Все существа, святые и мертвые.

Старший архангел Гавриил поправил нимб, от чего тот как-то особенно торжественно звякнул, и вошел в наполненную Светом залу. Со всех сторон послышался шелест крыльев, вслед за которыми последовали первые аккорды кифар. Гавриил поднимался по лестнице не спеша, еле заметно кивая головой по направлению к неясным в золотистом сиянии силуэтам, но его улыбка, словно жутковатая маска дружелюбия, была адресована каждому из присутствующих ангелов и примостившихся в самом основании лестницы святых. - ... Отца Всемогущего, а также Сына Его Единоутробного... - завершил хор свое выступление. "Надо бы что-то сделать со словами, - вяло подумал Гавриил. - Смешно сказать, ни одного поэта, за последнюю тысячу лет. Если так продлится еще пару веков, то придется искать фрилансеров Внизу, а это уже совсем не дело". Гавриил остановился перед трибуной, нерешительно кинув взгляд наверх. Так и есть, Престол, как всегда окутанный облаками, не подавал никаких признаков жизни. Гавриил открыл тетрадос. Он предпочитал проверенные временем способы записи, все эти пергаменты, свитки и чернила напомнили проделки обитателей Нижних этажей. Слишком много грязи. Почтительно поклонившись облаку, представлявшему Престол, он взошел на трибуну. - Братья! - начал он торжественно. - И Сестры! - вынырнув из-за правого плеча, подсказал архистратиг войска Небесного архангел Михаил. - Да. И Сестры! А также, братья наши меньшие, - Гавриил ослепительно улыбнулся куда-то вниз, где чинно расселись святые. - От минуты сей, прошу считать Двадцать Шестой Съезд Всенебесного Собора открытым, - конец фразы потонул в шуме хлопающих крыльев. - В повестку сегодняшнего дня внесены два вопроса: Прискорбное положение дел наших в бывшем Лондиниуме и окружающих его землях - заявитель Князь Британских островов Азирафель - и допустимость использования сусального золота в телесных ангельских оболочках - заявитель архангел Сандальфон. Начнем с Британии. Азирафель... в смысле... Княжество Азирафель доложит обстановку. От плотного Круга Княжеств нерешительно отделилась фигура ангела и вышла на середину. По Собранию прокатился легкий шепот: - Недавно назначенный... нет, переведен из Ассирии... из Понта... а я слышал, что его понизил Сам... Азирафель повел ладонью в воздухе, явно что-то припоминая, и сложил большой и безымянный палец правой руки в ораторском жесте. Шепот стих. - В то время, - начал Азирафель певуче - как наши Братия, не щадя своих перьев, - он слегка повысил интонацию голоса и добавил к безымянному пальцу средний, некоторые из собравшихся удивленно переглянулись, кто-то попробовал сложить пальцы схожим образом, но плюнул и завершил движение совсем неподобающей фигурой. Азирафель, тем временем продолжал: - ...несут Свет и устанавливают Закон в южных областях Падшего... Павшего... эээ... Поверженного Гневом Господним Рима... гиблое было местечко, доложу я вам, вот помню в 70-ом году Анно Домини... - Кхм-кхм, - архангел Гавриил красноречиво постучал ногтем по краю тетрадос. - Так вот, пока они, то есть мы, - руки в нерешительности застыли в воздухе, а потом указательный палец пронзил подлетевшее некстати облачко, - трудились, забыв о симпозиумах Небесных, наш Враг не терял времени даром и посеял на Британских островах семена разврата и пагубного простодушия. - Азирафель перевел дух. Осталась самая главная часть. На смену указательному пальцу пришел мизинец. От рядов серафимов послышался сдавленный смех. - Поведаю о том, чему сам был свидетелем и чему ужаснулись глаза мои. В ночь, которую местное население зовет концом лета, они собираются во дворах больших, закалывают свиней без счета, сжигают кости в огне и возносят молитвы тем демонам, которых Враг наш назначил им вместо Бога Единого, по нашему недосмотру и попустительству. Они мажут лицо сажей, напяливают шкуры и пьют до утра брагу, которую ни один даже самый ничтожный житель Рима и в рот бы не взял... это представить просто невозможно, хуже плебса, ей-бо...- он осекся, покосился на мрачный ряд архангелов и продолжил, - А кроме того, веруют они, что в ночь эту, из холмов окрестных, слетаются к ним на пир души умерших предков. Беззаконие сие, достигло таких масштабов, что Внизу уже даже отозвали своих патрульных и наблюдающих, т.к. решили, что человек теперь сам прекрасно справляется и нет ему пути обратно, к Добродетели и Благочестию. И я спрашиваю вас, Братья и Сестры, доколе будем мы терпеть это? Пора решительно положить конец сим каверзам и явить Силу Всевышнего... - Да сжечь их, и дело с концом - подал голос Сандальфон, - Чего церемониться? Бабы новых нарожают. - От тебя что ли? - колко спросил Михаил, и глаза архистратига ярко вспыхнули праведным гневом, в руке появился призрак копья. -Братья. В смысле Сестры, - Гавриил поднял руки и обезоруживающе улыбнулся, - не время сейчас. Помню, решали мы уже подобные вопросы в Риме, когда по недосмотру Князя Персии, - он стрельнул глазами в сторону Круга Княжеств, - поклонение Митре пришло на смену таким привычным Сатурналиям. И что же мы тогда сделали? По-моему гениально! Назначили дату Дня Рождения Сына Господа Нашего на нужный день и использовали слуховую сеть для распространения информации. Ну и пару-тройку чудес организовали, силами кружка святых угодников. Полагаю, что тут мы тоже можем устроить нечто подобное, тем более, что в 601 году я уже проводил сеанс чревовещания посредством Папы Григория и проинструктировал миссионеров не бороться с бесовскими праздниками, а обращать их в ... хотя бы в христианские. Все лучше, чем жечь напалмом, брат Сандальфон. - Это было хорошее решение, - примирительно сказал Михаил. - Но кого мы можем теперь назначить ответственным за день конца света.... то есть, лета? - Предлагаю использовать потенциал святых. В последние годы эта тенденция приносит свои долгожданные плоды, - вставил Азирафель. - а я, со своей стороны, обязуюсь оказать всяческую поддержку. - Да, но кто возьмется? Петр? - Никак не могу, Ваша Светлость - донесся с нижних рядов старческий голос. - я уже назначен ежегодно 29 июня разбрасывать лепестки роз по дороге в Рай, в качестве рекламы праведной жизни. Это не считая работы привратником. Не то, чтобы к нам часто заходили, но... Может Циля возьмется? - На меня возложена ответственность за хоровые штудии ангелов, младших по званию, - чопорно ответила святая Цецилия. - Пока на Небесах перебои в поставках мало-мальски приличных композиторов и музыкантов, я не смогу оставить свой пост. Кроме того, моими мощами потрясают 22 ноября, а это столько хлопот с младенцами... нет, не возьмусь. - Смею заметить, - подал вдруг голос Уриил, - у нас нет неучтенных святых. Всем назначены занятия, сообразно их рангу и возможностям и выделено соответствующее довольствие, а график отпусков расписан до Второго Пришествия. - У меня есть предложение! - робко встрял Азирафель. - А что, если объявить этот день... и ночь, разумеется, принадлежащей Всем Святым? Можно будет посетить старушку Европу групповым туром, проведать родные пенаты, так сказать...

