Обеденная история

      Это повторялось уже несколько дней, точное количество которых было не особо важно, ведь их совершенно точно было больше десяти. Заглядывая в общий холодильник редакционного отдела в поисках своего обеда, Азирафаэль неизменно сталкивался с отсутствием своего контейнера. А оглядываясь, он натыкался на издевательские ухмылки двух своих коллег, которые с демонстративным удовольствием доедали остатки его обеда. Первое время Азирафаэль лишь недовольно поджимал губы и уходил, надеясь, что Хастур с Лигуром быстро отстанут от него, когда поймут, что он не собирается играть по их правилам, и найдут себе другую жертву. Почти всем в их офисе было известно о скверных характерах двух айтишников, любящих доставать людей всякими гадостями. А зная о крутом нраве их начальницы, никто не рисковал лишний раз жаловаться на этот дуэт. Азирафаль лично убедился в том, что это бесполезное дело, когда попытался сделать хоть что-нибудь в свою защиту и, не послушав совета Анафемы, отправился в IT-отдел. Ничем хорошим его поход не закончился, а Хастур с Лигуром как будто даже удвоили свои усилия, с деликатностью палача продолжая пытать терпение редактора.       Конечно, Азирафаэль мог бы пожаловаться на происходящее своему старому другу, а заодно и заместителю директора, — Гавриилу. Но это казалось ему слишком низким и подлым приемом, воспользовавшись которым он приобрел бы не лучшую репутацию среди коллег, пусть Хастур с Лигуром и заслужили того, чтобы их поставили на место. Но с каждым днем решительность, с которой редактор отвергал данный способ избавления от проблемы, таяла.       Тяжело выдохнув, Азирафаэль уже собрался было подойти к этой парочке, которая выжидающе смотрела на него с неприятными ухмылками на лицах. Но прежде, чем он решился на отчаянный шаг, в комнату, отведенную под кухню, лениво вплыла длинная фигура начальника отдела маркетинга, о котором по офису гуляли самые разные байки. Упоминая его, все неизменно понижали голос до шепота и называли только его фамилию — Кроули, — будто никто не знал его имени. Сотрудники его отдела и вовсе называли начальника Демоном и нервно оглядывались по сторонам, будто он мог каким-то чудом появиться за их спинами.       Раньше Азирафаэлю никогда не доводилось сталкиваться с этим человеком, да и не больно-то хотелось после того, как он наслушался невероятного количества страшных историй. Конечно, переборов первое впечатление, редактор здраво рассудил, что все эти россказни могут быть сильным преувеличением. Но вот то, что Кроули носил все черное, а так же не снимал темные очки в помещении в любое время суток, подтверждалось. А так же по поведению айтишников, резко поднявшихся из-за стола при появлении Кроули, сразу стало ясно, что Анафема говорила чистую правду, когда упоминала, что когда-то этот самый Кроули был простым работником IT-отдела.       Не чувствуя особого желания выяснять, что могло понадобиться здесь работнику с верхнего этажа, а так же не желая испытывать свою удачу в компании сразу трех личностей с не лучшей репутацией, Азирафаэль со скоростью, допускающей сохранение хоть какой-то гордости и внутреннего достоинства, покинул кухню. Проходя мимо непонятно отчего хмурящегося Кроули, Азирафаэль непроизвольно посмотрел ему в лицо, чувствуя на себе пристальный взгляд. Темные стекла невозмутимо сверкнули в свете лампы, и Азирафаэль, чувствуя себя жутко неудобно из-за невозможности прочитать чужие эмоции, нервно, но довольно искренне улыбнулся и выскользнул за дверь, припустив к своему рабочему месту.       Сосредоточиться на работе оказалось на удивление легко, правда, иногда желудок напоминал о неприятной пустоте, и Азирафаэль только тяжело вздыхал, мечтая о том моменте, когда придет домой и плотно поужинает. В последние несколько дней от голода Азирафаэля спасали Анафема и Ньют, которые делились с ним своими обедами. Но сегодня Анафема взяла отгул в связи с удачным расположением каких-то планет для тех, кто хочет заглянуть в будущее, и у Ньюта не было необходимости заглядывать в их отдел.       Когда Азирафаэль в очередной раз отвлекся от работы, погрузившись в мечты о теплых блинчиках, один запах которых дурманил разум, на его стол приземлился черный стеклянный контейнер без крышки, из контейнера пахло чем-то аппетитным, и желудок редактора поспешил еще раз жалобно напомнить о том, что он пуст. Широко улыбнувшись, Азирафаэль поднял голову, собираясь поблагодарить Ньюта за заботу, но вместо доброго и слегка растерянного взгляда он увидел ледяную непроницаемость темных стекол. Перед его столом застыла невозмутимая фигура Кроули, по выражению лица которого так и читался вопрос: как же меня сюда занесло? Улыбка Азирафаэля медленно начала увядать.       — Что это? — подозрительно нахмурился редактор, быстро взглянув на контейнер и вновь сосредоточив взгляд на мужчине перед собой.       — Еда, — как-то досадливо дернув плечом, рыкнул в ответ Кроули. Азирафаэль даже был почти уверен в том, что тот закатил глаза, прежде чем ответить. — Грибная запеканка, — с какой-то показной расслабленностью засунув ладони в передние карманы узких джинс, спокойнее прибавил Кроули.       Моргнув, Азирафаэль снова подозрительно посмотрел на содержимое контейнера, а затем на Кроули. Соблазн принять столь неожиданную помощь был велик, но здравомыслие не спешило отступать, заставляя задаваться вопросами. Они с Кроули не были даже знакомыми, не говоря уже о том, чтобы быть друзьями, которые выручают друг друга в трудных ситуациях. Было абсолютно не ясно, какую именно цель преследовал Кроули, действуя столь странно. И первым правдоподобным ответом, который пришел в голову Азирафаэлю, было предположение, что это очередная шутка или что-то в том же роде. Еда вполне могла быть чем-то подправлена, и хорошо, если просто пересолена, а не что похуже. В конце концов, Кроули когда-то был коллегой Хастура и Лигура, а потому вполне мог когда-то участвовать в их гадостях, и продолжать это делать сейчас. Не зря же о нем ходило столько жутких историй.       — Еш-ш-шь! — вдруг резко подавшись вперед, совершенно по-змеиному прошипел Кроули, когда Азирафаэль открыл рот, собираясь вежливо отказаться. — Или я прос-с-сто выкину это в окно, — с явным раздражением заявил мужчина, после чего развернулся и в несколько широких шагов добрался до лифта, оставив Азирафаэля наедине с той смесью чувств, которые в нем вызвало поведение этого странного человека. Вероятно, слух о том, что у Кроули было не все в порядке с головой, тоже оказался правдой.       Как только Кроули скрылся в лифте, по помещению начали расползаться шепотки остальных работников, которые все это время удачно делали вид, что они невероятно заняты своей работой. Слегка покраснев, Азирафаэль в очередной раз уставился на еще теплую запеканку перед собой и, успешно игнорируя заинтересованные взгляды, поддался соблазну и вытащил вилку. Грибная запеканка оказалась поразительно вкусной.

***

      Все утро следующего дня Азирафаэль чувствовал на себе множество заинтригованных взглядов, от которых он неуютно передергивал плечами, надеясь на то, что вчерашний инцидент скоро забудется. Как ни удивительно, но Анафема, от которой Азирафаэль ожидал первого критического удара по его самообладанию, молчала и даже ни единым жестом не выдала желания обсудить случившееся. В то, что девушка ничего не знает, Азирафаэль не поверил бы даже в том случае, если бы это помогло каким-то неведомым способом остановить Апокалипсис. Анафема знала и молчала, и вопреки всей логике, это нервировало Азирафаэля еще сильнее. И чем ближе подбирался обеденный перерыв, тем напряженнее становился редактор.       Сегодня Азирафаэль решил вообще не брать с собой обед, надеясь успеть поесть в кафетерии расположенном на первом этаже их здания. Утром он зашел на кухню только для того, чтобы узнать, забрал ли Кроули свой контейнер, который Азирафаэль помыл и оставил на столе. Контейнера не было, и Азирафаэль поймал себя на том, что его как-то даже расстроил этот факт. Но он изо всех сил не желал признаваться себе, что уже позволил своим мыслям добраться до желания познакомиться поближе с начальником отдела маркетинга. В конце концов, никто не запрещал проявлять доброту и помогать незнакомцам, с которыми ты работаешь в одном офисе. Может, Кроули таким образом поддерживал равновесие, чтобы окончательно не прославиться в качестве жестокого и бессердечного мучителя. Азирафаэль лишь попался под руку в подходящий момент, не более того.       — Брось эту затею, Ази, мы с Ньютом не оголодаем, если снова поделимся с тобой, — прерывая ход мыслей Азирафаэля, мило улыбнулась Анафема, когда они вдвоем двинулись к лифту.       — Ты очень добра, дорогая, — рассеянно улыбнулся Азирафаэль, быстро взглянув на девушку. — Но я не хочу злоупотреблять вашей дружбой, — поспешно прибавил он и шагнул в наполненный людьми лифт.       Анафема недовольно фыркнула, шагнув следом, но промолчала, не желая вести разговор в тесном помещении, полном любителей погреть уши. Азирафаэль, знавший о нелюбви мисс Гаджет к разговорам в лифте, облегченно выдохнул. Но в следующую секунду снова напрягся, затылком чувствуя на себе чей-то изучающий взгляд. Вертеть головой в поисках владельца этого взгляда в переполненном лифте Азирафаэль не рискнул, но в его голове упорно заскреблась мысль, что так смотреть мог только один человек. К ней тут же присоединилась другая, уверяющая разум в том, что его взгляд заметил огненные волосы Кроули, когда двери только открылись. Сглотнув, Азирафаэль постарался загнать все эти предположения в самый темный уголок мозга и как ошпаренный выскочил на первом этаже, стоило только дверям разъехаться в стороны.       Махнув ему рукой, Анафема двинулась к пустующему столику, а Азирафаэль поспешил к кассе, у которой уже собралась внушительная очередь, продвигающаяся достаточно быстро. Редактор облегченно выдохнул и даже позволил себе подумать о том, что сегодня он наконец-то сможет нормально поесть, оставив надоевших айтишников с носом, но тут очередь вдруг застыла, люди заволновались, а затем перестали скрывать свое возмущение. Не понимая, что именно произошло, Азирафаэль шагнул немного в сторону, глядя вперед, и раздосадовано застонал, увидев перед кассой Хастура и Лигура, пытавшихся что-то втолковать растерянному парнишке, на лице которого отчетливо читалась паника.       — Вельз совсем распустила этих недоумков, — внезапно произнес хриплый голос за спиной Азирафаэля, отчего тот вздрогнул, шарахнувшись в сторону.       — Ми-мистер Кроули? — с каким-то напряженным облегчением пробормотал Азирафаэль, наткнувшись взглядом на уже знакомую темноту стекол.       — Мистер Фэлл, — вздернув левую бровь, насмешливо отозвался мужчина, уголок его губ изогнулся в усмешке, когда Азирафаэль удивленно похлопал глазами. Он совершенно не ожидал того, что этот человек знает его имя, хотя при недолгом размышлении это не становилось чем-то поразительным, ведь табличка с именами стояла на столе каждого работника. — Приятного аппетита! — Без предисловий вручив Азирафаэлю очередной черный контейнер, Кроули скривил губы в каком-то слабом подобии улыбки и двинулся сквозь толпу, вновь не позволив Азирафаэлю сказать что-то в ответ.       Люди буквально отскакивали от Кроули, провожая его худую фигуру испуганно-заинтересованными взглядами. Кроули же будто не замечал окружающих и, плавно покачивая бедрами, скрылся в лифте. Но Азирафаэль мог бы поклясться, что прежде, чем двери успели закрыться, мужчина спустил свои очки на кончик носа и подмигнул ему. Предчувствуя расспросы Анафемы, Азирафаэль широко улыбнулся и поспешил к столику, где сидела молодая пара, которая видела все случившееся. Дело определенно было не в равновесии добра и зла.

