Мой ужасный Хэллоуин

      Гарри равнодушно смотрел на непримечательный, вполне стандартный, небольшой домик в маленькой магической деревушке на севере Англии. В этом непримечательном домике жил тот, кто обрёк его на жизнь в ненавидящей его семье и приложил руку к убийству отца. Оставалось всего-то пройти немного вниз по улице, постучать в дверь и закончить мучавший его с самого детства кошмар. План был составлен почти идеально и его успех зависел, во многом, от позиции и поведения самого Поттера, а потому он чувствовал определённую...нервозность, что ли. Нельзя сказать, что он боялся, но сердце билось очень быстро, заставляя магию нервно метаться, то вспыхивая, то угасая, а руки почти незаметно подрагивать. Что-то похожее он чувствовал, когда шёл на последний бой с Волен-де-Мортом. Тогда ему тоже казалось, что битва и её окончание сможет поставить точку в войне, которую ему приходилось вести едва ли не с самого рождения.       — Готов? — спросил Драко и сжал руку Гарри, поддерживая так, как может в этот момент.       — Да. Папа прав, пора оставить всё это позади, — уверенно кивнул Поттер и улыбнулся.       В его голосе явно проступала холодная сосредоточенность. Сосредоточенность на гране истерики. Гарри глубоко вдохнул, прикрыв глаза, и выдохнул, собираясь и успокаиваясь. Сейчас эмоции – это не то, что ему нужно. Может когда-то именно они помогли ему одолеть Тома, но с этим противником нужна холодность и отстранённость. Тряхнув головой и собрав собственную магию, Гарри стремительно двинулся к нужному дому, собираясь снова победить. По большей части, самого себя.       Поттер подошёл к двери и только перед простой деревянной преградой отпустил руку Драко, который ободряюще кивнул ему и сам постучал. В доме было тихо и темно, но сомневаться в том, что хозяин небольшого коттеджа внутри не приходилось. Гарри ясно чувствовал за кирпичными стенами слабую пульсацию магии Элфиаса Дожа, которой на мгновение всколыхнулась, а после снова успокоилась, слабо, мерно пульсируя. Долго ждать хозяина дома не пришлось. Дверь открылась спустя всего пару минут и на пороге появился пожилой мужчина в сером костюме. Было очевидно, что он не только не спал, но даже и не собирался. Пока Дож удивлённо рассматривал двоих молодых людей, которые пожаловали к нему этим вечером, сам Гарри размышлял о том, знает ли этот старик, почему они пришли.       — Мистер Поттер и...мистер Малфой. Не ожидал увидеть вас вдвоём, да ещё и на пороге моего дома, — поприветствовал нежданных гостей Элфиас и немного нахмурился. — Чем обязан столь неожиданному визиту? — спросил он.       — Добрый вечер, мистер Дож, — улыбнулся Гарри и изобразил на лице самое доброжелательное выражение, на которое только был способен. — Простите, что мы пришли без приглашения, но мне нужна Ваша помощь. Это касается профессора Дамблдора, сэр, — произнёс он и Дож в тот же момент переменился в лице.       — Прошу, проходите, — засуетился старик, отступая и пропуская гостей в дом.       Элфиас, провожая молодых людей в гостиную, размышлял о том, что могло объединить вместе Малфоя и Поттера, которые мало того, что не ладили в школьные времена, так ещё и сражались по разные стороны баррикад во время войны. Более того, его очень интересовало, что могло заставить их не просто объединится, но и прийти к нему. Оба парня выглядели спокойными и собранными, словно дело, которое привело их сюда, было важным, но от него не зависела чья-то жизнь или безопасность. Такое наблюдение заметно успокаивало.       