налетят мотыльки. Их здесь очень много. Пролезают в щели под кровлей и между оконными рамами. А так мне свет и не нужен. Это мой дом, я выросла здесь, — ответила Люсиль, уверенно идя по темному коридору. — Вопреки всему, у меня много хороших воспоминаний, связанных с домом. Например, как мы играли с отцом. Он был страстный охотник. У него была коллекция чучел, и он позволял мне играть с ними.       Остановившись у одной из дверей, Люсиль повернула дверную ручку и отступила в сторону, пропуская Эда.       — Доброй ночи. Если вам что-то понадобится, моя комната в другом крыле, — проговорила леди Уэйкрест, закрывая дверь.       Несколько мгновений Эдмунд смотрел на закрытую дверь, потом все же зажег предусмотрительно оставленную на столе старую масляную лампу и забрался на широкую кровать.       Стоило ему коснуться головой подушки — лампа погасла, словно от порыва сквозняка.       Несколько мгновений маг вглядывался в темноту вытаращенными глазами и занимался самовнушением.       Но когда в нос вновь ударила затхлая вонь сырости и подземелья, сгущающиеся вокруг, словно Эд по горло погружался в холодную черную топь, он не выдержал. Рывком Эд скатился с кровати и рванулся к выходу. Он почти приготовился к тому, что не сможет открыть дверь, поэтому дернул на себя со всей силы, чуть не получив дверью по зубам.       Послышалось оглушительное шипение, смешанное с рычанием, в темном проеме Эд успел увидеть смазанный светлый силуэт и два светящихся голубых огонька и, не разбираясь, ударил огненными чарами с двух рук.       — Ты что, рехнулся?! — Лириэн чудом успела уклониться и поспешно схватила мальчишку за запястья, не давая ему творить заклинания. Рядом змеей зашипел напуганный и разозленный рысь.       — Что ты здесь делаешь? — еле выговорил маг.       — Услышала крики в коридоре. А потом почувствовала, — убедившись, что Эдмунд больше не пытается превратить ее в шашлык, Лириэн осторожно выпустила его руки и отступила на шаг.       — Что почувствовала? — сглотнув, переспросил парнишка.       — Запахло разрытой могилой. Шин нервничает, — Лириэн кивком головы указала на жмущегося к ее ноге кошака. — И сама ощущаю что-то очень темное и недоброе. Ты ведь тоже это чувствуешь?       Эд неопределенно пожал плечами.       — Здесь что-то есть, в этой усадьбе. Возможно, темные силы, о которых говорила леди Уэйкрест, были изгнаны отсюда не до конца, — продолжала эльфийка, высоко подняв голову и вслушиваясь в завывания ветра в органных трубах.       — Надо предупредить Люсиль, — поколебавшись, решил Эдмунд.       — И аптекарей. Эд, перестань, — заметив недовольную мину, расползшуюся на лице мальчишки, шикнула Лириэн и вышла в темный коридор. — Вроде, их поселили где-то внизу.       Поколебавшись, Эдмунд последовал за эльфийкой. Как бы то ни было, с ее появлением, как и в случае с леди Уэйкрест, это «что-то» отступило.       — А ты… Ничего не видела? — чтобы только разбавить оглушающую между органными завываниями тишину, спросил парнишка.       Лириэн молчала несколько мгновений, потом все же ответила:       — Видела. И слышала.       — Что? Бледную такую жуть, словно привидение? В изорванном морском мундире?       Эльфийка покачала головой.       — Скрип половиц. Хруст рассохшегося дерева. И звук.       — Какой?       Лириэн обернулась через плечо, в темноте ее синие глаза светились так ярко, что отбрасывали отблеск на щеки.       — Рычание. Рычание огромного существа.       — Здесь?! — Эд аж споткнулся.       Охотница отрицательно покачала головой.       — Это невозможно. Мы слишком дорого заплатили, чтобы уничтожить эту тварь…       Лириэн резко замолчала, потому что откуда-то из недр дома донесся нарастающий шум и невнятные крики. Женские.       Переглянувшись с Эдом, она прибавила шаг. За ее спиной Эдмунд сплетал заготовки защитных заклинаний.

***

      Мортифлай, довольно бурча себе под нос, писала уже четвертую страницу.       — Тебя, похоже, вдохновляет это место, — заметил Вальтер, расположившийся в кресле. На маленьком столике рядом стояла початая бутылка эля и два стакана.       — Тут материала хватит на целую серию, — ответила Отрекшаяся и резко хлопнула по столу. — Твою же ж мать, когда эти твари передохнут?! Зима на пороге.       Вальтер коротко и очень ехидно рассмеялся, разливая алкоголь. Вопросительно глянул на стоящего у дверей демона и, поняв, что помогать тот не будет, поднялся сам. Все еще посмеиваясь, мужчина поставил перед Отрекшейся стакан.       — Морти, ты слишком бурно на них реагируешь. Они боятся тебя больше, чем ты их.       — Заткнись, Вальтер, — прошипела она, сделав большой глоток из стакана. — И с каких пор ты стал дэгожевцем?       — Да ни с каких. Думаю пригласить тебя в Азжол-Неруб на экскурсию.       — Иди в жопу!       — Был бы я жив, киса, непременно бы воспользовался приглашением.       Мортифлай рассмеялась и развернулась к мужчине вполоборота.       — Старый извращенец. К твоему сведению… Что за?!..       На руку Отрекшейся, лежащую на столешнице, забрался паук раза в четыре крупнее своего недавно раздавленного сородича. Мортифлай натурально завизжала, отскочив от стола на добрых полметра, не переставая трясти руками, словно готовилась взлететь.       — Морти, какого? — Вальтер привстал со своего кресла, но вдруг замолчал, уставился за плечо Отрекшейся и тяжело рухнул обратно.       Мортифлай дерганно обернулась и завопила.       Весь стол был в этих тварях. И все они до единого смотрели на нее уродливыми бусинками глаз.       Боковым зрением она увидела, как на паутине с потолка прямо на ее плечо спустился еще один восьмилапый уродец. Мортифлай отпрыгнула, задрала голову и тут же об этом пожалела. Потолок буквально кишел пауками, на нем не было ни одного свободного кусочка.       Ноги подкосились, к горлу подкатила тошнота. Теперь она не могла выдавить из себя ни звука, буквально оцепенев.       А потом эта копошащаяся тысячами лап орда начала падать вниз.       — Что ты стоишь? — истерично заорала Отрекшаяся на своего демона. — Убей их всех!       Икзилминул непонимающе рыкнул и размахнулся топором.       А пауки сыпались, как конфеты из разломанной пиньяты. С отвратительным звуком шлепались на пол, расползались, суча лапами. Мортифлай пыталась растоптать, уничтожить, но их было слишком много. Она так увлеклась, что не сразу заметила, что некоторые из них приземлились и на нее. Они ползли по рукам и ногам, путались в волосах и так и норовили добраться до лица.       Отрекшаяся издала самый громкий и жалобный вопль и выскочила в коридор.

