Отражение в огне

      Синагил тихо сидела на постеленной перед камином пушистой шкуре. В руках зажата кружка с согревающим элем, но девица даже не думает пить его. Она делает вид, что смотрит перед собой, когда сама усердно краешком глаза старается наблюдать за старым врагом - Ватэком. Этот орк уже не раз встречался на её пути. Он один из немногих, кто действительно отличался умом и сообразительностью. Но вот в его доброту и заботу Синагил не верила.       На его оголённых мышцах плясали отсветы огня и Синагил, все больше убеждалась, косясь на его внушительные размеры и боевой топор рядом с его креслом, что он совершенно не дружелюбно настроенный, и она по прежнему оставалась для него одной из стана врага.       — Пей, не бойся, — Ватэк усмехнулся, оголяя внушительные клыки. Его явно забавляло то, как вела себя девчонка. Она уже не дрожала - отогрелась после многих часов в буране на морозе, но все ещё смотрела волком. Ватэк и не рассчитывал на улыбку с её стороны, возможно, она была права.       Синагил лишь стиснула зубы и упёрлась взглядом в кружку. Она уже съела предложенную еду. С жадностью набросилась на кусок горячего мяса, как животное, держа его руками и впиваясь прямо зубами. Эль уже не представлял опасности, хотя она все ещё сомневалась. В домике, так внезапно очутившемся на её пути, было тепло. Она уже давно отогрелась, но долгие часы на холоде позволили ему пробраться внутрь и теперь Синагил чувствовала, как все её естество начинало сжиматься. К ней подбирался озноб. Эль был лучшим средством согреться изнутри.       Нерешительно она сделала первый глоток. Затем второй и третий. И так, пока не осушила пол кубка, предназначенного для орков.       — И куда же ты так упорно шла, девица? — Ватэк сидел всё на том же месте, на расстоянии от эльфийки, не двигаясь, будто боясь спугнуть её.       — Не твоё дело, орк, — она хотела, чтобы её голос звучал угрожающе. Хотела дать понять, что вовсе не благодарна ему за заботу, но вопреки её желаниям голос слегка дрогнул, прозвучав мягко, сипло и совершенно беззлобно.       — Ну, не моё, так не моё, — Ватэк пожал плечами, выпрямившись. Его грудь поднялась от глубокого вздоха. По его лицу Синагил поняла, что он явно раздумывает, что ему теперь делать с ней. Накормил, обогрел, не обидел. Вот только это определённо не в его характере, да и по головке его не погладят за такое. Он - боевой генерал. Командир армии.       Впрочем, Синагил тоже недоумевала и далеко не только из-за странного поведения орка. Она видела Ватэка и раньше. На расстоянии. Наблюдая за сражением, она знала, каким свирепым и бесстрашным он является. Ватэк разрывал её собратьев своими мощными клыками. В его огромной ладони без труда поместится такая девица, как она, и тогда ей, девице, несдобровать. Ведь силы в его руках хватит, чтобы раздавить беспомощное тело без напряга.       Она не понимала, что Ватэк забыл здесь, среди снегов, вдали от своей армии, вдали от сражения, которое не утихает вот уже несколько недель. Несмотря на давящее превосходство орков, эльфы изо всех сил сдерживают их натиск, в то время как Синагил должна была отыскать помощь у соседних племён, но, похоже, сбилась с пути, подведя своих товарищей.       — Выпей, девица, согрейся ещё, — грузный Ватэк поднялся, протягивая Синагил бутыль с элем, но видя, как она дёрнулась, лишь усмехнулся, прикрыв глаза. — Не бойся девица, не трону. Я воин и честь у меня есть. Эльфийка повела плечом, не зная что ответить. Внутри росла тревога и стыд перед соплеменниками. Она здесь, греется и распивает эль, когда её товарищи гибнут. Это не могло быть совпадением. Ватэк здесь не случайно. Он узнал о её миссии и собирался остановить её. Пока не стало слишком поздно Синагил должна была приложить все усилия, чтобы не только спастись и выполнить задание, но и повернуть ситуацию в свою сторону.       — Я выпью, Ватэк, если ты выпьешь вместе со мной, — она кивнула на второй кубок, после чего внимательно принялась разглядывать орка.       Ватэк кивнул, пряча усмешку. Синагил будто бы была ещё совсем ребенком. Он сразу понял её намерения, но у него были и свои собственные, потому ничего не сказав, решил подыграть. За вторым кубком последовал третий, за третьим четвёртый и пятый. После Синагил уже не считала, сбившись со счёту. Перед глазами плыло и сознания становилось все мутнее. Все вопросы перемешались в голове и, ей казалось, она сама стала отвечать на то, о чём следовало молчать.       Когда в голове перестало звенеть и появился фокус в глазах, она внезапно осознала, что оказалась в ловушке.       — Нет! — Синагил голой спиной чувствовала густую и плотную шерсть расстеленной перед камином шкуры. Её руки была вытянуты вверх и накрепко связаны шёлковой верёвкой. В то время как Ватэк возвышался над ней, рассматривая изящные округлые формы.       Ему нравилось, как от страха мелко дрожали её вытянутые ушки, как она беспомощно сжимала бёдра, как безрезультатно дёргала руки в попытках освободиться.       — Я соврал, говоря о чести. Её больше нет, но это не значит, что я безжалостный монстр. У меня тоже есть принципы. Как и ты, я всего лишь стараюсь выжить и привести к победе свой народ. Доверься мне и я не причиню тебе вред.       — Ты... ты... — Синагил казалось, она задыхается. От ярости, досады, обиды на себя саму, от стыда и ненависти, но когда уже по пояс голый Ватэк снял свои портки её глаза осоловели. В них заблестели слёзы и отразился исполинских размеров член.       — Нет! — Синагил вскрикнула, как беспомощный зверёк. — Ты погубишь меня!       — Доверься мне и я буду нежен с тобой, — его низкий бас раздавался эхом в её теле. Как, как можно довериться? Она понимала, что пропала, что это последнее, что она увидит перед смертью.       Ватэк приблизился к эльфийке взяв в руку свой член медленно наглаживая его. С головки начинала капать смазка и орк опустился на колени. Протянув вторую руку он обхватил эльфийку поперек талии и подтянул к себе. Она брыкалась, сопротивлялась, плакала, кричала, но все было бесполезным. Все так же одной рукой удерживая её он втиснул своё колено между её ног, раздвигая их.       Сглотнув, Ватэк почувствовал, как внутри всё сгорает от нетерпения, но вовсе не хотел спешить.       — Не бойся, моя маленькая фея, я не хочу получать удовольствие один.       Ватэк еще с секунду разглядывал извивающуюся под ним Синагил, а потом накрыл её своим могучим телом, слегка придавливая. Он немного опустился, продолжая удерживать её и коснулся сосков губами.       Сквозь страх и дрожь невольно в голове Синагил мелькнула мысль. Как такой грубый, огромный орк может быть столь акуратным и трепетным? Как его грубая кожа губ может быть такой тёплой и мягкой? Как он мог заставить её на долю секунды испытать трепет. Синагил с ужасом понимала, что соски ее наливаются, становятся твёрдым и против воли от ласк Ватэка меж ног распаляется настоящий пожар, который не может потушить даже выделяющаяся смазка.       Ватэк, видя и понимая, что против инстинктов шансов нет усмехнулся. Отпустив талию эльфийки он коснулся её влажных губ пальцами, после чего поднес к лицу.       — Так то лучше, фея — растирая между пальцев прозрачную и вязкую жидкость обронил он шепотом, часто дыша.       Когда перед ним открылась снова полная картина дыхание его сбилось, а член напрягся до предела.       Подхватив Синагил, что пыталась вывернуться из его рук, вырвать из цепкой хватки ноги и брыкаться, Ватэк на коленях подошел ближе. Настолько, что головка члена упиралась в шелковую влажную кожу ее половых губ.       — Нет, я прошу тебя, не надо. Умоляю. Я... я сдамся, только не это. Ты не понимаешь как это важно для нас, эльфов.       Глаза её уже не просто блестели от слез. По щекам скатывались непрерывным ручейком слезинки, оставляя после себя соленую дорожку. Синагил кусала губы, извивалась всем телом, но Ватэк мог ее удержать.       Он смаковал момент и предвкушал. Специально раззадоривал себя, наслаждаясь трением о мягкую кожу, направляя свой член одной рукой. Он уже чувствовал, как обильная влага меж половых губ сама прокладывала ему путь в лоно, но Ватэк медлил.       Страх девицы, её мольбы и слезы, несмотря на обещание не делать больно, доставляли удовольствие. И с каждой секундой пелена все больше и больше затягивала его, пока, наконец, он не сдался, больше не в силах терпеть напряжение, доставляющее ему почти ощутимую боль.       Ватэк не хотел делать больно. Он чуть надавил на половые губы, которые послушно раскрылись навстречу его члену.       Первое движение вышло неосознанно резким, глубоким и быстрым. Ватэк сам того не ожидая вошёл в лоно девицы до предела, упираясь. Обилие влаги сделало своё дело и никакой преграды он тоже не встретил. Скользнул внутрь так, словно это лоно было создано для него.       Синагил вскрикнула. Боль была едва ощутимая. Хотя это и болью то назвать было нельзя. Неприятные ощущения от неожиданно сильного и резкого толчка. Сорвавшийся с губ стон был вызван внутренними душевными терзаниями от унижения, которому она подверглась.       