Впрочем, уже войдя в гостиную и предложив гостям присесть, Дож, как медик, отметил, что магия Гарри находится вовсе не в состоянии покоя. Она собрана и сконцентрирована вокруг своего носителя, будто готовая в любой момент отразить нападение и атаковать противника. Это было очень странно, ведь здесь Поттер был в полной безопасности, да и мало найдётся в мире людей, готовых бросить вызов этому волшебнику. Наблюдая, как молодые маги рассаживаются на диване, Элфиас вдруг поймал себя на мысли, что в таком состоянии Национального Героя Великобритании сюда могло привести только одно давнее решение. Решение, о котором никто и никак не мог узнать.       — Итак, господа, чем я могу вам помочь? — спросил Дож, садясь в кресло напротив дивана.       — Помнится, на свадьбе Билла и Флёр Вы сказали мне, что знали Дамблдора лучше всех, — начал Гарри, но Элфиас поспешил прервать его.       — Позвольте, мистер Поттер, я сказал, что лучше меня его знал только Аберфорт, — уточнил старик, вдруг поймав себя на мысли, что это уточнение было совершенно не нужным и прозвучало, как оправдание на суде.       — Да, я помню, но о таком поступке Альбус бы не рассказал своему брату. Более того, он не рассказал бы о нём никому, кроме близкого друга. Друга, которому он полностью доверял. Того друга, который спас бы его от тюрьмы и даже казни. Он мог поделиться только с тем, кто смог бы разделить с ним всю тяжесть ужасного решения. Вы понимаете, о чём я говорю? — спросил Гарри и вскинул бровь.       Он старался не показывать, как ему больно говорить и даже находиться здесь, рядом с человеком, который когда-то помог ему появиться на свет, многие годы лечил его бабушку, дедушку и даже отца, а после отнял у них жизни, а его самого обрёк на бесконечное одиночество, боль и войну. Дож поджал губы и скрипнул зубами. Он, конечно, понимал, о чём идёт речь, но не мог поверить, что Альбус кому-то рассказал, что предал его. Нет, Дамблдор так сильно терзал себя тем, что произошло той ночью, что никогда не осмелился бы поговорить об этом с кем-либо, тем более с Гарри, который возненавидел бы его за подобное.       — Пока не очень, мистер Поттер, — солгал Дож, уже, впрочем, прекрасно понимая, что это вряд ли поможет.       — А мне вот кажется, что Вы прекрасно всё понимаете, — покачал головой Гарри и глаза его сверкнули, будто кто-то выпустил в комнате непростительное заклинание. — Мне просто интересно, мистер Дож, это была Ваша идея или Дамблдора? Ради чего была уничтожена моя семья? — спросил Поттер и огонь в камине полыхнул втрое сильнее, испугав, сидящего близко к нему Дожа.       Драко тоже заметно вздрогнул из-за резко усилившегося пламени и посмотрел на Гарри. За эти несколько дней, что они провели вместе, рядом друг с другом, Малфой узнал много нового об их Национальном Герое. Поттер, как выяснилось, умел лгать и притворятся, умел эффектно сделать вид, умел даже лживо улыбнуться, чтобы все поверили, что он действительно счастлив. Сейчас он тоже притворялся и делал вид, что спокоен и собран, что смирился, что справился. Драко знал, что это не так, что ему сейчас очень больно, что все силы уходили только на то, чтобы удержать магию в узде и не дать ей совершить оправданную, в общем-то, месть. Малфой хотел бы сейчас взять его за руку и увести отсюда, дать выпустить всё то, что он держит внутри себя, поддержать, но, на практике, это была война Гарри. Драко мог сколько угодно защищать Поттера от чего-угодно, но он никогда не сможет защитить Гарри от него самого и от его прошлого. Как и войну с Волен-де-Мортом, эту войну Герою придётся выигрывать в одиночку.       