Мулан

Он вглядывался в худую темную фигуру, скорчившуюся перед ним на снегу, и не чувствовал ничего кроме… отвращения? жалости? презрения? Ее слова об отце, о том, что все ради него – специально? Она лицемерно вспомнила о его горе, и решила сыграть на этом? А она красива. Как девушка, даже очень. Впрочем, и парнем она была неплохим, только лживым, лживым, лживым… Ли Шанг ненавидел ложь больше всего, но в эту минуту, казалось, он не мог ненавидеть что-либо больше, чем хрупкую, тихонько поскуливающую от боли и страха девушку. -Так как твое настоящее имя? Девушка взглянула на него из-под длинных ресниц, и в глазах ее он не заметил ничего, кроме преданности. -Мулан,- выдохнула она, и ее голос, мягкий, словно журчанье ручейков, заставил Шанга на секунду расслабить пальцы, сжимающие холодную рукоять меча. Голоса его подчиненных, молящих отпустить, перемешивались с собственным желанием поступить так же, и… Черт, почему же у нее такие красивые глаза? Абсолютно женские, огромные, немного влажные. Он сразу должен был понять, но поверил, так легко поверил, словно маленький пятилетний мальчишка. -Боишься? Она лишь качнула головой и упрямо поджала губы. Ледяной горный ветер, жалобно подвывая, кружил вокруг них, заставляя Мулан корчиться от холода. Его глаза решительно сверкнули, он безжалостно занес над ней меч. Картинка перед глазами вдруг размылась, словно хлопья снега вдруг пеленой закрыли от него реальность. Вместо Мулан на земле он, только не лежит – несется вниз со скалы. И ее рука – в тот момент оказавшаяся единственным спасением. И потом обещание, данное второпях, из-за радости и облегчения, вдруг наполнивших его грудь. И вот снова – Мулан перед ним, с перевязанной раной в груди, накрытая тонким одеялом. Он не сможет убить ее, как бы не старался. Они просто оставят ее тут, в снегах, без еды и огня – холод сам сделает свое дело. -Уходим,- твердо сказал он, бросая перед ней меч. -Но… Но Шанг…- засуетился рядом советник императора. - За свое легкомыслие девушка должна понести наказание… -Заткнись,- молодой воин схватил надоедливого старикашку за грудки, вглядываясь в маленькие злые глаза. – Иначе наказание понесешь ты. Ведь ты допустил ее до армии. Мулан вглядывалась в уходящих солдат, поеживаясь и вытирая слезы. Холодный ветер трепал волосы и замораживал кровь в жилах. -Она ведь умрет здесь, без должного лечения. Или просто от холода,- зашептал Мушу на ухо сверчку. Тот лишь согласно кивнул, жалостливо глядя на свою хозяйку. В этот раз он не принес ей счастья.