Секретное досье

      Наполеон словно пятой точкой почуял что-то неладное: близится ночь, а в номере большевика царит подозрительная тишина. Хотя, он не слышал, чтобы хлопала входная дверь. Значит, русский где-то загулял.              Илья. Пора привыкать называть его по имени — они уже две недели как напарники. Спасибо мировым заговорам.              Решив проверить догадку, Соло поднялся из кресла и вдруг услышал тот самый звук открываемой и закрываемой двери. Только не привычно громкий и, можно так выразиться, естественный, когда входящему нечего скрывать, а почти незаметный и протяжный, будто дверь специально придерживали. Илья вошёл быстро и один.              Что он там прячет?              Профессиональное любопытство и непрофессиональная тревога толкнули Соло к действию. Он дотронулся до карманов, проверяя все ли инструменты под рукой, и низко левитируя, хотя для бесшумной ходьбы на нём были мягкие тапочки, направился к выходу. По пути остановился, оглянулся на шкаф, размышляя не взять ли из сейфа пистолет, потом так же аккуратно, как друг-кэгэбэшник, выскользнул из номера и подкрался к шестому справа.              Внутри слышались шаги. Осторожные, невесомые. Они замерли совсем рядом у платяных шкафов и отдалились, прошлись по ковру и исчезли.              Не теряя времени, Наполеон со сноровкой бывалого медвежатника пошуровал отмычкой в замке и повернул ручку. Дверь легко подалась. Коридор был пуст. Осмотревшись, Соло шмыгнул в номер, максимально тихо закрыл за собой и тенью преодолел крошечную прихожую. Просканировал комнату сквозь перегородку и… обмер.              Курякин сидел на стуле у столика, опираясь на него локтем, и смотрел на до боли знакомую папку в ярко-зелёном картонном переплёте. Папку, которую не должен был увидеть ни разу в жизни! Даже знать о её существовании не должен! Но папка сейчас находилась у него в руках, пока закрытая, и большевик пристально и печально смотрел на неё со стиснутыми челюстями. Его эмоции чётко отражались в висевшем над столом огромном квадратном зеркале. Задумался, стоит ли открывать. Видимо, знал, что внутри бомба.              Информационная бомба.              Наполеон растерялся. Первым порывом было незаметно подскочить и отобрать папку, но после её таинственного исчезновения Илье тем более захочется прочитать содержимое. Быть может, сейчас он поступит благоразумно и не будет лезть не в своё дело.              Секунды текли медленно.              Наконец Курякин шевельнул желваками и перевернул обложку, пробежал глазами по первым строчкам, и они, глаза, расширились.              У Наполеона оборвалось в груди. Он не мог дольше ждать и выскочил из укрытия.              — Отдай!              Курякин вскинул голову, одновременно рефлекторно убирая папку под локоть и заслоняя её.              — Как ты сюда попал?              Соло не собирался давать очевидный, не касающийся дела ответ.              — Илья, — он протянул руку ладонью вверх, — отдай папку. Она не твоя. Не читай. Ты не должен поступать так со мной.              — Досье на тебя, ковбой, — чуть насмешливо и слишком горько сказал Курякин, не спеша, конечно, выполнять просьбу. — Настоящее. Без купюр. А не та подделка, что хранится в наших архивах.              Наполеон оценил обстановку и закусил губу. Русский превосходил в росте и мышечной массе, попытка отобрать папку закончится дракой и снова не в его пользу. Проверено в берлинском туалете. Не человек, а какой-то робот.              — Где ты её достал? — не тратя силы на бесполезный риск, выдохнул Соло.              — Дали, ковбой, — всё ещё с чувством превосходства оповестил Курякин.              — Но зачем тебе её читать, Илья? Мы же обещали не шпионить друг за другом.              — А также обещали не скрывать друг от друга правды, — аргументировал большевик и, подкрепив упрекающим взглядом, мол, сам виноват, опять открыл папку и углубился в чтение.              Наполеон метнулся вперёд, но его атака была отбита.              — Не надо, Илья! — взмолился, отступая на прежние позиции Наполеон. — Я сам расскажу.              Курякин безжалостно проглотил ещё несколько строчек, на лицо вылезли удивление и шок. Он поднял глаза.              — Всё, что здесь написано…?              — Правда, — обречённо вздохнул Соло и шаркнул ногой по ковру.              — Но здесь написано, что ты прилетел с другой планеты! С Криптона, который погиб! Это невозможно!              — Возможно, — снова вздохнул Наполеон и стыдливо отвернулся. — Я инопланетянин. Криптонец. Вернее, наполовину. Моя мать Лара криптонка, а отец… мой официальный отец тоже криптонец по имени Джор.              — А неофициальный?              — Я о нём мало, что знаю… понимаешь, межпланетарная связь очень плохая…              — Будешь язвить, я прочту сам.              — Ладно, — смирился Наполеон. — Мой биологический отец попал на Криптон случайно, скитаясь по космосу в период одной из звездных войн. Он был авантюристом, промышлял контрабандой. Его корабль назывался «Сокол тысячелетия» и был приписан к планете Татуин. Только не спрашивай, где это — у меня нет ответа. В одной далёкой-далёкой галактике. — Он хмыкнул.              — Продолжай.              — Этот авантюрист был достаточно красив и нагл, чтобы соблазнить мою мать, которая только что вышла замуж за Джора, и беспалевно свалить. Ну, а потом на свет появился я и получил родовое имя Джора. Он узнал про наставленные рога и сильно ругался, но так как Криптон погибал, то не стал понапрасну сотрясать воздух, а взял и засунул меня в капсулу и запулил подальше. Выживу — значит, честь мне и хвала, не выживу — не велика потеря. Я свалился на Землю, на кукурузное поле в Канзасе.              — Угораздило же тебя.              — Да, — кивнул Наполеон. — Упади капсула в сибирской тайге, не сидели бы мы сейчас с тобой, не разговаривали.              — Почему? — насторожился Курякин.              — Меня бы медведи съели, балда! Или замёрз бы от ваших морозов. А если бы подобрал кто, были бы мы с тобой соотечественниками. Получился бы из меня «красный сын»?              Они замолчали. Сведения разбалансировали острый как лезвие ум большевика.              — Как ты всё это узнал? — спросил он через минуту.              — В капсуле имелся передатчик… устройство с искусственным интеллектом. Джор записал для меня несколько голограмм и рассказал всё, что ты теперь знаешь. Про шлюху-мать, про засранца с Татуина и себя. И запретил пользоваться своим родовым именем. А мне не очень-то и хотелось. У меня было земное имя, которое мне дали канзасские родители.              — Наполеон Соло?              — Нет. Это имя я присвоил себе сам после разговора с Джором. Вернее, Соло — это фамилия моего родного отца. Его звали Хан Соло, и я решил, что вполне могу пользоваться этой фамилией. Она мне подходит, ведь я всегда работаю соло. Ты тоже считаешь, что подходит?              Курякин проигнорировал.              — А имя?              — Взял в честь великого французского императора и полководца, — не без гордости сообщил Соло. — Чтобы стремиться к таким же вершинам.              — Его армию разбили в России, — усмехнулся Илья. — Но теперь понятно, в кого ты такой… авантюрный и контрабандный…              — Перестань! — попросил Соло. — Но да, вся моя ловкость и изворотливость видимо в генах. И ещё мои инопланетные корни делают меня неуязвимым. Я обладаю некоторыми сверхспособностями — суперслух, рентгеновское зрение, ускоренные движения, пуленепробиваемая кожа. Много чего. Именно так я и стал отличным вором, что правительства четырёх стран не могли меня поймать, а потом стал лучшим агентом ЦРУ.              — Но всё равно побаиваешься меня, — фыркнул, оглядывая его, Курякин.              — Я уважаю тебя, а не боюсь. Меня воспитали хорошо. Ты тоже докажи, что любишь — отдай папку, я уже всё рассказал.              Илья помедлил, поводил по обложке широкой ладонью.              — А как тебя назвали при рождении? Тут написано?              Он раскрыл папку прежде, чем Наполеон успел помешать этому.              — Написано, — простонал Соло, — но лучше тебе не видеть этого.              — Почему? — риторически спросил Илья и ткнул в строчку пальцем. — А, вот нашёл. Тут написано… — Он поднял свои ясные издевающиеся глаза. — Тебя звали Кал Ел?              — Меня звали Кэл! — быстро выхватил папку Наполеон. — Кэл Эл! Это английский! Читается Кэл Эл! Но я так и знал, что ты прочитаешь неправильно! Поэтому и не хотел тебе показывать.              Курякин встал, посмотрел сверху вниз и, вытянув губы, покачал головой.              — Да уж, ковбой, досталось тебе имечко. Молодец, что поменял. Я не смог бы без смеха работать с человеком по имени Кал Ел.              — Кэл Эл! — зло поправил Соло, прижал папку к груди. — Сейчас я Наполеон!              — Сейчас тебя зовут как торт.              — Какой ещё торт?              — Мой любимый, мама в детстве пекла.              — Слушай, может, хватит предаваться ностальгическим воспоминаниям? Давай, собирайся, пойдём в спортзал — покажу, на что ещё способны криптонцы.              Наполеон откинул папку и, воспользовавшись суперскоростью, вытащил большевика из номера.