Идиот

***

      На его одеждах проклятая кровь и ошметки плоти, что стремительно истлеют вместе с телом убитого демона. Всего пара минут и не останется следа. Вот так еще один о`ни отправлен в Ад, но вместо торжества победы в его разломанной душе разливается горечь.       Позади него, в самом углу комнаты, затаились двое детей. Он слеп, но благодаря этой слепоте у него обострены оставшиеся чувства. До чуткого слуха доносится их судорожное, дрожащее дыхание. Дети живы, а большего ему и не надо.       — Я прочту молитву за упокоение душ ваших родителей, — чуть отдышавшись, Гёмей садится, коленями упираясь на татами, пропитанных кровью убиенных демоном людей. Молитва — это последнее, что он может сделать для тех, кого не успел спасти. Молитва — это единственное утешение для тех, кому предстояло жить дальше, если «существование» после всего этого ужаса можно было бы назвать «жизнью».       Знакомой тяжестью в руках ложатся коралловые четки. Сто восемь бусин нанизанных на шелковую нить, ограненные и согретые теплом его жестких пальцев. Сто восемь страстей этой жизни, с трудом обузданных им самим: в прошлом, в будущем и в настоящем.       Сто восемь бусин и одно предательство, вырезанное в его сердце.       Гёмей закрывает глаза, сжимает четки в руках и молитвой разрывает мертвую тишину в доме, что еще накануне вечером, — он уверен, — было наполнено счастьем, а теперь захлебнулось в крови и сгинуло навечно.

***

       — Дяденька!        — Дитя, — Гемей с отвращением стряхивает с руки вцепившихся в него упорного ребенка. Полчаса назад она трусливо сидела с младшей сестрой в углу комнаты, перед растерзанными трупами родителей и боялась даже дышать, а сейчас...       От толчка ребенок неуклюже падает и приземляется пятой точкой на татами.       «Дети — всегда лгут!» — рвет его нутро воспоминания о предательстве. Рана в его душе стара, но никогда не сможет зажить. Это острая боль добавляет ему грубости и он насмешливо добавляет:       — Маленьким и слабым девочкам нет места среди охотников!        — Мы все равно станем охотниками! — кричит в след младшая из спасенных им детей, кидаясь на помощь к сестре.       — И будем убивать демонов!        - «Эти дети..." - замирает столп Камня, - "Они ведь не отступятся от этого пути и без должных знаний и навыков непременно погибнут став легкой добычей для демона...       В его душе, израненной и огрубевшей, там, где стоит могильный камень, мечется осознание.       "Однако, если они начнут тренироваться, то у них может появится шанс...» - Гёмей размышляет про себя - «Это лучше смерти, но это будет и не жизнь!»        — Я не буду вас тренировать, — мужчина принял окончательное решение. — Но я направлю вас к взращивателю. Он научит как надо убивать демонов.       Он стискивает в пальцах коралловые четки и молится, о том, что его решение оказалось верным.

***

      «Столп Цветка погибла после сражения с демоном в квартале красных фонарей»       Гёмей падает на колени, сжимает в руках коралловые четки и едва шевелит своими губами, совсем как выброшенная на берег рыба в своей предсмертной агонии. Он не может выдавить из себя ни одну молитву, ни одного слова.       Он ошибся.       Его молитвы не были услышаны.       Маленьким и слабым девочкам нет места среди охотников. Не было и не будет никогда.

***