Ты правда меня любишь...

Pov Автор

      Тёмный кабинет, тускло освещенный догоравшим пламенем из камина, пропитался густым табачный дымом почти полностью; терпкий запах неприятно раздражал нос и заставлял слезиться глаза. Но человека за массивным столом из дорогого дерева это, похоже, совершенно не заботило. Он затягивался сигарой снова и снова, лениво покачивая в своей руке стакан, в котором было бренди, плескавшееся по стенкам от этих действий. Его глаза цвета бордового вина хищно осматривали фигуру перед собой, подмечая каждый раз, как та вздрагивает, стоит столкнуться им взглядами. Сложно не заметить, как обладателю винных глаз это нравится, на бледном лице все отчётливее проглядывалась самодовольная усмешка.       — Вы всё подготовили? — властный голос разрезал тишину, словно лезвие, заставляя стоящего напротив содрогнуться в очередной раз.       — Д-да, господин, — не в силах совладать с дрожью в голосе, промямлили в ответ.       — Отлично! — Статная фигура поднялась из-за стола, подходя к окну.       Луна игриво прошлась по волосам цвета воронова крыла, которые каскадом струились по спине. Вновь раздавшийся леденящий в жилах кровь голос был полон предвкушения:       — Не могу дождаться увидеть их во всей красе.       — Н-но, господин, вы точно уверены в своём решение? Ведь если наш план раскроют, ни одна семья нас в покое не оставит, пока со свету не сживёт, — неуверенно, с ноткой надежды в голосе вопросил человек, находящийся по другую сторону стола.       — Думаешь, мне есть до этого дело! — резко развернувшись, в гневе прокричал стоящий у окна. Кабинет заполнился разрушительной аурой; подавляя своей силой, она заставляет склонить голову и дрожать как кролик перед удавом. — Мне нужны они во что бы то ни стало! Если для этого потребуется уничтожить все влиятельные семьи, поверь, я сделаю это! И никто, слышишь, никто не сможет меня остановить! Ха-ха-ха! — фигура напротив в ужасе смотрела в горящие безумием цитриновые глаза.

***

Pov Вэй Усянь

      Утро выдалось просто ужасным. Хоть я и был вчера сильно измотан, нормально уснуть так и не смог. Подстроиться под ноющее от побоев тело было делом привычным, но к обжиманию с толчком каждые полчаса просто нереально привыкнуть. Всю ночь меня выворачивало наизнанку, да так, что я уже подумал — останусь без желудка. Поэтому, когда Цзян Чэн зашёл растолкать мою любящую поспать тушку, как обычно, сильно удивился, застав выходящего из ванной.       — Если сегодня случиться конец света, ты меня неописуемо обрадуешь, — привалившись к косяку плечом, мрачно заявил он.       — Пф… Так же, как и ты меня, если перестанешь быть таким пессимистом, — бросаю немного раздражённо, подходя к шкафу.       Недосып со скручивающим в тугой узел желудком довольно заметно отражаются на моём настроении. Что не есть хорошо при взрывном характере брата. Чего и следовало ожидать, Цзян Чэн тут же всполошился на пустом месте.       — Я, по-твоему, от радости скакать должен? — восприняв мои слова в штыки, ядовито спрашивает он. Понятно, Цзян Чэн не смог остыть за ночь. Даже жаль старшего Ланя, ведь вся это желчь с обидой, не имея выхода на истинного виновника, польётся на него.       Тяжело вздохнув, всё же постарался погасить разгорающееся всё сильней раздражение. Брата можно понять: выводить его из себя не лучшая затея. На горячую голову он может наговорить — да и сделать — многое, что только усугубит и так нерадужное положение. Но его настолько агрессивный настрой к омеге не укладывается в голове. Неужели шисюн не осознает, что один из Нефритов в такой же ловушке статуса наследника, как и он сам?..       — Никто не говорил тебе скакать от радости, — копаясь в недрах шкафа в поисках одежды, миролюбиво начинаю я. — Ты не думал, что Лань Сиченю ничуть не лучше твоего? Думаешь, он там спит и видит, как выйдет за тебя?       — Мне фиолетово, как там ему, — едко отвечает он, при уходе громко хлопнув дверью.       — Тц. — Я лишь досадливо щелкнул языком на это.       Ну как обидчивый ребёнок, ей-богу! Спокойствие, Вэй Ин, только спокойствие, пусть тебя сейчас всё бесит, но это не повод срываться. По логике это всё твоя вина: с братом нужно было поговорить ещё вчера, а не когда петух в жопу клюнул. Хотя я вроде как пытался…       Ай! Махнув рукой и не став мусолить тему самобичевания, быстро натянул тёмную водолазку с укороченные рукавом и светлые рванки. Затянув волосы, по обыкновению, в высокий хвост, направился к окну, распахивая его настежь. Не хотелось бы столкнуться с мадам Юй, пока у меня такая разукрашенная физиономия, поэтому, не раздумывая, сиганул вниз. Настолько часто проворачивал подобный номер, что пальцев рук и ног не хватит сосчитать; я был уверен в мягком, а самое главное — безопасном приземление. Но стоило коснуться ногами газона — меня всего тут же скрутило.       — Бля-я-я, — страдальчески прохрипел, хватаясь за живот одной из рук, а другой упираясь в землю для поддержания равновесия. Давно мне не приходилось так огребать, ко всему прочему, сил эти ублюдки явно не пожалели; остаётся надеяться на свою удачу и на то, что сегодня всё пройдёт без сюрпризов. Совладав с телом, я всё же смог выпрямиться, медленно шагая в сторону гаража. Независимо какое у меня состояние, я был и остаюсь личным телохранителем Цзян Чэна, а значит, должен быть готов ко всему. Зайдя в скрытую от посторонних глаз комнату, спрятанную за зеркалом, занимавшего всю северную стену, на автомате начал собирать привычный арсенал для таких вот вылазок, пока в голове роились множество различных вопросов: Сможем ли мы сегодня увидеться? Если да, то обрадуется ли Лань Ванцзи моему появлению? Ждал ли он нашей встречи так же, как ждал её я, а быть может, и вовсе позабыл? Тогда на празднике было столько народу, где гарантия того, что он помнит меня?       