Элфиас смотрел в глаза одного из самых сильных волшебников современности и знал, понимал, Гарри достаточно просто пожелать и от него ничего не останется. По праву победителя к его собственной магии примешалась и магия Тёмного Лорда и вместе этот коктейль делал Поттера не просто опасным или сильным, почти непобедимым. Впрочем, Дож видел в этом человеке не Героя всея и всех, а маленького мальчика, спокойная и радостная жизнь которого оборвалась в ночь на Хэллоуин 17 лет назад. Он лично очень многое задолжал этому ребёнку, но отдавать долги пока не был готов.       — Я вынужден просить вас обоих покинуть мой дом, — грозно произнёс Элфиас, поднимаясь и хмуря густые брови.       — То есть Вы отказываетесь рассказать мне, за что убили моего отца, сожгли его заживо, а до этого отравили моих бабушку и дедушку, которые доверяли Вам, считали своим другом? Вы отказываетесь объяснить, ради чего наложили на одного из верных домовиков моей семьи проклятье Империус и заставили помочь в Вашем преступлении? — Гарри тоже поднялся и фигура его, как никогда прежде, казалась мрачной и величественной. — Не стоит мне лгать, мистер Дож, я видел своими глазами, что Вы сделали. Вы и Дамблдор, — добавил он и его магия резко взметнулась, показывая состояние своего носителя.       Воздух в гостиной вдруг стал слишком густым и холодным, будто все краски потухли, а тьма сгустилась. Это была та частичка магии Тёмного Лорда, которая теперь стала неотрывной частью магии самого Гарри. Эта частичка ещё помнила, как убивать, пугать, внушать животный ужас и благоговейный трепет. Сам Поттер, впрочем, пугать никого не хотел, просто разозлился. Он прекрасно понимал, что этот разговор не будет лёгким, что ему никто не выдаст правду по первому же его запросу, но это не означало, что он мог и хотел долго терпеть этот бессмысленный лепет.       — Это всё было ради тебя, — сказал вдруг Элфиас и сел обратно в кресло. — Всё для того, чтобы создать идеального Героя – сильного, смелого, жертвенного, способного вдохновлять и бороться до самого конца, способного быть примером и говорить, не произнося ни слова, — старик вздохнул и прикрыл глаза. — Великобритания, да и весь мир, едва справились с Грин-де-Вальдом, а потом вдруг появился Волен-де-Морт. И тот, и другой были последствием ошибок Альбуса Дамблдора и ни одного из них он не смог бы одолеть. Геллерта он слишком сильно любил, чтобы убить, а Волен-де-Морт оказался сильнее и хитрее моего старого друга. Миру нужен был тот, кто остановит войну хотя бы на 100-200 лет, чтобы дать волшебству восстановиться, а людям оправиться, нужен был кто-то, кто сумеет вдохновлять и оберегать даже после смерти. Идеальный символ. Мне пришлось сделать это, чтобы ты мог стать таким, мог стать собой, — Элфиас поднял взгляд на Гарри, который всё также стоял, глядя на него в ответ и ожидая продолжения. — Александр был моим другом. Я искренне восхищался им. Ты даже не представляешь себе, что это был за маг: красивый, статный, умный, сильный, по-настоящему аристократичный, но самое главное он обладал острой интуицией. Когда было произнесено пророчество, я не сомневался, что внук Александра Поттера именно тот, о ком говорится в предсказании, а когда я впервые взял тебя на руки, то сомнения отпали окончательно. Крохотный, едва родившийся, ты обладал сильнейшей магией. Александр хотел увести вас во Францию, подальше от войны и Волен-де-Морта, подальше от судьбы, в которую он никогда не верил, но я-то знал: будущий Герой не имеет права сбегать и жить в безопасности, когда его страна гибнет во тьме чужой ярости. Мне пришлось убить моих дорогих друзей, — покаялся Элфиас.       