***

      Когда в них с разгону с хриплыми визгами влетела Мортифлай, неистово отряхивающая складки своего многослойного одеяния, Лириэн выскочила ей наперерез и схватила за костлявые плечи, пытаясь удержать.       — Мортифлай! Здесь ничего нет! Все хорошо! — крикнула эльфийка, но Отрекшаяся, несмотря на тщедушный вид, была бесовски сильная.       — Да ладно! — рявкнула Отрекшаяся и с воплем попыталась отшатнуться: да что же это такое, охотница что ли не видит, как по ней ползают пауки, норовя забраться в уши, в приоткрытый рот, за воротник сорочки. — А это ЧТО?!       За спиной хозяйки угрожающе поднял тесак демон и сделал решительный шаг в сторону схватившей Мортифлай эльфийки.       — Тебе это только кажется! Это морок, иллюзия, я не знаю что!       В воздухе свистнул топор демона.       — Стоять! — рявкнул из-за спины Лириэн Эд, и Икзилминула приморозило к полу, сковав ледяной коркой до колена. Целеустремленный демон заворчал и задергался, пытаясь освободиться, поэтому Эдмунд поспешил влить в заклинание побольше магии.       — Что ты видишь? Мортифлай, что ты видишь? — цепко держа Отрекшуюся за плечи, повторила Лириэн. Та брезгливо и почти жалобно наморщила острый нос и скривилась.       — Пауки. Ненавижу этих тварей, — прошипела она.       — Здесь нет пауков. Тут что-то в воздухе или в пище вызывает галлюцинации, у каждого свои, — убедившись, что чернокнижница больше не пытается дать деру, эльфийка осторожно разжала пальцы.       — Ну вот. Бесплатное шоу испортили, — проскрипел Вальтер откуда-то из-за Икзилминула, перегородившего своей тушей весь коридор. — Какая жалость.       — Радуйся, что этих пауков не было на тебе, — огрызнулась Мортифлай. Демон за ее спиной угрожающе зарычал, для убедительности поигрывая топором.       — А тебе что же, ничего не мерещилось? — Эдмунд с подозрением уставился на Вальтера, пытающегося протиснуться в зазор между демоном и стеной.       — Не употребляю, — обманчиво любезно ответил Отрекшийся. — И вам не советую. От этого ткани быстрее в негодность приходят.       — Вальтер, нам надо знать, от чего такой эффект, что действует даже на Отрекшихся, — желчно перебила Мортифлай, кое-как убрав под капюшон выбившиеся волосы, и повернулась к мужчине.       Тот состроил недовольную мину.       — А то вдруг окажется, что это ты очередной опыт решил поставить? — вкрадчиво продолжила чернокнижница. — И испытываешь на нас новый состав, а я этого ой как не люблю…       Вальтер бросил на нее злобный взгляд и ощетинился.       — Я что, похож на психа?       — Ну как тебе сказать, — Мортифлай легко взмахнула рукой, испаряя ледяные оковы своего демона, и двинулась к Вальтеру, который невольно отступил на шаг. Во взгляде его желтых глаз плеснула злость.       — На кой вы мне сдались? Весь дом зарос плесенью и иной дрянью, кто ж виноват, что у остроухих такая тонкая душевная организация, что вы ловите от нее приходы, словно от отборной сквернопли? — процедил он.       Все это время молча наблюдавшая за перепалкой Отрекшихся Лириэн покачала головой.       — Это не он.       — Откуда ты знаешь? Ты посмотри на эту рожу, — Эдмунд скрестил на груди руки, прожигая взглядом мужчину. — То-то он мне не нравился.       — Мы пили и ели одно и то же, вдыхаем один и тот же воздух. Что подействовало на Мортифлай, подействовало бы и на него. И он боится. Сомнительное удовольствие — злить чернокнижника с ручным демоном ради испытаний какого-то препарата. Если только он не самоубийца, — эльфийка осторожно сжала плечо Мортифлай. — Я сталкивалась с подобным. Но я сильно сомневаюсь, что у них тут пандаренские сувениры с ша…       — Я не чувствую тут магии. По крайней мере, арканы, — помедлив, неуверенно проговорил Эдмунд.       — А ты у нас магистр магии, чтобы видеть матрицы зашитых в стены чар? — желчно осведомилась Мортифлай.       — Нет, но если здесь раньше было логово ведьминского Ковена, может быть что угодно, — сердито отозвался Эдмунд. — Или вообще привидения.       — Привидения? — Вальтер посмотрел на парня с презрением. — Птенчик боится привидений?       — Нет. Зато привидения боятся леди Уэйкрест.       На несколько мгновений повисла недобрая тишина, только и было слышно, как сопит демон и клокочет воздух при дыхании Вальтера в костистых ноздрях.       — Повтори, — велела Мортифлай.       — Я встретил ее в коридоре, когда… Когда… — у парнишки явно комок в горле встал при попытке описать то, что он увидел.       — Когда ты увидел ЭТО, — подсказала Лириэн, напряженно поводившая головой, словно прислушивалась, но в завывании ветра в органных трубах тонули все прочие звуки.       — Оно отступило. Когда Люсиль была рядом, все было в порядке, — продолжил Эд, сердито заливаясь краской. — Мы могли бы сейчас пойти к ней и…       — Прекрасная идея, парень. «Пустите нас погреться, а то мы такие голодные, что даже переночевать негде», — фыркнула Мортифлай.       — Д… Да нет же!       — Тихо! — внезапно резко шикнула Лириэн, подняв руку.       Она смотрела на своего кота.       