Вопросы, вопросы… имеют ли они место быть? Брат был прав, когда говорил о наших статусах, пусть это неприятно и даже где-то в глубине души обидно, но является правдой. Такой видный парень как Ванцзи даже не взглянет в мою сторону, но тем вечером в саду я отчётливо увидел отклик его омеги.       — Не могло же мне это причудиться? — вслух спросил я, чуть нахмурившись. Рука, тянувшаяся к стеллажу с пистолетами, нервно прошлась по волосам, а из груди вырвался протяжённый выдох. Сколько можно рассуждать об одном и том же? Мы всего раз встречались, я придаю этому слишком много значения.       — А-Сянь? — раздавшийся мелодичный голос шицзе заставил всколыхнуться и оставить мысли на потом.       — Туточки я! — отозвался со смешинкой в голосе, чтобы она могла понять моё местонахождение. Через мгновение сестрица уже стояла на входе в оружейную комнату.       — Ах! А-Сянь, что с тобой приключилось? — взволнованно воскликнула она, подбегая ближе, с беспокойством осматривая моё лицо. Фак! Вэй Усянь, ты придурок, каких свет не видывал, как можно было об этом забыть. — Сильно болит?       — Шицзе…       — О чём это я, конечно, сильно, на тебе же живого места нет! — совершенно не обращая на меня внимания, она начала суетиться по оружейной в поисках аптечки. С каких пор рассечённая бровь с разбитой губой стали эталоном смертника? Найдя искомое, меня, как тряпочную куклу, потянули к столу. — Скорее, нужно обработать и заклеить пластырем!       — Шицзе…       — Ну вот разве можно так, А-Сянь, а если заражение пойдёт или, не приведи господь…       — Яньли, — легонько щёлкнув её по лбу, тем самым прервав поток сетований в мою сторону, вздернул правую бровь. Я души в ней не чаю, но порой она, как и Цзян Чэн, перегибает палку, только по-своему. Удивленно посмотрев на меня, Яньли залилась звонким смехом:       — Изви… извини, ха-ха-ха, А-Сянь, — подтерев выступившие слезы, уже спокойней продолжила: — Я просто отвыкла видеть тебя таким…       — Жалким?       — Покалеченным, — покачав головой, мягко, но твёрдо возразила она, возвращаясь к обработке разбитых кентусов. — Ты не можешь выглядеть жалко, А-Сянь. За всю жизнь я ни разу тебя таким не видела, и порой мне думается, что так и не увижу. Дай другую руку.       — Я бы и не позволил, — сказал быстрее, чем подумал, отведя глаза, как нашкодивший ребёнок, от строго взгляда сестрицы.       Дело не только в ней, я вообще никогда не хочу, чтобы кто-то видел меня таким. Каким угодно: уставшим, избитым, хоть придурком, но не жалким! Одно дело, когда ты сам ломаешь комедию, другое — быть сломленным. Полагаю, ни один человек в здоровом уме не хотел бы показываться с подобной стороны. Довольно резко меня выдёргивает из размышлений жжение в руке, которую словно облили кислотой. Машинально поднеся её к лицу, я начал дуть в попытках облегчить свои страдания; больно не было, но и приятного тоже мало. — За что ты так со мной, сестрица!       — За глупости, А-Сянь. — Посмотрите на неё — даже бровью не повела, ещё и руки в бока упёрла.       — Ох, похоже, жёсткий нрав мадам Юй достался вам с Цзян Чэном обоим, а я так надеялся, — изображал мученика, не забывая при этом ещё активнее дуть на руку. — И за что мне такие бесчувственные родственнички попались? — В отличие от брата, на шицзе мой спектакль начал действовать, поэтому, стоило заметить зарождавшуюся вину вперемешку с волнением во взгляде напротив, я задорно улыбнулся и мягко потрепал её по голове. — Яньли, я просто шучу, со мной всё правда в порядке.       — Вот ты где, оболтус! — Мы с сестрицей одновременно посмотрели в сторону входа. Там стоял запыхавшейся Вань Инь. — Я полдома в твоих поисках перерыл, пошли живей, нас отец уже ждет.       — Сейчас только… — уже развернулся, сделав шаг в сторону стеллажа с пистолетами, как меня за шиворот потащил назад. — Да что за день то сегодня такой, мотыляют как хотят!       — Заткнись уже, а?! Тебе это всё не пригодится: отец сказал, что ты едешь как член семьи, а не телохранитель.       — Вот как, — тихо пробормотал я. Должен признать, подобное происходило часто, но думал, что в день сватовства дядя в первую очередь озаботиться безопасностью. Семьи Лань и Цзян очень влиятельные, а если их объединить брачным союзом, то они станут практически непотопляемыми. Само собой разумеется, другим семьям данный брак не на руку, пусть все и будут улыбаться да поздравлять, на самом деле каждый будет стараться всячески повставлять палки в колеса. А я на личном опыте убедился в том, как эти самые палки могут перегибать, поэтому удивителен сам факт того, что дядя так халатно отнёсся к безопасности своего сына и его жениха.       — А-Сянь, А-Чэн, подождите! — окликнула нас Яньли уже на выходе из гаража. Синхронно обернувшись, мы увидели бегущую к нам сестру.       — Держи, А-Сянь, — с нежной улыбкой она протянула мне кожаную куртку и солнцезащитные очки. — Думаю, это хоть немного скроет твои побои.       — О? Я как-то об этом даже не подумал, — почесав затылок, принялся всё скорее надевать.       — А у тебя разве есть такое умение? — съехидничал брат, изображая удивление.       — Конечно, но пользуюсь я им, только когда мне самому удобно, — надев очки и приняв позу крутого парня со скрещёнными руками на груди, пафосно сказал: — Я Бонд, детка, Джеймс Бонд, мне можно всё.       — Редкостный идиот ты, а не Бонд, — уже вовсю смеясь, попытался дать он мне подзатыльник.       — Но-но, руки прочь от всемирного секс-символа омежьего населения, — ловко увернувшись, я спрятался за спиной у Яньли, которая в свою очередь звонко смеялась, наблюдая за нами.       — Да ты, придурок, сейчас символ разве что всех батанов, ну и…       — Ну ладно, хватит вам уже. Отец, наверное, заждался, — примеряющее сказала сестрица. Стоило Цзян Чэну заслышать об отце, как его только вернувшиеся настроение, обратно кануло в лету. Заметив это, сестра нежно улыбнулась и обняла его. — Я знаю, тебе сейчас нелегко и ты очень зол на отца. Но, А-Чэн, пообещай мне, что твоё настроение никак не отразится на господине Лань.       — Да вы сговорились, что ли, почему все так переживают за этого чёртового омегу?! — зло выпалил брат, но сестру не оттолкнул.       — Да потому, что, во-первых, это омега, во-вторых, ни в чём не повинный омега, и, в-третьих, — загибал пальцы, перечисляя, — лишь ты один способен срываться на всем, что движется, — подводя итог, пожал я плечами.       — Да что ты понимаешь, идиот!       — Это ты сейчас ведёшь себя как полный идиот, хочешь сорвать свою злость! Окей, срывай на мне! Но омегу не тронь! — твёрдолобость брата просто выводила из себя. Почему так сложно понять элементарные вещи?       — Мальчики, пожалуйста, успокойтесь!.. — с мольбой в голосе попросила шицзе, преграждая нам путь друг к другу. До настоящих драк мы с братом доходили очень редко, но сейчас тот случай, когда оба были на взводе. Как обычно, стоило нам услышать молящий голос Яньли, вся злость сходила на нет.       — Прости… — в один голос сказали мы, виновато посмотрев на сестрицу. Облегчённо выдохнув, она осуждающе покачала головой.       — Мальчишки… А теперь поговорим о тебе, А-Чэн, — многозначительно посмотрев на него, серьёзно продолжила: — Я понимаю, что решение родителей тебе не по нраву, но также я очень расстроена и твоим отношением к Лань Хуаню. Ведь я такая же омега, как он, и если мой будущий жених начнёт срываться на мне, разве станет кому-нибудь легче?       — Если зубы лишние, пусть попробует, — буркнул брат, на что я уверенно кивнул, полностью с ним соглашаясь; на лице шицзе мелькнула немного грустная непонятная мне улыбка.       — Ну вот видите, у меня есть два прекрасных брата, к тому же альфы, а есть ли кому заступиться за Лань Хуаня в случае чего? А-Чэн, просто представь на его месте меня, может, тогда станет понятнее, что мы пытаемся донести. Ведь я не заставляю полюбить, просто понять и поддержать, — слова Яньли заставили серьёзно призадуматься брата, а меня, наконец, спокойно выдохнуть. Такая уж наша сестра, на неё всегда можно положиться в трудной ситуации.       — Хорошо, я подумаю над этим, а сейчас нам нужно идти, — кивнул Цзян Чэн и посмотрел на меня с надеждой. В глубине глаз можно было разглядеть осознание вины. Думаешь, если мы немного повздорили, я оставлю тебя в такой сложный период? Столько лет ты уже меня знаешь, но продолжаешь в подобные моменты вести себя как нашкодивший ребёнок.       — Да, нужно поторопиться, испытывать терпение дяди — не лучшая идея. Удачи тебе, шицзе. Если этот павлин что-то сделает, сразу звони, — обнимая её за плечи, дал сестре строгое наставление.       — Не переживайте, всё будет хорошо, — с той же печальной улыбкой уверила нас Яньли. Вглядевшись в её лицо, надеясь найти там ответ её тщательно скрываемой грусти, удивился ещё больше. Глаза сестрицы напоминали кукольные, без того озорного блеска, который мы привыкли видеть. Давно ли они стали такими безжизненными, если да, то как я раньше этого не замечал? Решив отложить разговор с Яньли на вечер, так как время действительно поджимало, поцеловал её в макушку и пошёл с братом, попутно обдумывая всё произошедшее.       Известие о свадьбе обоих сильно подкосило, и если шиди выплескивал это через злость, то с шицзе дела обстояли намного хуже. Она всё держала в себе, проходя через слёзы, отрицание и неизбежность в одиночку. Мы с братом так зациклились на своих проблемах, что абсолютно позабыли о ней, а ведь она была омегой. Именно Яньли в первую очередь нужна была наша поддержка, но нет, мы ведь такие неженки, куда нам думать о сестрёнке. Ублюдки — иначе никак не назвать.       — Эй, ты чего? — вывел меня из мыслей чуть охрипший голос брата. Я недоуменно посмотрел на застывшего в метре от меня Цзян Чэна. — Вэй. Усянь. Успокойся.       — Чего? Да я спокоен, вообще-то, — изогнув бровь, сделал шаг к нему, но тот отскочил с тихим шипением. — Что ты…       Договорить я так и не смог, ощутив, как кровь словно закипает в жилах; появилось сильное желание разорвать кого-то на части. В шоке посмотрел на собственные руки, которые сейчас плыли перед глазами. Что за херня? Встряхнув головой, я почувствовал слабые удары по ментальному полю, а прислушавшись к себе, осознал, насколько сильно я душил шиди ментально. Это подействовало, как ушат ледяной воды; развернувшись спиной к брату, резко втянул воздух через нос. Как бы странно ни было, подействовало, всё так же быстро закончилось, как и началось.       — Извини, что-то я загрузился не теми мыслями, — глянув через плечо на шиди, виновато улыбнулся. Что-то нечленораздельно промычал он, равняясь со мной, что очень удивляло. Может, он злится? Несильно толкнув его, серьёзно проговорил: — Я правда не хотел.       — Забей, — кинул он, не поднимая взгляда. Сегодняшний день, похоже, будет ничем ни лучше вчерашнего.       Все же интересно, что это было, может, волк опять что мудрит? Не дойдя до машины всего пару шагов, мы с Цзян Чэном замерли, увидев ещё одну. Рядом с дядей стоял человек из Отряда Солнца, судя по лицам обоих, разговор был не из приятных. Как только они нас заметили, тут же замолчали, напряженно смотря друг на друга.       — Отец? — осторожно позвал брат, я в свою очередь, быстро осмотрев машину визитёра, чуть нахмурился. Окна авто были затонированы, но через опущенное переднее видно водителя, а в зеркале заднего вида угадывались очертание двоих позади. Для какой цели выходцу Солнца потребовалась такая свита? Для простых переговоров хватило бы и двоих, и это если считать с водителем. Неужели этот щенок всё-таки решил нажаловаться папочке? Но какой прок? Он сам получит по шапке за свой проступок, каким бы ни был господин Вэнь, а репутацией своей дорожил.       — Цзян Чэн, возьмите мою машину и поезжайте вперед, я немного задержусь, — кинув мимолетный взгляд на сына, сухо отрезал дядя.       — Хорошо, — настороженно отозвался тот, так и не решаясь ступить шагу. Ощутимый удар дяди по ментальному полю побудил нас с неохотой выполнить указания.