***

      В следующий раз Азирафаэль снова положился на возможность поесть в кафе, наивно веря, что столкновение с айтишниками может не повториться. Но на его несчастье, Хастур и Лигур не просто снова оказались у него на пути, но еще и работали за кассами с таким выражением лиц, что даже демоны показались бы не столь страшными в тот момент. Окончательно отчаяться Азирафаэлю не позволил вновь появившийся из ниоткуда Кроули.       Он в два раза быстрее всучил Азирафаэлю контейнер и скрылся в толпе, не проронив ни слова. Редактор успел только заметить неестественную бледность чужого лица, измятую одежду, которая до этого всегда выглядела безупречно выглаженной, и растрепанные огненные волосы, явно кое-как приглаженные пальцами. Сбитый с толку таким поведением всегда расслабленного Кроули, Азирафаэль добрался до столика, за которым его ждали Ньют с Анафемой, и опустился на свободный стул.       — Говорят, Вельзевул узнала о том, что вчера двое из ее сотрудников издевались над новеньким кассиром, и из-за этого половина офиса осталась голодной. Теперь эта парочка будет неделю работать тут, — внезапно сообщила Анафема, пока Азирафаэль с преувеличенным вниманием открывал контейнер.       — Не просто кто-то, а сам Демон, — пережевывая свой обед, доверительным тоном поведал Ньют. — Он зашел вчера к начальнице ближе к концу дня, и они ушли вместе. А сегодня утром она опоздала на целый час. Думаю, между ними что-то есть. — Последнее предложение он сказал настолько уверено, что Азирафаэль невольно нахмурился и отодвинул от себя обед, внезапно потеряв аппетит.       — Если это так, то это объясняет, почему он оказался в другом отделе, да еще и его начальником, — будто не замечая того, с каким кислым видом сидел Азирафаэль, продолжила тему Анафема. — Хотя нельзя сказать, что он плохой начальник. Садист с непростым чувством юмора, возможно, но как начальник — очень даже неплох. Ведь, несмотря на все жалобы его сотрудников, все они получают то, что заработали, все премии и штрафы весьма справедливы. Дисциплина у него такая, что любому начальнику впору позавидовать, а процент выполненной работы всегда выше, чем в любом другом отделе.       — Еще несколько дней назад ты возмущалась тем, как он поступил с Мэри, доведя ее до слез придирками, — хмыкнул Азирафаэль, пытаясь убедить себя в том, что его совершенно не беспокоит то, что у Кроули могут быть какие-то отношения с начальницей IT-отдела. В конце концов, у него не было никакого права на эту глупую и бессмысленную ревность к малознакомому человеку.       — Ну, его заслуг это не отменяет, ведь кроме угроз он обычно ничего не предпринимает, — рассудительно пожала плечами Анафема, почти не глядя утирая салфеткой подбородок своего парня.       — Как будто кто-то рискнет проверить подлинность этих угроз, — пробурчал себе под нос Ньют.       — Я лишь говорю, что как начальник он хорош, но как человек — сущий демон, которого сможет выдержать только такой же демон, как, например, Вельзевул, — оставив комментарий парня без внимания, невозмутимо продолжила Анафема. — Не стоит доверять его хорошим делам, он их явно делает ради какой-то цели. Очищение кармы, как минимум.       Согласно покивав, Азирафаэль все-таки потянулся за едой, решив не мучить себя еще и голодом. Он прекрасно понял, на что именно намекала мисс Гаджет, но вот поверить в то, что поведение Кроули может объясняться настолько просто, никак не желал. Азирафаэль был уверен, что эта странная помощь не была бескорыстной, но и никаких гадких целей не преследовала. Чтобы не накручивать себя еще больше, Азирафаэль решил поговорить с Кроули, если судьбе будет угодно вновь столкнуть их друг с другом. И это элементарное разрешение столь непростой ситуации казалось чрезвычайно правильным.

