Ещё при нашей жизни

      Это был один из самых обычных дней для него. Маленькое развлечение, а после него — работа. Всё как всегда.       Та женщина так кричала, он чуть не оглох на левое ухо, благо, заткнулась эта дура быстро. Пришлось менять перчатки, жаль, хотя он сам сглупил, надев новые. Мужчина фыркнул, с наслаждением вспоминая, как приятно было держать тяжёлую голову на коленях, пока руки колдовали с иглой и нитью. Он сжал в руке тонкую салфетку, после чего кинул её в ближайший бак, чуть поморщившись от отвращения. Эта женщина была уже четырнадцатой его жертвой, и когда её тело найдут, он же и будет освещать эту новость по радио, советуя людям быть осторожными, не отпускать жён и детей одних; как иронично! Они ведь даже не знают, что всё это им говорит тот, кто и совершил все те злодеяния. За такое вычурное слово, будто он какой-то монстр из старых сказок.       Сквер кончился, и мужчина вышел в безлюдный переулок, совсем маленький; до слуха уже доносился гомон с главной улицы. Альфа расправил плечи и натянул улыбку, выходя из переулка. Улыбка — самое сильное оружие, и кто не может удержать её на своём лице в любой ситуации, тот слаб. Заметив альфу, ему помахал чёрный мужик с саксофоном, он каждый день был здесь, стоял и играл джаз. Ничего не меняется; мужчина приподнял шляпу и прошёл мимо. В голове уже звучало его привычное приветствие в эфире, мысли о любимой работе были приятны.       Внезапно, до чуткого, обостренного после запаха крови обоняния, донёсся еле уловимый, сладкий запах.

Клубника.

      Альфа замер и резко повернул голову в сторону, где находился по его ощущениям объект, источающий столь сладкий аромат. Мимо проходили люди, но запах не уходил. Кто же?       Взгляд пробежал по людям и как по команде замер. В нескольких метрах от него, на скамейке, сидели двое. Молодой юноша с бледной, болезненной кожей, серьёзным грозным взглядом; он явно был альфой. И мальчик, на которого более старший посматривал с раздражением, на вид лет двенадцати-тринадцати, не более; он болтал ногами и крутил головой из стороны в сторону. Мужчина мог с уверенностью сказать, что эти двое были приезжими. Запах скорее всего шёл от мальчишки. Он крутился, и из-за этого его светлые волосы разметались в разные стороны, щёки были ещё чуть по детски пухлыми, но в остальном мальчишка имел тонкое худое тело, которое в скором времени — буквально спустя парочку лет — начнёт приобретать красивые формы.       Запах был очень приятный и очень близкий. Альфе не составило труда догадаться, что маленький омега — его пара.       Он уже было хотел подойти к парочке, но вспомнил о том, что его уже ждут. И поспешил на работу. Опаздывать нельзя. Ничего, всё равно омежка ещё слишком мал.

***

      Да, он действительно сглупил тогда. Не стоило упускать шанс. Всё равно он умер через неделю.       Подойди он к ним тогда, всё могло быть иначе. Хотя, вряд ли бы отец омеги отдал тринадцатилетнего мальчика в руки хоть и истинного, но тридцативосьмилетнего взрослого альфы.       Сейчас же Аластор видел перед собой вовсе не невинного миленького ребёнка с только прорезавшимся запахом, а опытного омегу, который как при жизни ставил секс и наркотики на первый план, так и здесь, в аду, не изменяет привычкам.       Тот юный ангел, который, сидя на скамейке, болтал ногами и любопытно рассматривал всё вокруг, был в прошлом. И та детская невинность ушла в забытие. Хотя… Ангел, прозвище не далеко ушло, жаль, значение его поменялось кардинально.       Да, не стоило упускать тот шанс, думает Радио-демон, отходя от Энджела Даста. Который только что выдал очередную порцию пошлостей, окинув всю фигуру Аластора пожирающим взглядом.       Этот удушливо-сладкий запах клубники, теперь он слишком часто будет чувствовать его.