***

      До четы Лань мы ехали в молчании, лишь моя просьба заехать в аптеку за обезболивающими немного нарушила его. Шиди был сильно встревожен появлением человека из Солнца, так что всю дорогу провел в тяжких думах. К сожалению, я не мог его хоть как-то взбодрить, так как сам был словно на иголках, всё время проверяя, а не устроили за нами погоню. И это была вполне нормальная реакция, ведь ничем хорошим такие неожиданные визиты раньше не заканчивались. Но что им нужно на сей раз?       — Добром это точно не закончится, — словно прочитав мои мысли, нахмурившись, проговорил шиди, оторвавшись от окна.       — Не будь таким скептиком, как-никак вы ведь недавно подписали договор, думаю, это нормально видеть их теперь чаще, — беззаботно улыбаясь, пожал я плечами. Мысленно себя поправляя, что это было бы нормально, если компания принадлежала бы любой другой семье, а не Вэнь.       — Наверное, — с сомнением в голосе всё же согласился он.       — Вот и отличненько. Теперь пойдём, у нас с тобой ещё дела. — Заметив, как к нашей только что подъехавшей машине подходит охрана, я заглушил мотор и вышел. Цзян Чэн с кислой миной последовал моему примеру.       — Ваши пропуска, пожалуйста, — вежливо попросил один из охранников. Отчетливо помню: в прошлый раз охрана была не столь приветлива. Может, и правда у них был просто тяжелый день?..       — Да, конечно. Вэй Ин, где пропуска? — брат поставил меня в ступор. Какие ещё пропуска? По всей видимости, вопрос был написан на моём лице. Цзян Чэн, свирепо глядя на меня, процедил сквозь сжатые зубы: — Вэй Усянь, только не говори, что забыл их?       — А я тут при чём, я вообще о них впервые слышу! Да и кто их использует, на дворе двадцать первый век, так-то, на заметку, — скрестил я руки, возмущенный несправедливым нападкам. Тихо матерясь себе под нос, он полез в бардачок, хлесткие ментальные удары обрушившиеся на меня ясно дали понять — искомого там не обнаружилось. Оба охранника с подозрением покосились на нас, по всей вероятности не жилая слушать нашу перепалку, один из них вышел вперёд, строго говоря:       — Извините, если у вас нет пропусков, тогда попрошу покинуть территорию.       — Дубина, и что нам теперь делать?! — в ярости прокричал Цзян Чэн, надвигаясь на меня.       — Э-э-э, подождите… Это юный господин Цзян, сегодня у него сватовство со старшим сыном Лань. Разве вы хотите разгневать глав семейства за срыв столь радостного события? — подходил ближе к охранникам и подальше от брата — в целях сохранения своей же безопасности. Решил попробовать уговорить их пропустить нас, только этим глыбам льда все мои уговоры были до лампочки. Запрещено правилами — и всё тут. Они хоть понимаю, что мне грозит линчи, если Вань Инь так и не попадет на эту грёбаную помолвку. Как наяву вижу: шиди засовывающего мне кляп в рот, пока мадам Юй с его отцом безжалостно отрезаю от меня по маленькому кусочку… Брр, аж мурашки по коже. Слава богам, спас меня подъехавший так вовремя человек на белой «хонде»; судя как охранники почтительно склонились в поклоне, он был довольно высокого положения у Ланей.       — Что за беспорядок вы тут устроили, молодые люди? — осматривая нас цепким взглядом, строго спросил он. Так понимаю, обрадовался раньше положенного, да? Этот старикашка совсем не идёт с моим представлением о великом спасителе, ему образ разве что нудного историка подойдет. Строгий белый костюм и козлиная бородка только дополняют его, разве что очков не хватает. Хотя уверен, и они имеются. Как говорится, хочешь жить — умей вертеться. Раз других вариантов у меня нет, будем использовать тот, что имеем.       — Просим прощения. По своей рассеянности я забыл пропуска, но, видите ли, у молодого господина Цзян сегодня помолвка и нам просто необходимо прибыть вовремя, — с обворожительной улыбкой объяснил я в сотый раз одно и то же.       — Мне прекрасно известно, кто вы, но это не даёт вам права вести себя столь неподобающе. Касаемо лично вас, юноша, ваши манеры оставляют желать лучшего, впрочем, — холодно осмотрев меня с макушки до пят, надменно продолжил: — Как и остальное. Это совершенно непозволительное поведение для подчинённого благородной семьи.       Улыбка на моём лице окаменела, как и слова, застрявшие в глотке от столь резкого ответа. Мне не раз приходилось выслушивать многое о себе, но ни разу это не делали настолько галантно и при том столь унизительно.       — Вы правы, мне ещё работать и работать над собой, — удерживая ту же маску обворожительности, беззаботно ответил после мимолетной заминки: — Но всё же не могли бы вы оказать любезность и помочь? — После моих слов все удивленно посмотрели в мою сторону, а сам старик чуть воздухом не поперхнулся от такой наглости.       — Пожалуйста, мы были бы вам очень благодарны, — наконец отойдя от потрясения, уважительно склонив голову, попросил брат, оттесняя меня за спину. «Историк» оценивающе прошёлся по шисюну взглядом и, видимо, увиденное пришлось ему больше по душе. Пройдясь рукой по бороде, он спокойно произнес:       — Хорошо, идёмте за мной.       Наконец-то охрана расступилась, и мы направились к дому. Не удержавшись, я развернулся к ним вполоборота и показал язык, конечно, меня тут же отдернул Цзян Чэн.       — Ты что творишь придурок! Совсем совесть потерял, хватит нас позорить, — как гремучая змея, шипел он.       — Тебе же лучше. Вот представь, они увидят, какие мы невежи, и решат отменить свадьбу. Ведь здорово я придумал, да? — толкнул его, лукаво улыбаясь. Стрельнув в меня убийственным взглядом, шиди отплатил тем же.       — Нет уж, спасибо, я лучше выйду замуж по расчёту, чем умру со стыда.       — Я вот тебя не понимаю. То выйдешь, то не выйдешь. Определись уже, как мнительная омежка, честное слово, — продолжал поддразнивать я Вань Иня.       — Потише, идиот, — дав мне подзатыльник, он глянул на впереди идущего старика — тот совершенно не обращал на нас внимания или просто делал вид.       — И откуда столько жестокости, — потирая место удара, жалостливо протянул, — мне и так досталось бедненькому, а ты ещё сверху лупишь.       — Мало тебе, оболтусу.       — В тебе сострадания меньше, чем у чёрта на рогах. Знаешь, если бы не обезболивающие, собирать тебе мои мозги вот прямо здесь, да-да, — продолжал ломать комедию я, подмечая, как это помогает отвлечься шиди всё больше. Фыркнув, он отвернулся, но не заметить мелькнувшей улыбки было сложно. Вот и славненько, улыбка подходит ему куда больше.       За своим дурачеством мы не заметили, как подошли к главному входу. Нас встретил дворецкий, повторяя поведение охранников, — он почтительно поклонился старику. Всё же интересно, кем он приходится Ланям?       — Господа ожидают вас в гостиной. — Скупо кивнув на слова дворецкого, козлиная бородка повела нас вглубь особняка.       Особых отличий с прошлого визита в обстановке не замечалось. Просто было намного тише и почти полностью отсутствовали люди, лишь изредка на глаза попадалась прислуга дома. Зато благодаря этому у меня получилось всё получше рассмотреть — особняк был просто изумителен. Расписные голубым лазуритом мраморные колонны, живописные картины и белоснежные ковры действительно создавали ассоциацию со сказкой, где принц живёт душа в душу с прекрасной принцессой. Правда что-то наш принц нацепил на себя пробивающею, словно молния, ауру, стоило уловить лёгкий запах будущей принцесски. «Откуда только в тебе столько упрямства, брат?» — мне нестерпимо захотелось хлопнуть себя по лбу. И я бы это сделал, но чудесный аромат сандала просто вышиб все мысли из головы, подстегивая броситься вперёд, к его источнику.       Чтобы хоть немного вернуть ясность рассудка и избавиться от наваждения, я мотнул головой, делая вид, что якобы поправляю очки. Ощутив сильное давление зверя на волю, незамедлительно отправился в обитель для серьёзного разговора с этим подлецом.       Суйбяня я увидел спокойно лежащего на лугу свернувшись в клубок. Почувствовав моё приближение, он лениво приоткрыл один глаз.       — Миленько у тебя тут: солнце, цветочки, ещё и ручеёк рядом, — с плотоядной улыбкой, надвигался я к волку, как газовая туча. — Всё устраивает?       — Не особо, жарковато как-то, — меланхолично отвечал он, подтягиваясь.       — Ах, жарковато, значит, — резко к нему подлетев, схватил негодника за ухо и начал от души так тягать в разные стороны. — Да я тебя сейчас как утку на противне зажарю! Ты чего, пугало огородное, удумал!       Не отпуская Суйбяня, вздернул другую руку, выпуская вверх духовную силу. Столб золотой вспышки вырвался из ладони, на миг всё вокруг дрогнуло, после чего растаяло подобно дымке. Вид обители полностью изменился: пропала та природная красота, вместо этого превращаясь в горные скалы. Из земли то тут, то там тянулись чёрные с рубиновым отблеском цепи, которые все шли ко мне, опутывая тело подобно змеям. Так и знал, он снова попытался меня подавить.       — Как ты догадался? — закатив глаза, без капли раскаяния поинтересовался волк.       — Как догадался? Дай-ка подумать, — потерев подбородок, принял на мгновение задумчивый вид. Звонко щёлкнув пальцами, подцепил одну из цепей на мне сжимая ту в кулаке: — Действительно, мать твою, как я смог, догадаться?! Это что за выкрутасы ещё?       — Хочу забрать своё. Чем ты недоволен? — от подобного беспечного отношения я готов был лично его придушить да рвать на своей голове волосы.       — Да у тебя что не омега — так сразу твоё, в императоры податься решил? — увидев, как заплясали черти в глазах волка, угрожающе рявкнул: — Даже и не мечтай! Никакого гарема у тебя не будет! Сколько можно прыгать на всё, что шевелится?       — Я голоден! Мне надоело ждать, пока ты молоко с губ сотрёшь, мальчишка! Да что с тобой не так! У всех носители как носители, но именно мне попался ценитель целомудрия! — вырвавшись, злобно оскалился зверь.       — Закрой пасть и слушай очень внимательно! — окончательно выйдя из себя, дал по морде Суйбяню, не жалея сил. — Ты получишь своё только тогда, когда я сочту это чем-то больше простого утоления похоти. А пока ты не оставил мне выбора.       Направив руку на Суйбяня, я выпустил все цепи смирения. Всего их есть девять, я развил только четыре. Первая — Цепь силы духа открылась сразу в схватке с моим зверем. Вторая появилась годом позже, после похищения Яньли, она развилась в Цепь бесстрашия платинового отлива, а по её трещинам текла лава. Через два года, когда у брата была неразделённая любовь и он решился на убийство соперника, открылась золотая — Цепь хранителя. Ну и последняя, любимая мною, перламутровая, олицетворяющая озорство, была получена на шестнадцатилетие. Как заполучить остальные — мне до сих пор не известно. Мнения ученых расходятся и дать точный ответ никто не может. Когда мы с Цзян Чэном расспрашивали об этом своих альфа-зверей, они упорно продолжали молчать.       