Прижав уши, рысь пятился от уходящего в глубину усадьбы коридора. В горле его то нарастало, то опадало рычание.       Теперь это ощутили уже все.       Что-то надвигалось на них из темноты, словно громадный крадущийся зверь.       — Уходим. Быстро, — тихо велела Лириэн, продолжая смотреть на своего кота и не поднимая глаз.       Она была абсолютно уверена, что стоит ей взглянуть вверх — и она увидит во тьме горящие желтые светляки глаз, как тогда, в джунглях. За мгновение до того, как на ее лице сомкнутся гигантские челюсти.       Сдернув с плеча лук, эльфийка принялась крепить тетиву. Эд попытался что-то возразить, но Лириэн просто сгребла его за плечо и толкнула вперед.       — Здесь что-то есть!       — Пошел! Это приказ! — рявкнула она, и только после этих прорезавшихся командирских ноток маг поспешил вперед — следом за Отрекшимися.       Шли быстрым рваным шагом. Бухающий впереди демон здорово перекрывал обзор, но зато был живым щитом, вздумай эта неведомая дрянь преградить им дорогу. Эд все время оглядывался через плечо, но видел только светящиеся глаза шедшей за ним Лириэн.       — А что, магам заклинания освещения не завезли? — проскрипел Вальтер, подволакивая щелкающую ногу.       — Люсиль… В смысле леди Уэйкрест сказала не зажигать свет, — возразил Эдмунд.       — Прекрасная идея. Бегать впотьмах по огромной старой усадьбе, с аварийными… мать их, полами! — Мортифлай забористо ругнулась, запнувшись об провалившуюся половицу. — Куда теперь?       Коридор впереди внезапно кончился, и, по ощущениям, они вышли в холл или какую-то большую комнату. Ноздри неприятно щекотнул запах тлена и гнили, словно тут сдохло что-то очень большое. Но зато было чуть посветлее, чем в коридоре.       — Окно… Это какой-то зал, — Эд попытался подойти поближе к заляпанному до непрозрачности стеклу, но под ногой что-то неприятно влажно чавкнуло-хрустнуло, что парень чуть не подлетел.       Рядом заворчал рысь, рванувшись в сторону, поэтому Лириэн вынуждена была вцепиться ему в загривок.       Где-то в темноте у них за спиной душераздирающе заскрипела дверь.       Все нервно оглянулись по сторонам. Открылась или закрылась?       — Все это слышали? — на всякий случай уточнила Мортифлай.       — Да, — Лириэн до рези в глазах вглядывалась в темноту. Здесь даже тьма была какая-то вязко-густая, что не спасало звериное чутье.       — Хочешь поджарить вышедшую по нужде хозяйку дома? — саркастично поинтересовался Вальтер, заметив, как Эдмунд украдкой плетет атакующие огненные чары.       — Да пошел ты! — тут же взорвался мальчишка.       Стены буквально загудели от зычного аккорда, прокатившегося по всей усадьбе. Начавшись с низкого, отдающегося где-то в позвоночнике гула, он перерос в бьющую по мозгам какофонию и оборвался.       — Словно кто-то по клавишам катается, — передернулась Лириэн. В этом странном доме ее чутье следопыта оказалось буквально парализовано. Слишком много посторонних шумов, в которых растворялись все прочие.       — Лицом, — буркнула Мортифлай. — Мы тут часами можем бродить. Свет она велела не зажигать… Щас! — над ладонью чернокнижницы полыхнул язык пламени, озаривший все в радиусе нескольких футов. — Твою же ж мать…       Они стояли посреди средних размеров зала, заваленного по периметру кучами мусора. Какие-то тряпки, разлагающиеся объедки, среди которых вспыхнули десятки зеленых точек. Маленьких глазок. Потревоженные светом крысы завозились, мерзко скрипуче попискивая, и стали расползаться по залу. Разожравшиеся, здоровенные, они чем-то напоминали даларанских мутантов из Стоков и сами были размером с небольшую кошку. И совершенно не боялись, переползая чуть ли не по ногам незваных гостей.       Шин придушенно мявкнул и попытался залезть на хозяйку.       Но шорох вокруг все нарастал. Пламя Мортифлай не способно было разогнать темноту во всем зале, поэтому создавалось ощущение, что крысами тут кишит не только пол, но и стены, и потолок. Только вот крысы не хлопают крыльями.       — Летучие мыши? — передернулся Эд и придушено вякнул, когда ему в лицо врезался огромный черный мотылек, оставив пылевой след.       Откуда-то из-под сводов высокого потолка на них обрушились полчища отвратительных шуршащих тварей, словно наперегонки устремившихся к оторопевшей Мортифлай в своем стремлени первыми достичь источника света. Самые крупные из мотыльков были размером с ладонь. Врезавшись в язык пламени, они вспыхивали словно факел, падали под ноги на ползающих в грудах мусора крыс, путались в волосах и пытались забиться под одежду.       — Погаси! Погаси свет! — завопила Лириэн, отбиваясь от обезумевших насекомых, чуть не споткнувшись о жмущегося к ее ногам рыся.       — Следопыт боится бабочек?..       — Гаси, мать твою! — почти зарычала охотница. Ее буквально трясло от омерзения. Кто бы мог подумать, что какие-то поганые мотыльки проберут ее сильнее крыс и фантома оскверненного лоа.       Несколько мгновений было тихо, а потом за их спинами послышался удивленный женский голос:       — Что за демонщина тут происходит? Как вы прошли в этот зал? Дверь была закрыта на замок.       — Это вы нам скажите, леди Уэйкрест, — вибрирующим голосом проговорила Лириэн. — Откуда здесь эта… Нечисть?       — Я ведь предупреждала мистера Вествуда, — озадаченно ответила Люсиль, застывшая в проеме. — Не зажигать свет. Во избежание подобных происшествий. Дом старый, этих тварей под кровлей полным-полно, а в одиночку восстановить усадьбу, очистить все комнаты, залатать все дыры и щели у меня возможности…       — Госпожа, скажите, находясь в этих стенах, вы не замечали ничего странного? — перебил ее Эдмунд. — Какие-нибудь мороки? Понижение температуры воздуха…       — Парень, ты не на аспирантской практике, — шикнула на него Мортифлай и посмотрела на смутно белеющее в полутьме лицо хозяйки поместья. — У вас тут, как минимум, привидения водятся или иные темные абберации, вызывающие галлюцинации.       Леди Уэйкрест замялась, переминаясь с ноги на ногу.       — Значит, вы тоже их видели.       — Тоже? — уточнил Вальтер, пристально вглядывающийся в женщину. — А гостей радушно об этом не предупреждаете, чтобы не разбежались прежде времени?       — После зачистки Ордена Пылающих Углей некоторое время здесь было спокойно, — тихо сказала Люсиль. — Это был просто старый загаженный и оскверненный ведьмами дом. Но однажды ночью я почувствовала ЭТО. Словно на грудь положили могильную плиту и ты не можешь продохнуть. Из-за непогоды дороги сильно размыло, люди уходят из деревни, и некого даже было послать на заставу Арома. И… мне казалось, они решат, что я спятила от пережитого и вижу привидений там, где их уже быть не может, — стиснув пальцами подол платья, женщина всхлипнула. — Теперь я понимаю, что мне не кажется, и зло не ушло из этих стен.       — Леди Уэйкрест… Мы могли бы заехать на заставу и передать вашу просьбу о помощи, — тут же встрепенулся Эд.       — Если проедете. На прошлой неделе на единственный тракт сошел сель. Благодарю, мистер Вествуд, вы очень добры, — леди Уэйкрест легонько коснулась плеча парня. — Что бы это ни было, оно исходит снизу.       — Почему вы так решили?       — Потому что дверь в подвал разбита. Изнутри.       Несколько мгновений все молчали, переваривая услышанное, потом Люсиль вцепилась в Эдмунда и умоляюще посмотрела на вздрогнувшего мага.       — Пожалуйста, спуститесь со мной. Прежде чем звать на помощь Пылающие Угли, нужно понять, что произошло.       — Не наше дело, — сухо бросил Вальтер, скрестив костлявые руки на груди, и продолжал пронзать Люсиль недобрым взглядом.       Мортифлай задумчиво постукивала себя пальцем по подбородку, разрываясь между любопытством и здравым смыслом. Зато какой материал для книги, с учетом сложившихся обстоятельств и новых подробностей — прямо-таки эксклюзивный.       — Почему бы и нет. А пошли.       Вальтер страдальчески закатил глаза и потащился вслед за магами, а уже за ними последовала Лириэн. Вот опять. Давящее тяжелое чувство, которое Люсиль сравнила с могильной плитой, отступило.       Спуск в подвал находился в закопченной и холодной кухне. Лишь слабо тлеющие в очаге угли и относительно чистый стол указывали на то, что это место не заброшено. Углы и большая часть полок, забитых кухонной утварью, были затянуты паутиной, в которую набились высохшие насекомые и клочья пыли.       А посреди этого упадка зиял спуск в погреб, раньше просто запирающийся обычной дверью на засов. Теперь же эта дверь в основании лестницы ощетинилась торчащими, выломанными, выгнувшимися наружу, словно лепестки, досками, и сквозь этот пролом тянуло затхлым сквозняком, живо навеяв тот самый могильный дух, что гости усадьбы ощутили в коридоре первого этажа.       — Ну да. Это ненормально, — оглядев сверху с безопасного состояния дверь, резюмировал Эд. — Есть ключи?       — Зачем нам ключи? — Мортифлай пихнула вперед демона.       — Морти…       — Вальтер, не сейчас! Что стоишь, выноси эту идиотскую дверь! — прикрикнула на Икзилминула чернокнижница.       Тот с воинственным рыком вскинул топор и ломанулся вниз, вынеся не только саму укрепленную сверху крест-накрест прибитыми досками дверь, но и частично дверной проем и притолоку.       — Что за вонь… Словно сдохла и разложилась в жаркий полдень стая зайцев, — поморщилась Лириэн, третьей спускаясь по ступеням. Замыкали спуск Вальтер и леди Уэйкрест.       — Или ведьма… Твою ж мать! — Эдмунд чуть не врезался в шедшую за ним Мортифлай, когда откуда-то сверху, обвалился пласт штукатурки и досок вперемешку с какими-то ошметками, и прямо им на голову рухнул истлевший до мумифицированного состояния труп, отдаленно похожий на женский — из-за длинных косм и рваного тряпья.       — Какая-то бабка, — перешагнув через останки, бросила Мортифлай. — Мечты сбываются, пацан.       — Это не от нее душок… — Лириэн невольно прижала рукав ко рту.       Кажется, она поняла, что ей напоминает этот мерзкий запах.       Такая же забивающая горло вонь была в могильнике троллей в Когтистых горах.       