Он, как вчера, помнил тот его жаркий спор с главой рода Поттеров. Дож всеми силами пытался убедить дорогого друга остаться, дать жизни вести его вперёд, позволить внуку стать тем, кем ему предназначено быть, но Александр был непреклонен. Он думал лишь о том, что Гарри не должен расти под гнётом ответственности, которую, раз уж говорить о войне, должно взять на себя взрослым и умелым магам, а его сын не обязан наблюдать за тем, как его ребёнок рискует своей жизнью ради жизни других. В конечном итоге, Элфиасу пришлось с тяжёлым сердцем признать, что он не способен переубедить друга и остаётся только один выход. Выход, который по сей день отдавался болью в его сердце, но казался ему правильным, единственно верным.       — Вы даже не представляете, как сильно ошибаетесь на мой счёт, — вздохнул Гарри. — Я и Том...два чудовища, способных уничтожать людей лишь силой своего желания. Думаете, мы не похожи? Думаете, он ничего не оставил внутри меня? Он начал свой путь из-за того, что его ненавидели в детстве, а его отец оказался редким гадом. Он убил впервые из мести. Он желал доказать всему миру, что он больше, чем просто полукровка без имени и наследства. Мистер Дож, вы создали такого же монстра из меня. Что, по-вашему, удержит меня от убийства из мести? — спросил он.       — Вся твоя жизнь, — пожал плечами Дож и снова прикрыл глаза. —Да, ты был много лишён в своей жизни, но это научило тебя сопереживать. Да, тебя ненавидели, но это научило тебя любить. Да, ты был слаб когда-то, но это сделало тебя сильным. Придя в мир магии, ты нашёл то, за что хотел сражаться и за что готов был умереть. Ты не способен простить Волен-де-Морта и никогда не полюбишь врага, — довольно жёстко отчеканил Дож.       — Вы снова не правы. Я давно простил Волен-де-Морта, давно принял его, не как своего врага, но как своё отражение. Даже полюбил его, в какой-те степени. Может, не так, как любят мужа, но точно так, как если бы у меня был старший брат, — спокойно ответил Гарри, не обращая особого внимания на удивлённое и даже злое из-за его слов лицо Элфиаса. — Ну а мой отец, чем он Вам помешал?       Гарри, возможно, немного приукрасил свои отношения с Томом и своё отношение к нему. Пусть он никогда не чувствовал к нему любви, тем более такой сильной, но и ненависть он смог отпустить ближе к концу. Смог простить Реддла за всю боль, которую тот ему причинил. Правдой было и то, что Тёмный Лорд, скорее случайно, чем специально, многому его научил, сделал сильнее и умнее. Даже его магия, которая теперь была частью магии самого Поттера, продолжала его учить. Во многом, сейчас он был таким сильным благодаря тому, что Волен-де-Морт незримой тенью стоял рядом и подсказывал, что и как нужно сделать.       — Твой отец никогда не позволил бы тебе сражаться с Тёмным Лордом, после смерти Лили, — сглотнув, всё-таки ответил Элфиас, вспоминая ту жуткую ночь.

Флэшбек

      Элфиас Дож был из того типа людей, которые ненавидят, когда их отрывают от запланированных дел, и уж тем более он не любил, когда кто-то врывается в его спокойный и совершенно законный сон. Впрочем, никто и не позволял себе ничего подобного, ведь среди его знакомых были сплошь воспитанные люди. Альбус Дамблдор, надо полагать, решил пренебречь всеми правилами этикета и воспитания, если учесть, что его патронус разбудил Элфиаса среди ночи и велел незамедлительно явится в Гордрикову Лощину. Ворча себе под нос, Дож стремительно натягивал одежду, потому что и сам прекрасно понимал, что к чему.       