Глубоко уйдя в размышления, я совершенно не почувствовал вторжение, осознание сего факто пришло, лишь когда меня хорошенько кто-то встряхнул.       — Ин!.. Вэй Ин!       — А? — недоуменно посмотрев на нарушителя своего спокойствия, я узнал в нём брата, ко всему чем-то очень обеспокоенным. — Ты что тут делаешь?       — Придурок, ты сам начал меня снова подавлять! — гаркнул он, кинув взгляд на Суйбяня за моей спиной, чуть нахмурившись, спросил: — Что на этот раз у вас произошло?       — Просто не обращай внимания, — легкомысленно отозвался я. Услышав злобное рычание волка на мои слова, победно ухмыльнулся и махнул брату: — Пошли.       — Идиоты! — слетело с его губ обречённо, прежде чем он растворился в фиолетовом мини-смерче. Последовав примеру шисюну, напоследок глянув, на волка, прошептал:       — Извини, — по всей вероятности, скрыть печаль в голосе у меня не вышло. Прежде чем вернуться в реальность, я успел заметить, как Суйбянь прижал морду к земле. Жест невозможно ни с чем спутать, это точно был поклон, что заставило меня в изумлении раскрыть глаза. «Да что не так с этим волком?! Я не понимаю, сколько себя помню, он ни разу не склонял передо мной головы. Явно подмазаться решил, не иначе», — размышлял, пока шиди со старикашкой косились на меня. Скорее всего, во время нашего разговора со зверем у меня возник выброс феромонов, к сожалению, я ещё не научился контролировать его, пока нахожусь в обители.       Зайдя в гостиную, мы увидели главу семейства, восседающего в кресле, тихо переговаривавшегося со старшим сыном. Они были мало интересны для меня, глаза, словно магниты, приковались лишь к одной фигуре, сидевшей рядом с Лань Сичэном. Повседневный вид Лань Ванцзи восхищал взгляд: волосы, заплетенные в косу, придавали образу нежности, а вплетенная в них белоснежная лента — шарма. Цвета слоновой кости пуловер элегантно подчеркивал стройную фигуру и скрывал своими удлиненными рукавами изящные кисти.       Почувствовав наше приближение, Цинхэн-цзюнь поднялся со своего места, а младшие Лани напряженно замерли. Хм… похоже, нам не очень-то и рады, что вполне ожидаемо.       — Брат, вижу, ты смог встретить наших гостей — Брат?! Да быть не может, чтобы эти два совершенно непохожих человека были братьями! Переведя на нас свой взгляд, он с интересом спросил: — Как добрались, молодые люди?       — Весьма благополучно, спасибо за заботу, — с натяжкой вежливости проговорил шиди, Цинхэн-цзюнь с пониманием и даже сочувствием посмотрел на него.       — Так, понимаю, господин Цзян решил проигнорировать сие событие? — колко спросила козлиная бородка, становясь позади омег сидевших на диване.       — Лань Цижэнь, я уверен, что Цзян Фэнмянь не позволил бы себе проигнорировать помолвку собственного сына, наверное, у него возникли безотлагательные дела. Так что будь добр и прояви должное уважение, — сказано всё с доброй улыбкой, но голос господина Лань превратился в сталь. Старик на это промолчал, а во взгляде всего на мгновенье вспыхнуло чёрное пламя, но тут же потухло, возвращая глазам миндальный оттенок. — И всё же мне самому интересно: где господин Цзян?       — Отец был вынужден задержаться, но непременно прибудет.       — Хорошо. Тогда давайте вас всех познакомим поближе, — удовлетворенный ответом, миролюбиво произнес Цинхэн-цзюнь, указывая на кресла. — Располагайтесь.       — Благодарим, — любезно отозвался я. Видя борьбу Цзян Чэна с самим собой, невзначай толкнул его плечом, проходя к месту. Нехотя он всё же последовал за мной, садясь напротив омег, Цинхэн-цзюнь расположился в левом кресле от них, а старик — в правом. В комнате повисло напряжённое молчание, никто не знал, с чего начать разговор, а будущие супруги упорно избегали смотреть друг на друга. Во мне медленно, но верно поднималась паника. Если я сейчас же не придумаю, что делать, то всё обернётся катастрофой.       — Лань Хуань, слышал, вы недавно поступили в медицинский, могу я узнать на кого? — задал я первый пришедший в голову вопрос. В обращенных на меня шоколадных глазах омеги мелькнул огонёк интереса. По обращенным на меня взорам стало ясно — никто не ожидал, что первым, кто прервёт тишину, буду я. «Цзян Чэн, ты что уставился? Ладно другие не знают, как я подвешен на язык, но тебе-то это известно!»       — На педиатра, — с улыбкой, очень похожей на отцовскую, мягко ответил он. Сложно не заметить, с каким трудом ему удается держаться. Как я и предполагал, Сичэну, как самому шиди, нахер эта свадьба не сдалась. — А вы уже определились с профессией?       — Честно, я о подобном даже не задумывался, — безразлично пожав плечами, лукаво перевел взгляд на брата, — зато Цзян Чэн, в отличие от меня, не так безалаберен в выборе профессии, с самого раннего детства уверял, что станет лучшим главой «Юньмэн Цзян».       — Весьма благородная цель, радует, что в наше время еще остались такие серьёзные молодые люди.       — Когда твой отец глава фирмы, а ты единственный альфа-наследник, иных не остается, — холодно отозвался брат на похвалу жениха. «Ой, балбесина, не думал, что скажу это… Но где, чёрт возьми, носит дядю, когда он так нужен! В присутствии отца шиди явно станет посговорчивее».       — Хорошо подмечено, — вклинился в разговор глава, успокаивая «парочку» мягким баритоном. — Все мы сталкивались с подобным. Когда был вашего возраста, хотел стать музыкантом, естественно, родители идею не одобрили. Скандалы с голодовкой давали противоположный эффект, в итоге всего чего смог добиться, так это тотального контроля. Я долго злился на родителей, но в конечном счёте осознал, что так будет лучше.       — И вы счастливы? — догадаться, к чему была рассказана история, не сложно, а вот послушать, как будет выпутываться рассказчик, очень интересно. Откинувшись в кресле, на вопросительный взгляд с ленцой повторил: — Вы счастливы отказавшись от мечты в угоду родительской?       — А что есть счастье, господин Вэй? — задал мне встречный вопрос Цинхэн-цзюнь. По всей видимости, игра будет двухсторонней, интересненько.       — Что угодно. Занятие любимым делом, карьерный рост, семья, избиение дворовой собаки, у каждого понятие счастья своё. Но знаете, в чём все схожи? — легкомысленно спрашиваю, методично заманивая жертву в западню. Ошибка всех взрослых — недооценивать подростков. Всего парой неосторожных вопросов их можно довести до горячки, причина тому — незнание верного ответа. Дети не задумываются, что возьми и найди они вразумительный ответ — обезоружат старших. Ведь как так, они столько прожили, повидали, а какой-то несмышленый ребенок знает больше. Подобным слабым местом я пользовался всегда на ура, и оно ещё ни разу не подводило. Именно поэтому моя ставка на выигрыш в данном споре снова легла на него, в надежде заложить хоть семя сомнения по поводу дурацкой помолвки.       — Вздор, — резанул слух такой знакомый бархатистый голос, взгляд тут же метнулся к его обладателю. Янтарные глаза смотрели недовольно, даже осуждающе. Ванцзи, ты согласен с мнением отца? Не может быть такого, что у тебя нет собственной мечты или она превосходно вписывается в идеалы отца? Возможно, тебе и не препятствуют в достижении своей, но неужели ты настолько эгоистичен и не видишь, что твоему брату сейчас тяжело? Одно брошенное слово начало рушить всё моё хорошее мнение о нём, немного обидно осознавать, что я ошибся уже в который раз.       — Почему же? — сложно было узнать собственный голос, его будто сковало льдом. Омега, по всей вероятности, тоже подметил подобную метаморфозу, заметно напрягся, но взора не опустил.       — Кто может испытывать счастье от побития ни в чём не повинной собаки? — Вот тут все фразы, приготовленные для едкого ответа, у меня просто испарились, и мысли тоже вагончиком последовали за ними. Стоп, я не ослышался? Единственное, что его зацепило в данном разговоре — это издевательство над животными?       — Молодой господин Лань, поверьте на слово, люди и от худших зверств испытывают счастье, — немного рассеяно отвечая, я всматривался в глубину чистых, без намека на шутку золотых глаз, не в состоянии решить — верить ли в искренность его слов.       — Доброта моего сына просто обезоруживает, не так ли? — с плохо скрываемой хитрецой в голосе вопрошал глава семейства. С этим трудно поспорить.       — Не идеализируй, брат, всё это глупая детская наивность, которую вы оба, — метнув на старшего сына Лань и главу укоризненный взгляд, ворчливо поддел Лань Цижэнь, — по непонятным мне до селе причинам поощряете. — Кроме самого Ванцзи, отчитанные как-то странно синхронно улыбнулись. Выходит, его действительно зацепил именно факт избиения собаки, а я как идиот накрутил того, что не было. Это… по крайне мере чудно, по сей день я не испытывал проблем и читал людей словно раскрытую книгу, но на него мой талант не распространился.       — Ну-ну, будет тебе, в его-то возрасте , — покачивая неторопливо ногой, отмахнулся Цинхэн-цзюнь, — всё впереди, успеет ещё познать жестокую реальность.       — Ему шестнадцать.       — А я о чём говорю — ещё всё впереди, — безмятежно пожал глава плечами. Надо же, как перекосило старика, не думал, что он так умеет. Вскользь осмотрев Лань Чжаня, я узрел ещё одну поразительную способность, назвать которую можно — абсолютная заморозка мимики. Его лицо было просто нечитаемым, чем он напоминал фарфоровую куклу.       — Обед готов. Прошу господ пройти в столовую, — в поклоне сообщил дворецкий. — Что же, думаю, наш разговор можно продолжить и за столом, как считаете, молодые люди? — не дождавшись нашего ответа, глава семьи встал и направился в сторону столовой. Мельком взглянув на брата, как раз застал его что-то тихо бормочущего себе под нос: «Почему мне кажется, что это даже отдалённо не напоминает комплименты?..»       — Молодой господин Цзян, вам известно, что чистокровные альфы обладают недурными способностями, к моменту нашего полного созревания они могут очень удивить, — мягкий голос Цинхэн-цзюна заставил вздрогнуть Цзян Чэна, а меня страдальчески вздохнуть. И этот человек говорит, что я магнит на проблемы… Ну-ну…       — Я, эм… — замялся он, не зная, как выкрутится, его взгляд метнулся в мою сторону. Последний раз, когда мне доводилось видеть эти глаза, полные мольбы на спасение, я схлопотал неделю ареста без каких-либо гаджетов. Что он принесёт сейчас? Меня прям «распирает» от любопытства выяснить это.       — Ух ты, звучит впечатляюще, но, господин Лань, не могли бы вы рассказать о них подробней, а лучше продемонстрировать. Иначе я могу принять ваши слова с дядей, который тоже только говорил, но не показывал, за простое бахвальство, — с самодовольной улыбкой поддразнивал я. В гостиной повисла мёртвая тишина, означающая лишь одно… Цинхэн-цзюнь высвободил ментальную силу, которую мне даже не удалось уловить. Наверное, это из-за цепей смирения на Суйбяне. Странно, раньше подобного не происходило.       Заметив белое пятно слева от себя, пролетевшее словно молния, я инстинктивно развернулся, схватил руку мечущуюся мне в затылок и уже было занесён вторую для ответного удара, как заметил удивлённые глаза цвета раухтопаза. Нет… в этой схватке мне нельзя выйти победителем. Сбавив скорость атаки я, как и рассчитывал, попал в захват, одно движение — и вот уже моя голова прижата к полу, а из лёгких вышибает весь воздух. Сжав зубы, старался плавно вдыхать через нос; обезболивающие не в силах исцелить побои, но они хотя бы могли чуть больше заглушить боль. Неужели я о многом прошу?       — Недурно, — тихо проговорил глава, отпуская меня и помогая подняться. То, что вам удалось заметить умеренную заминку, означает обратное. — Пройдёмте уже за стол.       — Извините, я присоединюсь чуть позже, нужно ненадолго отлучиться, — скованно улыбнулся я, ловят на себе обеспокоенный взгляд Цзян Чэна.       — Прямо по коридору, направо, третья дверь слева, — понимающей объяснил Цинхэн-цзюнь. Быстро поблагодарив, я скорее направился в указанном направлении: головокружение было всё сильнее, как и ком в горле всё стремительнее просился наружу.       На ходу стянув кожанку, залетел в уборную, тут же припадая к белому другу. Да что же это такое?! Раньше моё тело восстанавливалось намного быстрее, что сейчас не так? Мысленно обматерив всех, пока меня полоскало, я услышал через эту брань сейчас такой некстати бархатистый голос.       — Господин Вэй, вы всё ещё здесь? — от лёгкого стука дверь приоткрылась, в ужасе раскрыв глаза, я метнулся к раковине, попутно смывая содержимое своего желудка. Какого лешего я не додумался закрыть дверь?! Омега нерешительно замер на пороге. — Извините, отец забеспокоился, что вы долго отсутствовали и послал меня.       — Со мной всё в порядке, я скоро подойду. Спасибо за беспокойство, — не поднимая головы, старался сделать голос как можно твёрже. Всё тело охватывало слабостью, а перед глазами до сих пор рябило.       — Хорошо, — только из груди хотел вырвать вздох облегчения, как Лань Ванцзи за моей спиной неожиданно подошел ближе, — почему же тогда здесь стоит стойкий запах крови?       «Да твою ж мать!» — выругавшись про себя за такую некстати внимательность от омеги, как можно уверенней произнес:       — Обычная кровь из носа, не стоит…       «Не может же мне так не везти ну в самом деле», — досадливо подумал я, чувствуя новый позыв к рвоте. Не в состоянии его более сдерживать склонился над раковиной.       — Вэй Усянь! — с тревогой в голосе подскочил ко мне омега. Уверенным движением руки заботливо подцепили мои волосы. «Чтобы меня видели в подобном состоянии? Этого ещё не хватало!»       — Уйди, — прохрипел я, пытаясь его оттолкнуть, чему успешно помешал очередной призыв желудка.       — И не подумаю, — упрямился он, ловко подхватывая выскользнувшие прядки. Чёртов омега! Чёртова рвота! Чёртовы ублюдки! Да чтоб вас всех!       — Я сказал: пошёл прочь! — вконец взбесившись, я оттолкнул Ланя с такой силой, что тот не удержал равновесия и врезался в кафельную стену. Короткий возглас боли привёл в себя.       В шоке смотря на замершего омегу, в глазах которого уже начали скапливаться слезы, ко мне пришла пропитанная испугом мысль — «Что. Я. Сделал»       — Лань Ванцзи, я, я… — не зная, как оправдаться, невольно сделал шаг к нему, это стало спусковым крючком. Глаза Лань Чжаня полыхнули ледяным огнём, резко подобравшись, он яростно прокричал:       — Пустоголовый альфа-самец! Да как ты смеешь так со мной обращаться! Неблагодарное твёрдолобое убожество! — срывались одно за другим оскорбления с его уст, а руки, что недавно пытались помочь, с силой били по моим плечам. «Ну, знаешь ли!»        Всё сдерживающее сегодня раздражение лопнуло подобно мыльному пузырю, чувство вины испарилось, отдавая борозды правления гордости и гневу. Перехватив кисти омеги и беря их в стальной замок, припечатал его к той же злосчастной стене, а утробное рычание сорвалось с моих губ:       — Я никому не позволю называть себя убожеством. И если разбираться, разве просил я тебя о помощи? — Лань Ванцзи задолжал в моих руках, что ещё больше распаляло. Грубо вздернув его за подбородок, упиваясь исходившим от него страхом, с ухмылкой спросил: — Ну чего же ты молчишь, разве не этот грязный ротик только что так рьяно мешал меня с дерьмом?! — проведя большим пальцем по нижней губе омежки, ощущая их нежность. Во мне вспыхнуло до селе неизвестное желание, так и хотелось искусать их до крови, ловя каждый слетевший стон боли.       — Похотливое животное, отпусти меня! — выплюнув это, Ванцзи неожиданно взял и укусил меня; секундной заминки хватило, чтобы, изловчившись, он тут же дал дёру.       «Кусать обязательно? Больно как-никак», — лениво слизав кровь с покалеченного пальца, я провожал отсутствующим взглядом чёрный шелк волос. Догнать его уже не получится, да и к чему мне это. Свой урок он уже получил.