Ватэка это, кажется, совсем не смущало. После первого толчка он замер, плотно прижимаясь бёдрами к нежнейшей коже Синагил. Она источала такой пьянящий аромат, что Ватэк переставал отдавать последние капли отчета в том, что он делает. Ее запах пьянил, дурманил, от него хотелось выть и просто растерзать мягкое девичье тело, которое казалось игрушечным в его огромных ручищах.       Очень быстро Ватэк подался назад и с рыком, с силой снова вошёл в Синагил. В глазах мутилось от шелка кожи, от дурманящего запаха, от страха, который он почти ощущал всем своим телом, от блестящих капелек пота на юной эльфийке. Это сводило с ума и Ватэк не в силах держать себя подмял девицу под себя, наваливаясь всем телом и едва-едва, сдерживаемый последними микроскопическими остатками разума, старался не разорвать её, а только резко двигался, не сдерживая свой рык и стоны.       Синагил не могла сдержаться и не хотела. Она молила о пощаде, молила остановиться, молила прекратить. Член Ватэка был настолько большим и длинным для её тела, что каждое лишенное ласки движение отзывалось теперь уже настоящей болью. В воздухе витал лёгкий запах крови.       Ватэк слышал ее мольбы, но внутренний дикий и изголодавшийся зверь только больше распалялся, заставляя его двигаться сильнее, быстрее и забывать о хрупкости эльфийки. В какой-то момент Ватэк позабыл обо всем, вдыхая неповторимый аромат лесных ягод, приправленных лёгким осенним лесом и дымкой от костра, смешанный с кровью от его стараний.       Ему стоило больших усилий оторваться от девицы всего на несколько мгновений и только ради того, чтобы схватить её за бёдра, приподнять и поставить на четвереньки.       Синагил не могла удержаться на руках, а потому упала на локти, что Ватэку только понравилось. Её попка теперь была вздёрнута вверх и ему оставалось податься вперёд и приставить головку члена ко входу в её попку.       Синагил взмолилась. Её причитания и мольбы слились в один единый гул из стонов и всхлипываний, которые Ватэк не слышал. Он только видел, чувствовал, а её слёзы возбуждали ещё больше.       Когда из груди её вырвался крик отчаянья и боли, Ватэк прогнулся в пояснице, крепко сжимая её бёдра, не в состоянии сдержать собственного громкого стона, больше походящего на вскрик. Внутри её попки было так узко, что ему даже не нужно было двигаться. Его член сжимала сама Синагил и вокруг него все пульсировало, стараясь вытолкнуть, но не тут то было. От этих ощущений он сходил с ума, чувствуя, как приближается оргазм. Лёгкий толчок и Ватэк в унисон с девушкой в его руках застонал. Ещё маленькое движение в узком проходе и Синагил закричала от боли, а Ватэк не мог сдержать удовольствия, стеная в голос.       Но он хотел видеть её лицо, когда его накроет волной удовольствия, а потому не без сожаления вышел из её попки и снова заставил лечь, переворачивая ту на спину. Ватэку хотелось ощутить её мягкий язычок на головке своего члена, но остатки разума подсказывали, что вместо него он может ощутить её острые зубки, а потому вновь вошёл в её влагалище, склонившись над девушкой к самому её лицу. Одной рукой он держал её бёдра, второй оперся на локоть, подложив руку под спину эльфийки. Ему хотелось видеть её лицо, но больше прочего ему хотелось почувствовать вкус её губ.       Не прекращая движения Ватэк накрыл её губы своими, жадно ворую поцелуй. Попытки Синагил вырваться были жалкими. Ватэк почти не ощущал их вдалбливаясь в неё до упора.       Сминая её солёные от слёз губы и такие же горячие, как её влагалище, Ватэк чувствовал, как напряжение нарастает, как сжимаются его руки. Одной он против воли оставлял синяки на нежной коже бедра, а второй сминал длинные шёлковые волосы эльфийки в кулак, заставляя ту запрокинуть голову, чтобы в момент, когда его семя наконец-то ворвется в ее лоно, уткнуться в нее и с головой уйти в этот волшебный запах.       Из глубин Ватэка вырвался крик, заглушенный лишь тем, что в этот момент он плотно вжимался в шею Синагил. Его тело тряслось и внизу живота тугой узел ослабевал. Синагил же горестно всхлипывала, чувствуя, как внутри разливается горячая сперма. Ее настолько много, что она начинается сочиться из неё, стекая вниз на настил. А тяжёлое тело Ватэка, прибывающего в экстазе, давило, не давая нормально дышать.       Всё было мерзким, ей хотелось сбежать как можно быстрее, исчезнуть или уснуть и никогда не проснуться.       Но взгляд поднявшегося Ватэка не сулил ничего подобного. Он смотрел на нее как на свою игрушку, как на свой трофей, о котором не будет известно никому. Для своих она исчезла, для его - мертвое выполненное задание. Для Ватэка же - личная рабыня похоти.       — Теперь ты дома, девица, — взгляд его был чёрным, помутившимся от похоти, а член едва подрагивал, собираясь снова налиться силой и желанием.