Эта ночь наверняка войдёт в историю, ведь сегодня пророчество о пришествии Избранного Героя и падении Тёмного Лорда Волен-де-Морта начало сбываться. Для того, чтобы понять это не нужно было обладать какой-то особенной информацией, достаточно было просто прислушаться к себе. Внутренняя магия каждого волшебника, наконец, распустилась, расслабилась и даже воздух вдруг стал легче, приятнее. В нём больше не было того гнетущего, мрачного тумана, незаметного глаза, но ясно ощутимого всеми внутренними фибрами.       В таких размышлениях Элфиас и вошёл на территорию загородного домика рода Поттеров и сразу ощутил весь ужас ситуации. Некогда хорошо защищённое поместье, сейчас стояло будто голое, здесь ясно чувствовалось присутствие смерти и также ясно ощущалась сильнейшая магия. Магический выброс порвал защитный купол в нескольких местах, а сама земля, кажется, навсегда останется проклятой. То, что чету Поттеров, предали стало очевидно. Дожа это расстроило. Пусть он и ожидал подобного исхода, ведь от судьбы не уйдёшь, от неё не скроешься и не убежишь, как бы сильно не хотелось. Судьбой маленького Гарри Поттера был Тёмный Лорд Волен-де-Морт, также как и для самого Лорда маленький мальчик стал судьбой.       — Элфиас, друг мой, наконец-то, ты здесь! — воскликнул Дамблдор, стояло только Дожу переступить порог «больного» дома. — Пойдём скорее, — Альбус схватил друга за руку и потащил в гостиную дома. — Джеймс...ему немедленно нужна помощь. Бедняжку Лили уже не спасти, но Джеймс ещё жив, — протараторил он, указывая на диван, на котором раскинулся обездвиженный, но всё ещё живой Джеймс Поттер.       Дож бросил обеспокоенный взгляд на своего старого друга и склонился к Джеймсу, хотя в этом и не было необходимости. Старик-колдомедик уже прекрасно знал и понимал, что произошло. Семья Поттеров была очень старой и восходила к древним магам, поэтому не было ничего удивительного в том, что у неё были свои секреты и тайны. Самая большая их тайна заключалась в почти полной неуязвимости к любому виду магии. Поразительный дар. Судя по тому, что Элфиас видел прямо сейчас, Джеймсу нужен день-два и он полностью оправится. Вместе с тем, Дож знал, что оправится этому прекрасному молодому магу не суждено, а потому смотрел на него с сожалением и немым извинением.       Джеймс растеряно смотрел на него в ответ, всё силясь пошевелится и едва-едва шевеля губами, произнося имя своего сына. Голоса у него не было и изо рта вырывалось лишь хриплое дыхание и какой-то сип, в котором с большим трудом Элфиас узнавал имя Гарри и вопрос о том, где Гарри. Дож очень сожалел о том, что этот прекрасный маг больше никогда не увидит своего ребёнка, ведь если дать ему сейчас прийти в себя, то Гарри Поттер, оберегаемый своим отцом, никогда не сможет стать Героем, который так необходим этой стране. Тёмный Лорд ещё жив, он слаб, почти мёртв, но всё-таки жив и, рано или поздно, найдёт способ вернуться. Тогда-то им и понадобится повзрослевший и возмужавший Герой.       — Ну же, Элфиас, мой дорогой друг, помоги ему, — выдернул Дожа из размышлений взволнованный голос Альбуса.       — Гарри здесь? — тихо уточнил Элфиас, отходя от дивана.       — Нет-нет, я счёл за лучшее отправить его пока к тёте и дяде. Они, конечно, магглы, но на данный момент единственные его живые родственники, — ответил Дамблдор и снова обратил свой встревоженный взгляд на Поттера.       — Хорошо. Это хорошо, — пробормотал Дож. — Я не могу помочь Джеймсу, Альбус, и никто не может. Проклятье поразило его мозг и только безграничная любовь к жене и сыну не позволили душе покинуть уже мёртвое тело, — вздохнул колдомедик.       