***

Кроули удобно расположился на берегу Великого Серного Озера в притащенном сверху резном клисмосе и плевал в бурлящие волны. В одной руке был зажат кубок, вторая безвольно повисла, сжимая ручку кувшина с вином. Глаза не столько Падшего, сколько тихо спустившегося ангела, были полузакрыты. В данный момент, он ощущал не себя не столько тихо спустившимся, сколько Падшим с треском и грохотом демоном. Надо же было, чтобы шутка с пантеоном божков для Британских Островов, превратилась в всю эту канитель с жертвенниками, плясками и торжественной наградой в Центральном Зале Пандемониума, с последующими недельными официальными визитами во все отдаленные уголки Преисподней. Как там прожужжал Вельзевул? "Никогда ранее, мы не достигали таких успехов, в отдельно взятых земных областях, чтобы иметь возможность отозвать своих агентов и послать все к чертям!" А еще Дагон лязгнул зубами, мол, молодчина-Кроули, заслужил недельку на берегу и перевод в отдел исторической летописи. И что теперь? Вечность, вдыхая целебные серные пары, да бумажная работа в архивах? И никакой увольнительной на землю, по крайней мере в ближайшую тысячу лет. Надо было слушать Азирафеля. Дело он говорил. На каждую одобренную Адом гадость необходима как минимум одна облагороженная Небесами ... эээ... сладость. Эх, Азирафель, даже попрощаться не успел.... - Мастер Кроули... - раздался тихий голос откуда-то из-за левого уха. Кроули резко обернулся и сузил глаза в недоброй усмешке. - А. Эрик, опять ты... - Может и я. А может другой Эрик. Нас, что голов у Гидры, сами знаете. - Ну да. Чего на этот раз? Пляски в Дисе? Прием у Ашторет? Или Мерири снова квасит и надо помочь собраться? Что? - спросил Кроули, не скрывая раздражения. - Князь Вельзевул велел передать вам это, - он протянул дымящийся свиток, - а на словах просил сказать, чтобы Вы поторопились. Они уже в пути. Эрик исчез, а Кроули задумчиво развернул пергамент. На колени выпала створка устрицы. - Вот оно как, - пробормотал Кроули и повертел ее в руках. Потом пробежал свиток глазами и оскалился. - Ну слава Б... богам ипонским! Теперь-то я заживу как полагается! И издав победный клич, от которого серные волны попятились назад, Кроули исчез.

***

Ночь была темной и тихой. Ей и полагалось быть такой. Возможно, если бы вы заглянули в эти места еще лет пять назад, то вас бы унесло ветром в ближайшее болото, под хохот и визг бушевавшей бури, но теперь, когда баланс наконец был установлен, каждый старался как мог, для создания двойственной атмосферы. Ночь была темная - Кроули оглядел плотную пелену вязкого тумана. Азирафель, широко улыбаясь, развел руками в полной тишине. Кроули подмигнул и вытащил из-за пазухи фонарик, вырезанный из репы. - Пришло время рассказать людям сказку про Джека, - сказал он. - Какого Джека? - опешил Азирафель. - А такого, который прожил всю жизнь в пьянстве и разврате, а попал в Рай! - Но это невозмо... - начал было Азирафель, а, впрочем, дай помогу, - он зажег выуженную из рукава свечу небесным пламенем и вставил в фонарик. - Ну что, пошли? Похоже, что в этом доме нас чем-то угостят...