Погреб был завален мусором и обломками, оставшимися после штурма Ордена Пылающих Углей. Не сговариваясь, они разбрелись по периметру, но, кроме крыс и разбитых вдребезги винных бочек и стоек для бутылок, ничего не обнаружили. Похожие на светляков наколдованные Эдмундом огни плыли в темноте, подсвечивая все новые и новые следы разрухи и упадка.       Люсиль же решительно направилась к очередному спуску вниз и двинулась вниз по крутой лестнице.       — Морти. Есть разговор, — Вальтер поравнялся с чернокнижницей, спускавшейся вслед за живыми.       — Если ты хочешь признаться в том, что все же подлил мне какой-нибудь паучьей отравы, пеняй на себя…       Лестница кончилась. Они очутились в круглой, напоминающей амфитеатр зале, с громадами, похожими на рунические камни. И хотя те были от силы в пару человеческих ростов, казалось, они уходили в бесконечную темноту. Вонь здесь была настолько невыносимой, что вдыхать старались через раз. Где-то под невидимыми сводами свистел сквозняк, россыпь магических огоньков вокруг Эда дрожала, отбрасывая неровные тени.       — И? — прервал затянувшееся молчание Вальтер.       Мортифлай пожала плечом и подтолкнула демона вперед. И только после этого обернулась на хозяйку усадьбы. Лицо Люсиль не выражало ничего, что было довольно странно. Все-таки именно здесь ее родители отправились к праотцам.       — Ты вообще сюда спускалась после? — вопрос сам сорвался с языка Отрекшейся.       — Зачем? — леди Уэйкрест подняла голову. В свете дрожащих холодных огней ее лицо приобрело пугающее сходство с гипсовой маской, а глаза и вовсе тонули в тени.       Прижимающий уши рысь, все это время беспокойно озиравшийся по сторонам, неожиданно вскинул голову и припустил к одному из дальних камней, куда почти не попадал слабый свет.       Лириэн невольно рванулась за ним.       — Шин! Куда?       Но кот только скрипуче мяукнул и оперся передними лапами о потемневший от копоти камень. Подойдя ближе, Лириэн поняла, что ошиблась. В тени камня скрывалась какая-то махина, занавешенная то ли ошметками ковра, то ли истлевшей портьерой. Словно кто-то забыл здесь ящик с припасами.       — Кто здесь? — внезапно раздавшийся слабый голос был подозрительно знакомым. Шин рыкнул еще раз и зубами потянул засаленную тряпку на себя.       Зрелище, открывшееся разношерстной компании, потрясло каждого.       — Вот так вот, — крякнула Мортифлай, осторожно поворачиваясь назад. — Но если…       — Это Люсиль Уэйкрест… — ошарашенно продолжила Лириэн, глядя на исхудавшую растрепанную молодую женщину, скорчившуюся в самодельной, грубо сколоченной клети. Во взгляде эльфийки полыхнул гнев, а из горла едва не вырвалось рычание.       — …то кто вы? — Эдмунд попятился от женщины, спустившейся с ними в подвал. Или просто заманившей их туда. В лице парнишки проступала смесь обиды со страхом.       — Потрясающая работа в команде, — проворчал Вальтер, которого все это начало раздражать еще когда живые только появились на пороге.       Люсиль Уэйкрест улыбнулась. Кажется, впервые. Ее копия в клетке, наоборот, распахнула глаза в ужасе и судорожно вцепилась в решетку, пытаясь хоть немного выпрямиться, стоя на коленях.       — Мама, зачем? — прошептала девушка еле слышно. Сил у нее оставалось явно немного.       — Я предлагала тебе присоединиться, ты, неблагодарная! — с презрением выплюнула лже-Люсиль. — А ты привела сюда этих… Но в этот раз у тебя не получится помешать моим планам, — женщина медленно обходила каждого, спускаясь по ступенькам в основании амфитеатра. В дрожащем бледном свете она не отбрасывала тени. Теперь это было заметно отчетливо. — У меня было время подумать. И Владыка Тул очень помог мне в моих изысканиях. Не лично, конечно. Кто знает, сколько времени мне бы еще понадобилось для воплощения своего плана, на деревенских тупицах и бродячих торгашах много не добьешься. Но так удачно в одну ночь появились вы четверо. Вас мне хватит с лихвой!       Женщина оказалась ровно в том месте, где ее когда-то убили, но никто из них не мог знать этого. Морфтилай сделала едва заметный жест рукой. И тут же Икзилминул сорвался с места, проявляя недюжинную прыть для такой махины. Топор вошел в плоть Мередит Уэйкрест, разрубая от плеча до грудной клетки. Но она даже не шелохнулась.       — Пиздец, — коротко прокомментировала Отрекшаяся.       Уэйкрест рассмеялась. Громко, раскатисто и очень звонко.       — Глупцы! То, что мертво, умереть не может. Вам ли не знать?       Тело Люсиль начало разрушаться. Кожа лопалась, сочилась сукровицей и слазила, обнажая кости. Они трещали, разламывались и острыми осколками падали на пол.       — Вот дерьмо… — прохрипел Эдмунд, врезавшись спиной в один из камней. Вид у него был такой, словно его сейчас вырвет.       Замершая в нескольких шагах от него Лириэн вскинула лук и резко растянула тетиву с уже наложенной стрелой. После марша Плети по Луносвету едва ли это омерзительное зрелище могло ее тронуть.       — Достаточно я была в плену этого бесполезного тельца, — голос менялся, дробился эхом, вгрызаясь в барабанные перепонки ледяной крошкой.       — Банши… — процедила Лириэн.       