Дамблдор шокировано замер на мгновение, осмысливая услышанные слова, а после вновь заметался по комнате, крича что-то о том, что так нельзя, они обязаны что-то сделать, помочь, спасти, вернуть, ведь у Джеймса сын, нужно немедленно доставить его в Мунго. Элфиас не слушал и на раскинувшегося на диване мужчину старался не смотреть. Он уже знал, что нужно сделать, но сделать это сам был не в состоянии.       — Успокойся, Альбус! — прикрикнул Элфиас, останавливая своего друга. — Его душа застряла и мы должны её отпустить, — произнёс он жёстко и неумолимо.       — Что ты имеешь в виду? — не понял Дамблдор, глядя на друга так, будто видел того впервые в жизни.       — Мы должны уничтожить тело и тогда душа будет свободна и спокойна, — пояснил Дож. — Мы сожжём его и весь дом, чтобы ничто не удерживало здесь душу Джеймса.       — Ты предлагаешь убить его?! — воскликнул Альбус и всплеснул руками. — Убить Джеймса?! Сжечь его живьём?!! — Дамблдор был в ужасе от слов своего старого друга.       — Очнись, Альбус, он уже мёртв! — рявкнул Элфиас и указал на Поттера. — Взгляни на него! В таком состоянии он может существовать вечность и что ты сделаешь?! Отправишь его в Мунго в закрытую палату, как Лонгоботомов?! А что будет с Гарри?!! Если ты объявишь Джеймса живым, но недееспособным, то, по закону, опеку над ним и его сыном возьмут на себя ближайшие родственники-маги. Хочешь, чтобы будущего Героя из пророчества воспитали Малфои?!! — бушевал Дож, размахивая руками.       Альбус замер. Он был так счастлив, когда обнаружил Джеймса живым здесь, в этом доме, пусть и в таком плачевном состоянии. Эта искорка жизни давала Дамблдору надежду. Пусть Лили погибла, защищая своего сына, но у маленького Гарри, который едва ли был в состоянии понять, что произошло этой ночью, всё ещё был любящий отец. Отец, которого нужно спасти. С этой мыслью Альбус позвал того единственного целителя, которому доверял безоговорочно, который был умнее и сильнее всех тех, кого знал профессор Хогвартса. А теперь выходило, что он должен собственными руками уничтожить этот лучик надежды, убить Джеймса.       — Мы должны отпустить его, Альбус, — уже спокойно и тихо повторил Элфиас.       — Но так жестоко... — произнёс Дамблдор, понимая, впрочем, что Дож во всём прав.       — Мы сделаем это вместе, мой друг, и сохраним всё в тайне. Адское пламя уничтожит все следы. Мы должны это сделать ради Гарри и ради всего мира, — скорбно произнёс Элфиас и уверенно кивнул своему другу, которого сейчас толкал на самое ужасное преступление.       — Их запомнят героями. Имена Лили и Джеймса Поттеров останутся в истории и никогда не будут забыты, — заверил Альбус.       Бросив последний взгляд на беспомощного Джеймса, который смотрел на них со смесью ужаса и мольбы и всё силился что-то произнести или хотя бы пошевелиться, старшие маги покинули дом. Более сложного и жестокого решения они не принимали никогда прежде и не примут больше никогда. Из них двоих только Элфиас Дож знал, что они оба на самом деле совершили этой ночью. О Волен-де-Морте можно говорить много всего и он, несомненно, был убийцей, но Джеймса Поттера он не убивал. Глядя на то, как Адское пламя пожирает небольшой дом, колдомедик мысленно молил о прощении у сгорающего в этом пекле Джеймса и не подозревающего ни о чём маленького Гарри. Он сделал это, чтобы спасти мир, и теперь пытался убедить себя, что не слышит полных боли и страдания криков, умирающего ужасной смертью мужчины, который ничего не сделал для того, чтобы заслужить такую участь.