***

      Азирафаэль задержался на несколько минут, раскладывая бумаги так, чтобы они не перепутались. Анафема, как и большая часть остальных редакторов, уже ушла на обед, и к лифту Азирафаэль подходил в полном одиночестве. В лифте же оказалось на удивление пусто, не считая одной знакомой фигуры в черном. Азирафаэль почему-то не сумел сдержать улыбки, шагнув внутрь.       — Добрый день, мистер Кроули! — радостно поприветствовал его редактор, абсолютно не ощущая неловкости, которой здесь было самое место, ведь Азирафаэль уже несколько раз съедал обед этого человека.       — Привет, ангел! — отозвался в ответ мужчина, отлипнув от стены, к которой он прижимался плечом. — Снова надеешься на удачу? — изогнув бровь, насмешливо поинтересовался он.       — Раз ты здесь, то мне не нужно надеяться, мой дорогой, — рассмеялся в ответ Азирафаэль, как-то упустив из виду явно неуместные обращения и опущенные формальности.       — Значит, я могу соблазнить тебя обедом? — ухмыльнувшись, насмешливо уточнил Кроули, но Азирафаэль удивительно четко понял, что взгляд за невыразительными стеклами был напряженно-выжидающий, как у змеи перед атакой.       — Только если ты в этот раз составишь мне компанию, а не сбежишь, как обычно, — сам толком не понимая, откуда в нем взялось столько смелости, уверенно ответил Азирафаэль.       Кроули промолчал, но, выйдя из лифта, цепко ухватил Азирафаэля длинными пальцами за предплечье и сразу же направился к столику у окна, за которым сидела компания молодых людей. Но стоило только Кроули появиться в их поле зрения, как все тут же похватали свои вещи и скрылись в противоположном направлении. Азирафаэль хотел было возмутиться и сказать, что можно было бы занять пустой стол, а не пугать молодежь, но посчитал это бесполезным, поскольку Кроули вряд ли волновало, насколько уместны и правильны его действия.       Неловкости, как это ни поразительно, так и не появилось. Они как-то подозрительно легко нашли нейтральную тему для беседы, за которой Азирафаэль не заметил, как прошел целый час, отведенный под обед. В какой-то момент он заметил шокированные взгляды Ньюта и Анафемы, пока Кроули рассказывал о звездах, но Азирафаэль лишь пожал плечами и вернул внимание своему собеседнику. О своем желании узнать, зачем Кроули принял участие в его досадной неприятности с обедом, Азирафаэль так и забыл.

***

      После того самого первого совместного обеда с Кроули, это стало нормой, своеобразной традицией. Они редко, точнее никогда, не пересекались во время работы, до нее или после, но каждый обед проводили вместе за приятной беседой обо всем и ни о чем. Кроули оказался на удивление эрудированным собеседником, способным поддержать любую тему, начиная от обсуждения погоды, и заканчивая историей любого века. Каким-то неведомым образом в его голове сочетались знания из самых разнообразных областей, и Азирафаэля это приятно подкупало. И для себя он окончательно решил, что Кроули занял место начальника заслуженно, а не потому, что состоял в близких отношениях со своим бывшим начальством.       Чем дольше они общались, тем очарованнее ощущал себя Азирафаэль. Со скрипом, но он признался себе, что умудрился влюбиться в этого противоречивого человека. А по офису продолжали гулять леденящие душу истории о Демоне, Азирафаэль неизменно ловил на себе любопытные взгляды, и даже пару раз слышал, как кто-то рассказывал кому-то, что Кроули приворожил его каким-то зельем. Анафема восприняла эту сплетню чересчур серьезно и устроила Азирафаэлю какую-то проверку на содержание в организме каких-либо посторонних веществ. Как выяснилось позже, кто-то поговаривал, что Кроули отравил своего предшественника, после чего занял его место. Азирафаэль, ни секунды не колеблясь, сообщил Анафеме, что это полная чушь, сам толком не понимая причины своей уверенности. Но то, что Кроули опасен, было слишком очевидно. И лишь больше притягивало к нему.       — Порой хочется сбежать от всего этого куда-нибудь на Альфу Центавра, — с какой-то обреченной усталостью сообщил Азирафаэлю Кроули в один дождливый день. И тогда Азирафаэль впервые задумался над тем, насколько же изнуряющей является работа Кроули. Ему приходилось тратить невероятно много сил, чтобы его отдел продолжал отличаться высоким уровнем профессионализма и исполнительности, а в качестве благодарности он получал лишь испуганные взгляды и злобные сплетни за своей спиной. Конечно, Кроули вряд ли оценил бы жалость к себе, но Азирафаэль не мог не проникнуться к нему долей восхищения, смешанного с сочувствием.       В тот же день уже после работы Азирафаэль случайно заметил Кроули под навесом. На улице все так же лил дождь, люди раскрывали зонты и торопились под очередное укрытие, а Кроули продолжал мерзнуть, оставаясь на месте и с преувеличенной драматичностью глядя куда-то вперед. Азирафаэль никогда не простил бы себя, если бы прошел мимо. И пока они шли до квартиры Кроули, которая оказалась не так уж далеко от офиса, Азирафаэль узнал о том, что именно сегодня Кроули был вынужден оставить свою машину в автомастерской, поскольку тянул до последнего с ремонтом, не доверяя автомеханикам. А так же вдоволь наслушался историй о мадам Трейси — соседке Кроули, решившей, что забота о нем является ее прямой обязанностью. В тот день Азирафаэль понял, что Кроули не только вкладывает слишком много в свою работу, но и ужасно одинок.       — Спасибо, ангел! — Уже ставшее привычным прозвище прозвучало как-то слишком мягко. Кроули неуверенно переступил с ноги на ногу, словно пытаясь решиться на что-то, но больше так ничего и не прибавил, неловко махнув на прощение рукой и скрывшись в своем подъезде. И Азирафаэль не нуждался в ведьмовских талантах Анафемы, чтобы четко осознать, насколько сильно он влип.       Приятным бонусом к общению с Кроули шло отсутствие внимания Хастура и Лигура. Должно быть, этот дуэт знал о дружбе Кроули с их начальницей, а потому старался лишний раз не попадаться ему на глаза. Однако насовсем избавиться от неприятных столкновений с айтишниками не получалось. Иногда они подлавливали Азирафаэля одного и старательно выводили из себя, к счастью, не прибегая к действиям, ограничиваясь лишь оскорблениями и угрозами. Было неприятно, но достаточно терпимо.       Но в один прекрасный день изменилось и это: Хастур почему-то появился один и сразу же направился в их с Кроули сторону. Азирафаэль уже привычно напрягся, но расслабленно развалившийся на стуле Кроули вдруг плавным движением поднялся на ноги и с оскалом, которого испугался бы даже адский цербер, двинулся навстречу замершему Хастуру. О чем эти двое беседовали, Азирафаэль так и не понял, но по злому взгляду Хастура понял, что тому явно не понравился результат их небольшого разговора. Кроули вернулся за стол буквально через минуту и вновь растекся по своему стулу, будто тот был троном. На тонких губах играла довольная улыбка, которая ему удивительно шла, и Азирафаэль в который раз пожалел о том, что за темными стеклами не видно чужих глаз. С того дня Хастур с Лигуром окончательно отвязались от Азирафаэля, но тот никак не мог понять, что именно послужило тому причиной, хоть и был благодарен Кроули (в его участии в этом деле он не сомневался).       Спустя два дня Анафема все же рассказала о том, что Лигур отравился и попал в больницу. Ничего серьезного, просто какое-то растение, яд которого не опасен в больших количествах, но все терялись, пытаясь понять, как это могло случиться. Сами Лигур и Хастур рассказывали о какой-то случайности, но им, конечно же, никто не верил. Многие считали, что кто-то таким образом решил отомстить парочке за все их подлости. Анафема явно считала так же, выразительно глядя на Азирафаэля. И он прекрасно понимал намеки девушки, но так и не решился обсудить этот случай с Кроули.       — У него явно проблемы с головой, я бы даже сказал, что он какой-то дикий, но все-таки хороший работник, — с ходу сообщил Гавриил, стоило только Азирафаэлю просто заикнуться о начальнике отдела маркетинга. — Вельз подала документы на его перевод в другой отдел без его согласия, потому что считала, что в ее отделе он хоронит свой нестандартный подход к работе. Она была права, хотя я до сих пор сомневаюсь, что занимаемая им ныне должность по нему. — Больше Гавриил ничего не прибавил, а Азирафаэль не рискнул продолжить разговор на эту тему, боясь вызвать у друга подозрения и ненужные расспросы.       В общем, знакомство с человеком, имя которого приводило всех в благоговейный трепет, стало лучшим из того, что произошло в жизни Азирафаэля за последний год. Им было легко вместе, точно они знали друг друга не несколько недель, а как минимум шесть тысяч лет. А сложность характера Кроули не могла не интриговать, и Азирафаэль даже начал бояться того, как быстро легкая влюбленность перерастала во что-то более крепкое. Что же чувствовал сам Кроули, и почему он продолжал общение с ним, Азирафаэль так и не сумел понять. Хотя в те дни, когда они вместе шли к остановке и при этом просто молчали, ему начинало чудиться, что его чувства взаимны. Наверное, дело было в какой-то легкой полуулыбке, украшающей тонкие губы в такие моменты, а еще то, что Кроули совершенно не было необходимости идти на остановку, ведь его машина оставалась на парковке у офиса, и ему приходилось возвращаться обратно, когда Азирафаэль садился в автобус. Однако хотелось хоть какой-то определенности, чтобы неспокойное сердце не замирало в груди каждый раз, когда длинные пальцы случайно касались его, и чтобы не перехватывало дыхание от искренних улыбок и негромкого смеха, которого удостаивался только Азирафаэль. Однако решиться на серьезный разговор было крайне трудно, потому что ему совершенно не хотелось терять то, что уже было между ними из-за призрачной надежды на что-то большее. В конце концов, быть другом такого человека уже могло считаться достаточным.       Все решилось во время очередного обеда не без помощи вездесущей мисс Гаджет, которая уверенно подошла к их столику, чуть ли не насильно ведя за собой упирающегося Ньюта.       — Вы не против, если мы присоединимся, а то все столики заняты, — вежливо улыбнувшись, произнесла Анафема, уже опускаясь на пустой стул. Азирафаэль даже заподозрил, что девушка специально пришла немного позже, чтобы воспользоваться данным предлогом. — Я Анафема, а этой мой парень — Ньют, — спокойно произнесла девушка, пока ее парень медленно обходил стол со стороны Азирафаэля, чтобы опуститься напротив мисс Гаджет.       — Энтони Кроули, — будто делая огромное одолжение, отозвался Кроули, Азирафаэль даже вздрогнул от неожиданности, услышав его имя.       — Энтони? — подняв брови, воскликнул Ньют, выразив всеобщее изумление.       — Что, не слишком по-демонски? — усмехнулся в ответ Кроули, откинувшись на спинку своего стула. — Сомневаюсь, что давая мне имя, мои предки могли предполагать, что меня будут называть Демоном. А менять его, слишком много мороки, — с прежней насмешливостью заключил Кроули, напряженно замерев в своей расслабленной позе.       — Не нужно его менять, тебе и так идет, дорогой, — поспешил высказаться Азирафаэль, понимая, что через секунду-другую Кроули может просто замкнуться, а затем начать шипеть. За столь непродолжительный период общения, Азирафаэль успел заметить, что шипение было у Кроули чем-то вроде защитной реакции, когда он нервничал или чувствовал себя уязвимым.       — Тебе тоже, ангел, — дернув уголком губ в благодарной улыбке, рассеянно отозвался Кроули, по-прежнему блуждая взглядом по скатерти на столе.       — Это правда, что вы отравили предыдущего начальника своего отдела? — будто не понимая всей опасности своего положения, вдруг спросила Анафема. Бедный Ньют, явно почуяв взрывоопасность момента, пододвинулся к напрягшему Азирафаэлю, уже готовому осадить девушку.       — Этот урод, конечно, заслужил, но это был не я, и не отрава, а всего лишь рак желудка, — прежде, чем Азирафаэль успел что-либо сказать, отозвался Кроули. К удивлению всех присутствующих, мужчина улыбался. — Неужели эта сплетня все еще популярна? Я думал, она уже давно канула в Лету.       — Многие считают, что вы заняли свою должность нечестным путем, — пожала плечами Анафема, и с некоторой долей удивления Азирафаэль заметил, как она расслабленно опустила плечи. Что ж, она явно понимала, насколько рисковала, заводя об этом разговор, но все равно не стала отступать.       — Я всего лишь вовремя подсуетился, мисс Гаджет, — рассмеялся в ответ Кроули, повернув голову в сторону собеседницы. — Видите ли, я случайно обнаружил, что мой предшественник вместе с половиной отдела занимался грязными делишками. Не будем вдаваться в подробности минувших дней, скажу только, что их деятельность была крайне омерзительна. Они хотели, чтобы и я в этом участвовал, а я не хотел. Теперь приходится быть крайне внимательным, чтобы подобная история не повторилась, иначе будет скандал, который не принесет компании ничего хорошего.       На какое-то время между ними воцарилась тишина. Каждый переваривал столь упрощенную и предельно сжатую историю, явно наполненную куда большими проблемами, чем показал Кроули. Но даже Анафема не рискнула копать глубже, явно думая о том, что слухи извратили действия Кроули непозволительно сильно. Сам Кроули как-то маньячно улыбался, будто надеясь этим спугнуть их и заставить забыть всю правду, Ньют даже предположил, что многие слухи о Демоне пустил он сам, чтобы не показать себя слишком хорошим человеком, но благоразумно решил не делиться этой мыслью вслух. Азирафаэль же просто смотрел на этого удивительного человека и тонул в своих чувствах к нему, заигравших новыми красками.       — А Лигур? — все же прервав молчание, негромко спросила Анафема, быстро покосившись в сторону мгновенно нахмурившегося Азирафаэля.       — Кто-то должен был поставить на место этих недоумков, — дернув плечом, отозвался Кроули. — Знаю, ангел, ты против насилия и прочего в том же роде, но я их не принуждал воровать чужую еду из холодильника чужого отдела, — прибавил он, взглянув на Азирафаэля сквозь свои неизменные очки, но тот был почти уверен, что взгляд за непроницаемой чернотой был слегка виноватым, но достаточно дерзким и уверенным.       — Если что, Ази кормит уток в Сент-Джеймском парке каждое воскресное утро, он любит пьесы Шекспира и походы в театр в общем, а так же ему нравится, как готовят в Ритце, но он там не был уже год, — без каких-то видимых на то причин, внезапно сообщила Анафема. Ньют задумчиво замер с открытым ртом, определенно не понимая действий своей девушки, а Азирафаэль, слегка покраснев, хотел было что-то сказать, но его вновь опередил Кроули, неуверенно протянув:       — Не думаю, что это хорошая идея! — Ньют и Азирафаель синхронно нахмурились, осознавая лишь то, что эти двое явно были на одной волне и прекрасно понимали друг друга.       — Все получится, Энтони! — мягко и по-доброму улыбнулась Анафема. — Если не веришь мне, то верь звездам, — наклонившись вперед, заговорщицки прибавила она, будто эти слова могли дать ответ на любой вопрос. Почувствовав на себе задумчивый взгляд, Азирафаэль пришел к выводу, что своими словами Анафема вполне могла спустить с поводка опасного зверя. Вот только этот вывод так и не помог Азирафаэлю понять суть разговора. Ему оставалось только ждать.