Вальтер потянул носом воздух и начал продумывать пути отступления. Среди них не было ни жрецов, ни паладинов — никто не смог бы даже ослабить эту тварь.       — Я верну себе силу, верну Артура, мы станем едины в смерти!       Трансформация завершилась. Дух Мередит Уэйкрест выплыл из того, что было ее личиной, словно из надоевшего платья. По виду она действительно напоминала одну из тех банши, с которой Лириэн столкнулась в разоренном поместье Ветрокрылых, но была сильнее. Гораздо. Ее зыбкая фигура буквально излучала темную энергию, дымными ручейками расползавшуюся вокруг и опутывавшую рунные камни. Вокруг заметно посветлело, но от этого ядовитого болезненно бледного отсвета становилось больно глазам.       — Узрите же! — органная какофония своим чудовищным аккордом, потрясла свод пещеры, расходясь грохочущим эхом и резонируя в наливающихся светом камнях. От нестерпимого грохота даже мертвым захотелось зажать уши, а живых это крещендо буквально вдавило в землю. Эдмунд рухнул на колени, стиснув голову ладонями, Лириэн чудом устояла на ногах, вцепившись в обломок каменных перил, но ее побледневшее лицо исказилось от боли, а из правого уха потекла струйка крови, пятная воротник сорочки. — …Как возрождается в величии дом Уэйкрестов!       Скорчившаяся в клетке Люсиль бессильно сползла на пол, слабо цепляясь за прутья. Ей было так плохо, что она явно держалась лишь на одной силе воли.       — Да говно твой план, — неожиданно презрительно заявил Вальтер. Еще он на карачках перед какой-то… бабой не ползал! Пусть даже это мнящая себя прошаренной нежить. И он демонстративно сплюнул.       — Ты! — заверещал призрак, указывая бесплотным пальцем. — Тебя я выпью первым.       Уэйкрест рванула к Отрекшемуся. Но тут же отпрянула — воздух вокруг него поплыл, раскалился и взорвался огненным щитом. Мортифлай шумно выдохнула.       Трубы замолчали так резко, что каждый подумал, что оглох окончательно. Спустя несколько страшных секунд сквозь противный звон в ушах Лириэн смогла разобрать рядом учащенное дыхание Эдмунда и недоуменное ворчание дезориентированного демона Мортифлай.       В сузившихся глазах эльфийки полыхнуло синее пламя, серебристые волосы плеснули на невидимом ветру, рассыпаясь по плечам. Широко раскинув руки, Лириэн на выдохе воззвала к дочери Хар’коа.       — Ха’лайшес! — ее сиплый голос растворился в громком рыке, и во все стороны хлынул ослепительно-яркий голубой свет, разбившийся об тлеющие гнилостной зеленью рунные камни, словно пенный прибой.       Перед Мередит Уйкрест материализовалась огромная сияющая кошка, словно сотканная из лунного света. Вздыбив пятнистый мех, леопардиха яростно зарычала на духа, продолжая источать волны живого пульсирующего сияния.       — Прочь! — взвизгнула леди Уэйкрест, всплеснув костистыми прозрачными руками, от которых разошлась темная волна.       Дух снежного леопарда зарычал от боли, пригибаясь и принимая весь удар на себя, но даже так ее с душераздирающим скрежетом от выпущенных когтей протащило по выложенным мозаикой каменным плитам.       Лириэн дернулась, стиснув зубы. Из носа у нее хлынула кровь.       — Она чудовищно сильная… — процедила она. — Я ничего не могу с ней сделать.       — А ты с ней и не сделаешь, — проскрипел рядом Вальтер. — Это ритуальный круг. И вы сами за ней спустились, как овцы на убой.       — А ты, блядь, тут самый умный, значит?! — взорвался Эдмунд, но Лириэн рывком вздернула его на ноги.       — Эд! Вытащи ее! — еле успела проговорить эльфийка, махнув рукой в сторону клетки с настоящей Люсиль.       Орган снова взвыл, сотрясая здание. Кошмарные звуки обрушились на них, словно потоки ледяной воды из прорвавшейся дамбы. Лириэн вскинула руки, пытаясь создать заслон из духовной энергии лоа, дух леопарда рванулась к духу Мередит, словно преодолевая чудовищное сопротивление, ударила лапой — когти рассекли клубы дыма, не причинив ведьме вреда. Леди Уэйкрест гулко рассмеялась и отмахнулась от огромной кошки — ее сияющий силуэт прошили темные копья.       — Ты… — вскрикнув от боли, Лириэн рванула стрелу и выпустила в призрака поверх отпрянувшей лоа. Та прошла сквозь нее, как сквозь пылевой вихрь, не причинив вреда. Отпихнув Шина, Эдмунд вцепился в уже приплавленный и намертво заклиненный висячий замок и выдохнул слова активации заклинания. Полыхнула огненная вспышка, раскалившееся добела железо рассыпалось у парня в руках. Обхватив обмякшее тело девушки, он выволок Люсиль из клетки. Казалось, она была в глубоком обмороке, но в следующее же мгновение на его рубашке сжались ее пальцы.       — Пламя… — маг скорее прочитал по ее губам, чем услышал в нарастающей какофонии ее слова.       Рядом сильно убавившую в размерах леопардиху с размаха впечатало в один из рунных камней. Бестолково размахивающий топором Икзилминул пытался пробиться сквозь исходившую от призрака Мередит темную энергию. Орган завывал, стонал, эти звуки пульсировали, словно бьющееся живое сердце.       — Задолбала! — разозленная Мортифлай резко взмахнула рукой, направляя демона, и неожиданно тот с разбега врубился в вязкую за пределами круга темноту. Послышался оглушительный грохот ломающегося железа, демонические завывания органа оборвались на душераздирающем стоне, а огненное зарево набухающего в руке Эдмунда огненного шара впервые озарило пещеру, значительную часть которой занимала конструкция органа.       Размахнувшись, Эд запустил в призрака сгустком огня. Прогремел взрыв, во все стороны полетели искры, и внезапно Мередит взвыла. Инстинктивно вскинув руки, она отпрянула в сторону пересекавшего зал разлома, заваленного истлевшими останками жертв гостеприимства леди Уэйкрест.       — Вот вам и Орден Пылающих Жоп, — Мортифлай злорадно осклабилась и отточенным еще в юности жестом зачерпнула пригоршню силы. Она давно не практиковалась с огненной арканой, но вокруг Мередит Уэйкрест медленно загорался огненный барьер. — Огня боится!       — Так спалим ее! — Эдмунд от всей души запустил в призрака огромную огненную глыбу. От ударной волны они едва устояли на ногах.       — Побереги ману, банок нет, — цыкнула чернокнижница.       — Ну-ну, можешь и дальше выжигать воздух, живым же дышать не надо, — желчно заявил Вальтер, внимательно изучая рисунок из плит на полу в ярком отблеске пламени. — Ее это не убьет. Только задержит.       Эдмунд встал рядом с Мортифлай, усиливая ее заклинание и укрепляя огненный круг собственными чарами. Здесь становилось душно и жарко, как в плавильной печи, вдобавок отвратительно завоняло паленым мясом.       Отрекшаяся закончила плетение чар и тяжело уронила руки. Дух леди Уэйкрест пробовал пройти огненный барьер то в одном месте, то в другом, изрыгая проклятья, но переступить через полосу огня не решался. Даже это зло чего-то боялось.       — Уходим! — рыкнул Вальтер уже на ходу. — И девчонку бросьте! Обуза…       — Себя брось! — огрызнулся Эдмунд, с трудом поднимая на руки обмякшее тело Люсиль. Едва бы тощий парнишка смог бы с такой ношей улепетывать по крутой лестнице с той же крейсерской скоростью, что и мертвый алхимик, но его бедро мазнул светящийся пятнистый бок леопардихи. Ха’лайшес замерла рядом с ним, а Лириэн с другой стороны рванула Эда за рукав, вынуждая опустить свою ношу на спину лоа.       — Быстро! Уходим!       Эдмунд открыл рот, чтобы возразить. Но Лириэн не дала ему этого сделать, в прямом смысле схватив парнишку за шкирку и потащив наверх. Мортифлай замыкала, подволакивая ногу, и то и дело оглядываясь назад.

***

      Буря снаружи утихла. В холодном воздухе пахло мокрой землей и гнилыми листьями, но после вони могильника в подвале дышать хотелось взахлеб и полной грудью.       Усадьба смотрела на них мертвыми провалами окон. Сломанный Икзилминулом орган все так же бесновался, но здесь звук уже не проникал в самое нутро и звучал как испорченный инструмент. Словно демон выбил из него всю инфернальность вместе с пылью.       — Ну и… Что дальше? — спросила Лириэн, вытирая замызганным рукавом кровавые подтеки под носом. Лоа леопарда исчезла, поэтому Люсиль пришлось усадить прямо на землю. Эдмунд пытался закутать ее в свою куртку.       — Дальше — радоваться, что налегке сюда притащилась, — хмуро сказала Мортифлай.       — Мы же не можем так просто это оставить, — вскинулся Эдмунд, придерживая девушку за плечи.       — Очень даже можем, — фыркнул Вальтер. — Убить мы ее не убьем, сами поляжем, как очередные недогерои Азерота, попершиеся в железных латах против дочурки Смертокрыла.       — Все верно, — подтвердила Люсиль, потихоньку приходящая в себя. — Зря я думала, что смогу очистить это место…       — Вот видишь, мелкий, даже она понимает. Остынь. Где тут ближайший постоялый двор? Я не собираюсь сидеть здесь до рассвета. Морти?       — Но она же продолжит убивать! — горячо возразил Эд. — Мы смогли выбраться, а остальные? И рано или поздно она возродится, и тогда…       — Да плевать на остальных! — перебил Отрекшийся. — Вам что, некромантию не преподавали? Она бессмертна, пока стоит дом. Это филактерия. Она будет подыхать, возрождаться, жрать человечишек — и так до конца времен!       — Кстати, как ты понял? — Мортифлай немного удивленно посмотрела на Вальтера. — Точнее, когда?       — Технически после слов пацана, что ее эта дрянь не берет. Это ж элементарно, Морти, — фыркнул Отрекшийся, — рунический круг внизу, твои рассказы про магию друстов и эту распрекрасную семейку, соглашение с выходцем из Темного Мира, привязка ее к одному месту и затворничество. Черта с два она смогла бы удерживать свою маскировку вдали от места призыва Тула. Этот дом и есть ее настоящее тело. Отсюда ее ежесекундное присутствие в каждом уголке…       — Стоп-стоп-стоп! — Мортифлай подняла ладони. — Так какого ты об этом не сказал!       — Я пытался. Но вы ж самые умные, зачем вам кого-то слушать? — саркастично ощерился Отрекшийся. — Ты была слишком увлечена сбором материала к своим почеркушкам.       Икзилминул за плечом чернокнижницы грозно зарычал и с готовностью сделал шаг вперед, реагируя на эмоциональный фон хозяйки, и Вальтер поспешно отпрянул.       — Если мы уничтожим дом, это ее убьет? — пресекла перепалку отреков Лириэн, косясь на подскочившего и раскрасневшегося Эдмунда. Вальтер кивнул и отвернулся. Участвовать в этой нелепой авантюре он не собирался. Мортифлай, наоборот, решительно достала свой ритуальный кинжал, тяжело опустилась на колени и принялась чертить руны призыва.       — Чтобы уничтожить эту махину, твоих сил будет недостаточно, мальчик, — хмыкнула Отрекшаяся, не отрываясь от чертежей. — Ты только подкоптишь дом, а нам надо его выжечь.       — Как будто нам бесы сильно помогут, — с ноткой пренебрежения огрызнулся Эдмунд. — Проще поджечь стрелы Лириэн.       — Это тоже поможет, — согласилась Мортифлай. — А теперь, будь добр, заткнись.       Она заговорила на отвратительном наречии демонов, руны загорались и выплевывали гомонящих уродцев с огромными ушами.       — Ну и дальше что? — насмешливо поинтересовался Вальтер, все так же демонстративно не поворачиваясь к ним лицом. — Эти малыши уж точно ничего не выжгут. Особенно отсыревший после проливных дождей каменный дом.       — Впервые с ним согласен, — кивнул Эдмунд.       — А ну перестали оба! — осматривавшая Люсиль Лириэн резко повернулась к ним и стряхнула с плеча лук. — Нашли время петушиться.       Оставив леди Уэйкрест обниматься с пропахшим гарью рысем, эльфийка подошла к магам.       — Ну?       Мортифлай жестом отправила одного из демонов к Лириэн.       — Твое личное огниво, — пояснила она. — Остальным я рекомендую на пару десятков шагов отойти. Дамочка, я к вам обращаюсь.       Еле слышно вздохнув, цепляясь за загривок Шина, Люсиль с трудом приподнялась на подкашивающихся ногах и поковыляла по гравийной дорожке к склону холма. Оставалось только догадываться, что творилось у нее на душе.       Призванные бесы выстроились неровной линейкой перед усадьбой. Мортифлай встала позади них.       — Ты так в этом уверена? — спросил подошедший к ней Эдмунд. Отрекшаяся вздохнула и закатила глаза.       — Если будешь когда-нибудь в академии магистра Блеклые Сумерки, просто спроси про Салтерил…       На родовое гнездо Уэйкрестов посыпался град магических огненных снарядов. Лириэн не отставала, прицельно пуская по окнам подожженные стрелы. Осыпались разбитые стекла, обваливалась лепнина с фасада, мокрые доски шипели и испускали пар. Вальтер был прав. Все настолько отсырело после дождей, что магам пришлось, кажется, вбухать половину своего магического резерва, чтобы хотя бы что-нибудь занялось. Но как Флайран Салтерил не зря собиралась стать лучшей выпускницей академии Блеклых Сумерек, так и Эдмунду не просто так доверили во время войны с Легионом Фело’мелорн. Сияющая дымка, окутавшая магов, была настолько яркой, что на нее было больно смотреть. Огненная глыба колоссальных размеров с грохотом проломила черепичную крышу главного крыла, выбросив в мглистое небо сноп искр, во флигелях занялись портьеры и картины, пламя пожирало гобелены и деревянные панели стен, разливалось по высохшим половицам, полыхнуло факелом из каминной трубы, когда в центральном холле просел и обвалился пол. Старинная усадьба была построена из добротных камней, но подгнившие перекрытия и тяжелые органные трубы в несущей конструкции подписали ей смертный приговор. Дом стонал и агонизировал, выплевывая из окон и проломов языки оранжевого пламени и снопы искр, долетавшие даже до стоявших перед домом горе-экзорцистов, и над ним, казалось, занималась преждевременная красно-золотая заря.       — Мы спалили фамильную усадьбу основателя Друствара, — тяжело дыша, словно он в одиночку разгрузил гоблинскую баржу с азеритом, резюмировал Эдмунд. — Леди Праудмур будет в восторге…       — День прожит не зря, — желчно поддакнул Вальтер, примостившийся на каменной изгороди и любовавшийся отменным фейрверком издалека.       — В первую очередь мы спасли наследницу этого самого основателя Друствара и зажарили Уэйкрестского лича. Гордись, — Лириэн устало ткнула кулаком парнишку в плечо, провожая его взглядом. — Глядишь, что и обломится. Знакомство в клетке — самое незабываемое.       Посмотрев на отрекшуюся, эльфийка хмыкнула.       — Что вы там говорили про постоялый двор? Не знаю, как вы, а я хочу вымыться, выпить и пару часов поспать, — затянув потуже ремешок колчана, Лириэн двинулась к Эдмунду, который хлопотал над Люсиль.       Мортифлай развеяла заклинание призыва, отпуская бесов обратно в Круговерть. Она теперь не знала усталости, но мысль о постоялом дворе была как нельзя кстати. Махнув рукой Икзилминулу и всем остальным, чернокнижница поковыляла по дороге, периодически оскальзываясь. Живые довольно быстро ее обогнали.       — Ой, да в жопу эти ужастики! — сказала она на незаданный вопрос поравнявшегося с ней Вальтера. — Напишу новый любовный роман.       — И о чем же? — усмехнулся мужчина.       — О том, как молодой и горячий маг огня прибывает в проклятую усадьбу, спасает ее прекрасную хозяйку от поселившегося там зла… — Мортифлай пожевала губами, наблюдая за тем, как Эдмунд поддерживает Люсиль за локоть. — А потом они задорно предаются любовной страсти на органе ее матери.