Конец флэшбека

      — Вот как, — тихо произносит Гарри, когда Элфиас замолчал. — Я искренне ненавижу Вас, мистер Дож, так сильно ненавижу, как никогда не ненавидел Лорда, — Поттер достал палочку и глаза его полыхнули почти неприкрытой яростью.       — Ты не убьёшь меня. Это очернит твоё имя, — уверенно сказал Дож, вскидывая глаза на молодого волшебника.       — Я не убью Вас, но не из-за своего имени или статуса, а из-за Драко. Он убедил меня, что смерть далеко не самое страшное наказание, которое может получить человек, — Гарри взмахнул палочкой и в дом тут же аппарировали несколько авроров во главе и с главой Аврората. — Из-за Вас мой крёстный двенадцать лет провёл в Азкабане за преступление, которого не совершал. Полагаю, Вам выделят ту же камеру. Знаете, он говорил мне, что дементоры проплывали рядом каждый день. Возможно, Вас они будут посещать даже чаще, — жёстко произнёс Гарри, когда авроры схватили несопротивляющегося старика.       Дож не сопротивлялся, когда его выводили из дома, потому что понимал: его судьба уже решена. Хитрый Малфой прекрасно понимал, что никаких доказательств его вины нет, а одних только слов будет недостаточно для тех, кто когда-либо захочет навредить Гарри. Понимал Малфой и то, что Поттер просто физически не сможет оставить ситуацию такой, какая она есть. Вместе с тем, авторитета Героя будет достаточно, чтобы убедить Аврорат поучаствовать в этом. Они сыграли на чувстве вины Элфиаса и наверняка теперь имеют массу доказательств, да что там, они имеют его признание. Что ж, очевидно, ему всё-таки придётся понести наказание за свои решения, но даже сейчас он не сомневался, что всё сделал правильно.       — Мистер Поттер, мы всё сделаем тихо. Суд будет закрытым, — отрапортовал главный аврор.       — Спасибо, — тихо ответил Гарри и кивнул.       Когда в доме не осталось никого, кроме него и Драко, Поттер осел обратно в кресло и выдохнул. Наконец-то, ему стало спокойнее. Его семью убили из-за искажённой, психопатической логики ненормального человека. От этого становилось одновременно легче и сложнее. Его путешествие по прошлому, наконец-то, закончилось, и теперь он знал всё. Знал, о чём говорили его родители в последние минуты перед своей смертью, знал, что они его любили и что гордятся им, знал, что отец не винит его в произошедшем, знал, что его бабушка и дедушка также были убиты, знал, что Дамблдор не знал обо всём этом. Оставалось только разложить всю эту информацию по полочкам.       — Гарри, ты как? — осторожно спросил Драко, сев рядом с Поттером и взяв его за руку.       — Пока точно не знаю, но не так плохо, как мог бы быть, — выплыл из своих мыслей Гарри и убрал палочку. — Спасибо. Спасибо, что спас меня и не позволил мне стать тем, кого я бы потом возненавидел, — тихо произнёс Поттер и улыбнулся.       Драко вздохнул и опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Он понимал, что Гарри сейчас нужно время, чтобы разобраться в себе и во всём том, что с ними произошло. Ему нужно было побыть одному, но просто уйти...уйти и ничего не сказать Малфой не мог, а что сказать он не знал. Нужно было что-то сказать или сделать, чтобы не потерять своего ангела, но как и что...может Драко и был хитрым, но тут нужна была искренность. Это сложнее.       — Ты помнишь, я говорил тебе, что очень хочу поймать своего ангела? — спросил Малфой серьёзно и немного хмуро.       — Да, помню. К чему ты это сейчас? — удивился Гарри, на что Драко улыбнулся и поднялся.       — Сейчас я отпущу тебя, mon ange, чтобы ты смог обдумать всё, собраться и решить, что делать дальше, но запомни, когда я поймаю тебя в следующий раз, ты уже никуда от меня не денешься. Я люблю тебя и ты только мой, — очень серьёзно объяснил свои действия Малфой, а после наклонился и коротко коснулся своими губами губ Гарри, чтобы уже через мгновение отстранится и аппарировать прочь.       Гарри растерянно улыбнулся и коснулся кончиками пальцев своих губ. Он был очень благодарен Драко не только за поддержку все эти дни, но и за понимание. Ему действительно нужно было немного времени, а ещё нужно объясниться с Роном и Гермионой, они будут очень злиться. Бросив короткий взгляд на гостиную дома Дожа, Поттер поднялся и отправился прочь. Здесь ему больше нечего было делать. Выйдя на улицу, Гарри глубоко вдохнул и выдохнул, улыбнулся луне, светящей на небе, и спокойным шагом направился вверх по улице сонной английской деревеньки. Мысленно Поттер перевернул, наконец, эту мрачную и порядком надоевшую страницу своей жизни, чтобы смотреть вперёд.