***

      Первые несколько дней напряженного ожидания прошли впустую: ничего не изменилось, за исключением того, что пару раз во время обеда к ним присоединялись Ньют с Анафемой. Кроули недовольно кривил губы, неохотно отвечая на расспросы девушки, но Азирафаэль готов был поклясться на коллекции Нечестивых Библий, что он вел себя так только ради сохранения своей демонической репутации и из-за недовольства своей откровенностью при первом разговоре. Однако с уверенностью можно было сказать одно: Кроули подпустил к себе Анафему немного ближе, чем остальных людей, но все еще держал достаточно далеко. Когда Кроули не было рядом, Анафема делала какие-то неоднозначные намеки, бормотала что-то об ауре и прочей оккультной чепухе, от которой Азирафаэль был весьма далек и лишь рассеянно кивал, постепенно расслабляясь, ведь ничего не менялось. Они с Кроули продолжали болтать за обедом и молчать во время прогулок до остановки. Вот только в последние дни Азирафаэль все чаще ловил на себе его задумчивые взгляды, но старался лишний раз не думать об этом.       Можно сказать, что все разрешилось в воскресное утро, когда Азирафаэль привычно гулял возле пруда, бросая уткам хлебные крошки, и думать забыл о непонятном диалоге Анафемы и Кроули. Его мысли рассеянно кружили вокруг одного взрывоопасного человека, разгадать которого казалось невозможным, хоть Азирафаэль уже и знал о нем очень много. Однако этих знаний было достаточно только для тайных влюбленных вздохов и романтических мечтаний, в которых он не позволял себе заходить дальше поцелуев, стыдливо краснея от одной такой мысли и боясь выдать себя, когда его взгляд невольно задерживался на искривленных в улыбке губах.       — Привет, ангел! — возвращая замечтавшегося Азирафаэля с небес на землю, радостно воскликнул до дрожи знакомый хрипловатый голос. Азирафаэль резко повернулся влево и замер, молча глядя на приближающегося к нему мужчину. — Вот решил сегодня прогуляться и заметил тебя. Не будешь против моей компании? — остановившись в нескольких шагах от редактора, с напряженной улыбкой произнес Кроули.       — Конечно, нет! Всегда рад видеть тебя, мой дорогой! — спохватившись, поторопился ответить Азирафаэль, улыбаясь настолько широко и радостно, насколько только мог.       Кроули раскованно повел плечами и медленно повернулся к уткам. Диалог возник сам собой, и это воскресное утро стало в несколько раз лучше. Их прогулка по парку плавно перетекла в очередной совместный обед, от которого Азирафаэль не смог отказаться, услышав от собеседника столь знакомое и, можно сказать, личное: «Позволь соблазнить тебя обедом!» Ответить отказом на это было чем-то невыполнимым, и даже недолгая, но буквально адская поездка на антикварной Бентли Кроули не испортила настроение Азирафаэля. Ведь мужчина выбрал не просто какое-то обычное кафе, которых было предостаточно, а привез их прямо к Ритцу, где каким-то чудом для них нашелся свободный столик.       В ресторане Кроули больше молчал, почти не ел и как-то напряженно смотрел на Азирафаэля, будто пытаясь на что-то решиться. Азирафаэль чувствовал себя совсем немного неловко, потому что даже очки не мешали ему понять, что все внимание Кроули сосредоточено на нем. Большую часть обеда Кроули провел в одной позе, наклонившись вперед и подперев кулаком подбородок. Несколько раз он выпрямлялся только для того, чтобы усмирить недовольство Азирафаэля и впихнуть в себя немного еды, которую тут же заливал кофеином. В один из таких моментов Азирафаэль несильно сжал его сухую ладонь, поражаясь собственной смелости и надеясь на то, что Кроули не воспримет этот жест как-то оскорбительно и хоть немного расслабится. Кроули вздрогнул, но вопреки опасениям Азирафаэля, не только не убрал руку, но и медленно, с долей неуверенности переплел их пальцы, наблюдая за собственными действиями с какой-то отстраненностью, будто не веря в происходящее. И когда Кроули поднял голову, вновь глядя на него сквозь непроницаемые стекла очков, Азирафаэль не смог удержать нежную улыбку, в которой против его воли растягивались губы. Получив в ответ поразительно мягкую улыбку, Азирафаэль предельно четко понял, что конкретно в этот самый миг между ними все как-то незаметно изменилось. Но копаться в себе и искать тайный смысл в чужих действиях, портя этим столь прекрасный день, Азирафаэль не собирался.       — Знаешь, ангел, у меня абсолютно случайно оказались два билета на постановку «Гамлета» этим вечером, — негромко проговорил Кроули, наклонившись вперед настолько, что теперь почти лежал на столе. — Я думал отдать их мадам Трейси, но, может, ты хотел бы…       — С большим удовольствием, мой дорогой, — перебивая неловкое бурчание Кроули, поспешно ответил Азирафаэль, стараясь не задумываться над тем, откуда у Кроули могли оказаться билеты и почему именно на сегодня. Внутренний голос попытался было заикнуться об Анафеме, но Азирафаэль оставил эту мысль без внимания, сосредоточившись на удивительном человеке, сидевшим перед ним.       Их обед закончился прогулкой и очередным разговором обо всем в Грин-парке. И медленно двигаясь по дорожкам, они не разжимали рук, идя рядом и иногда соприкасаясь плечами. Кроули больше не был напряжен и почти перестал нервно коситься по сторонам, будто опасаясь того, что кто-то мог рассмеяться над его безмятежностью. С его лица не сходила мягкая, абсолютно довольная улыбка, и Азирафаэль улыбался в ответ, думая о том, что ради вечности этого мгновения стоит отдать все на свете.       