Чашка

      Это казалось до одури неправильным.       То, с каким восхищением Питер смотрел на Старка в первую их встречу. И не то, чтобы на Тони так не смотрели до этого — таким восхищенно-влюбленным взглядом его одаривали многие, независимо от пола, возраста и статуса. Но в ситуации с Паркером… Это все также тешило и так не малое эго Старка, но что-то явно было не так.       Когда они познакомились ближе, ситуация не улучшилась.       Наоборот, она только лишь усугубилась. Потому что, узнав Тони получше, столкнувшись с его невероятно тяжелым характером и определенными, порой довольно странными заскоками, Питер все так же восхищался им. Нет, не так. Паркер стал восхищаться Старком еще больше, а его взгляд стал лишь более влюбленным.       Это пугало.       И нет, не в смысле, что при появлении Питера в здании Тони начинал истошно орать и панически бегать по комнате. Это было бы слишком карикатурно и определенно не вписалось бы в серьезный образ Железного Человека.       Старка пугал он сам.       Он не раз ловил себя на мысли, что сделай Паркер первый шаг в их натянутых и непонятно-каким-словом-это-назвать отношениях, Тони не смог бы его оттолкнуть. Хотя он должен. Он же старше, умнее и сознательнее, в конце-то концов. Старк обязан оттолкнуть мальчика хотя бы из каких-нибудь эгоистичных мотивов.       Потому что Питер Паркер разобьет ему сердце.       Тони принял это как аксиому, потому что так было проще. Старк прекрасно умел считать и, отнимая года их рождения, он раз за разом получал одно и то же страшное число — «31». Возраст хорошего виски, если подумать. Но Тони — не дорогой алкоголь, и с каждым годом он лучше не становится. Когда Старку исполнится семьдесят (если он доживет, конечно), Питеру не будет и сорока.       Тони не хотел портить парню жизнь.       Потому что он точно знал, что испортит ее. Старк вообще портил все, к чему хоть как-то привязывался. Он даже кружку разбил спустя пару дней после того, как окрестил ее «любимой». И ладно бы, только одну. Разбив с интервалом в неделю три «любимые» кружки, Тони просто стал пить из чего попало.       Старку не хотелось думать, что вся эта ситуация с чашками была очень показательной.       Питер был слишком радостным, слишком светлым, слишком добрым. Он был просто слишком для всего этого гребанного несправедливого мира. Мальчишка стал личным солнцем Тони Старка, даже не подозревая об этом. И это должно было быть чертовски неправильным.       Хотя совершенно таковым не казалось.       «Мистер Старк».       «Что, малыш?»       «Я люблю вас».       Таким образом Тони разбивает четвертую кружку, которая, к слову, ему совсем не нравилась, и пил он из нее просто назло. Только вот кому назло, он так и не понял.       «Что ты сказал?»       «Я… я люблю вас».       У Старка от этих слов вселенная в мозгу взрывается, а сердце заходится так, будто он прямо сейчас схлопочет три инфаркта разом. Наверное, он молчит слишком долго, потому что Питер успевает надумать себе много чего лишнего. Паркер бросается к выходу из мастерской, чувствуя, как к глазам подступают слезы.       Тони Старк гребанный эгоист, если кто не в курсе.       Сам миллиардер вспоминает об этом, только когда Питер находится почти у выхода. Ох, ну да. Он же сам Тони Старк, чтоб его. И он всегда получает то, чего хочет.       А сейчас он хочет Питера. При чем абсолютно не фигурально и во всех, даже в самых пошлых смыслах.       Эта мысль отрезвляет меньше, чем за секунду. Миллиардер хватает со стола паутиномет, над которым он работал последние несколько часов, и стреляет, попадая Паркеру в руку. Секундного замешательства Питера ему хватает, чтобы перехватить устройство поудобнее и одним ловким движением притянуть мальчишку к себе.       Паркер, даже со своими паучьими рефлексами, не успевает вовремя сориентироваться и врезается носом в грудь Старку. Тони на это усмехается и кладет руки на плечи Питера.       «Куда-то собрался, паучок?»       «Может вам паутину в костюм встроить, Мистер Старк? — задает немного странный и ни капли не уместный в данной ситуации вопрос мальчишка, подняв взгляд на своего наставника. — Вы хорошо с ней управляетесь».       «Обязательно, малыш, — согласно кивает мужчина. — Только ты не против, если я займусь этим попозже?»       Ответа миллиардер предпочел не дожидаться. Вместо этого Тони накрывает губы мальчика своими, увлекая его во властный и слегка требовательный поцелуй. Но Паркер совсем не против. Он знает, что Тони хочет большего — и Питер готов отдать себя всего без остатка, лишь бы Старк его обнимал, целовал и смотрел с такой нежностью в глазах, от которой хочется превратиться в маленькую счастливую лужицу.       Питера никогда не волновало общественное мнение.       Единственное, что его пугало — это реакция Мэй. Для него всегда было важным ее одобрение, но проснувшись утром в объятьях любимого человека, Паркер внезапно понял, что мнение его тети внезапно потеряло свою былую значимость.       «Не боишься своим взглядом проделать во мне дырку?» — спрашивает Старк со смешинкой в голосе, лениво разлепляя один глаз.       «Ты красивый».       Не важно, что скажет Мэй. Даже если она будет категорически против, Питера это вряд ли остановит. Он слишком влюблен и слишком счастлив, чтобы его волновало хоть что-то, кроме лежащего рядом Старка.       «Я должен сказать тебе кое-что».       «М?»       «Я люблю тебя, малыш».       На лице мальчишки появляется самая счастливая улыбка из тех, что миллиардер когда-либо видел. Тони ловит эту улыбку губами, а затем спускается ниже, оставляя красочные отметины на шее и ключицах Питера. «Мой-мой-мой», — звучит набатом в голове и Старк понимает, что не отпустит от себя это чудо даже под страхом смерти. Он безнадежно потерялся в этой сияющей улыбке и навечно утонул в этих прекрасных глазах. Тони Старк просто любит так сильно, как никогда до этого.       И это чертовски прекрасное чувство.

***

      «Тони».       «М?»       «Я помню, что ты из-за меня чашку разбил. В общем, вот».       «Чашка со Мстителями. Серьезно?»       «Ну, она очень красивая. И Наташе понравилась».       «О, ну раз Наташе понравилась, — Тони улыбается, притягивая Питера к себе. — Спасибо, малыш. Ты даже не представляешь, как это важно для меня».       Мальчишка бурчит что-то неразборчивое мужчине в шею, и Старк с осторожностью ставит чашку на стол.       Ее он не разобьет, это уж точно.