Оказавшись в «Глобусе» Азирафаэль на время полностью погрузился в тот детский восторг, который теплыми волнами накрывал любого с головой, когда какая-то заветная мечта вдруг исполнялась. Он почти без передышки говорил о первом театре шекспировских времен, затем о самом Шекспире и его произведениях, совсем не замечая той нежности, с которой за ним наблюдал Кроули, все крепче сжимая его ладонь своими длинными пальцами, чтобы скрыть их взволнованное подрагивание. Кроули совершенно не обращал внимания на толпу, которая была вокруг, почти не видел того, что творили на сцене актеры, любуясь светящимся от радости и восхищения Азирафаэлем.       — Потрясающе, верно, дорогой? — хлопая вместе со всеми, когда актеры вышли на поклон, восторженно проговорил Азирафаэль.       — Абсолютно верно, ангел! — еще более хриплым голосом ответил Кроули, все так же глядя лишь на него.       Не переставая хлопать и улыбаться, Азирафаэль быстро повернул голову в сторону своего спутника и замер, застигнутый врасплох ласковым взглядом светло-карих глаз, отливающих янтарем в отсветах прожекторов. Вполне возможно, что Кроули расстался со своим неизменным аксессуаром только ради того, чтобы лучше видеть происходящее на сцене, но теперь Азирафаэль не мог найти в себе сил, чтобы отвернуться, и продолжал наблюдать за завораживающей игрой света в чужих глазах. Но как только Кроули, смущенно кашлянув, опустил глаза, вновь пряча их за безжизненными стеклами, наваждение исчезло, и Азирафаэль тихо втянул носом воздух, стараясь успокоить сердце, грозящееся пробить себе путь наружу сквозь грудную клетку.       — Идем, ангел! — легко и совершенно правильно переплетая их пальцы, усмехнулся Кроули, уверенно двинувшись в сторону выхода и ведя безвольного Азирафаэля за собой.       И только на улице, ощутив на лице вечернюю прохладу, Азирафаэль наконец-то окончательно пришел в себя, позволяя затихшим на время мыслям захватить власть. Этот день был непозволительно прекрасен, начиная от неожиданной встречи в Сент-Джеймском парке и заканчивая походом в театр. Но все-таки Азирафаэль был умен, а потому прекрасно осознавал, что все случившееся сегодня не могло быть одной большой случайностью. Встреча у пруда — возможно, но пустой столик в популярном ресторане и билеты на «Гамлета» именно на этот вечер — это сложно было назвать лишь счастливым стечением обстоятельств. И именно в этот миг Азирафаэль позволил одной назойливой мысли высказаться, наконец, понимая смысл слов Анафемы и задумчивых взглядов Кроули. Этот день был спланирован Кроули, но тот явно не был уверен в успехе этой авантюры, а потому и пытался выставить все происходящее так, словно все это было лишь удачным совпадением.       — Кроули, — сложив в голове все составляющие (в том числе и поведение спутника, и их сплетенные пальцы), решительно начал Азирафаэль. Мужчина остановился и вопросительно выгнул бровь, показывая, что готов слушать. — Это было… свидание? — собрав всю свою смелость, в большей степени утвердительно, чем вопросительно, произнес Азирафаэль и внимательно посмотрел на мужчину, мысленно готовясь к негативной реакции со стороны своего спутника.       — Безусловно, ангел! — улыбаясь уголком рта, без тени иронии или насмешки, твердо кивнул Кроули. — С этого дня мы вместе! И я готов на все, чтобы так было дальше, — с убийственной серьезностью заключил он, почти вплотную подойдя к Азирафаэлю и глядя на него сверху вниз. До этого момента Азирафаэль не обращал внимания на то, насколько Кроули выше него, но такая разница отчего-то приятно будоражила что-то внутри, окончательно топя сердце в тягучем мареве чувств, вызванных словами мужчины.       — На все? — невольно понизив голос, переспросил Азирафаэль, и когда Кроули кивнул, напряженно вытянувшись рядом с ним, он прибавил: — Тогда снимай очки почаще, мой дорогой. У тебя очень красивые глаза. — И не совсем контролируя свои действия, он сам протянул руку вперед и, не получив никакого сопротивления со стороны Кроули, осторожно стянул столь раздражающий предмет, открывая взору растерянную теплоту золотистых глаз.       — Знаю, что на первом свидании так не положено, но я определенно ждал чуть ли не шесть тысячелетий, — пару раз моргнув, чтобы привыкнуть к свету, будто бы никому сообщил Кроули и неожиданно наклонился вперед, попутно притягивая Азирафаэля к себе за лацканы светлого пальто.       Это точно был настоящий взрыв с горчащим привкусом кофе и неуверенной смелости, наполненный отчаянной искренностью, трепетной надеждой и жадной страстью. В этом поцелуе был весь Кроули со всеми своими противоречиями. И Азирафаэль просто плавился от жара чужого тела, к которому он оказался прижат и которое сам крепко обнял в какой-то неуловимый миг. Кроули прервал поцелуй медленно и неохотно, явно сожалея о столь глупой необходимости в воздухе. Открыв глаза, Азирафаэль столкнулся с хмельным взглядом янтарных глаз, радужку которых почти скрыл черный зрачок. И теперь было ясно как-никогда, что рано или поздно, спустя день или вечность, но они все равно оказались бы в этом моменте, рядом друг с другом. И ни Апокалипсис, ни Дьявол, ни сам Бог не были в состоянии этого изменить. Теперь они были друг у друга, и у них было все время мира и множество обедов, которые никто никогда не сможет испортить.