Фарфоровая птица

Фёдор сидит рядом со столом, прислонившись к нему спиной. Его мучают самые светлые воспоминания о том, как же было хорошо. Пусть тут ничего и не происходило, между Клоуном и Демоном всегда была напряжённая, очень тесная связь. Они не чаяли друг в друге души. Но это была любовь, а, может, лишь страсть. Гоголь выражал искреннюю привязанность, преогромную симпатию, желание не расставаться, на что в ответ получал, пожалуй, молчание. Фёдор только сейчас осознал свою ошибку, ему стало в разы больнее, но даже не физически. Физическую боль возможно заглушить, но не душевную. Усмирить душу сложно.       Достоевский вновь посмотрел на хладное тело любимого. Конечно, процесс самопоглощения уже запустился, так что стоит спешить. Предводитель крыс поднялся и стал скорейшим образом заготавливать раствор спирта, формалина и глицерина. Сначала это просто, но затем это становится страшно скучно. Весь процесс бальзамирования проходил так: каждый раз Фёдор вводил раствор в целях лучшего сохранения Николая. Разложение замедлялось, практически останавливалось, и вот тело уже готово.       После обычного внесения кодов в системы Фёдор вошёл в лабораторию, которую ему уже приходится закрывать от любопытных глаз сотрудников «Крыс мёртвого дома» на замок. В конце концов, никто не должен знать о том, что внутри здания лежит труп. В помещении пахнет спиртом и препаратами. Демон тут же надел противогаз с инновационными фильтрами, чтобы не отравиться губительным формальдегидом. Если вдохнуть этот едкий газ, можно получить серьёзное отравление; если дышать долго - это грозит смертью. Дос это знал, а потому и приобрёл противогаз.       Труп приобрёл белый цвет. Все сосуды и капилляры стали очень чётко видны - маленькие синие и лиловые молнии пронизывали тело Николая. Все его цвета потускнели. Достоевский провёл ладонью в перчатке по руке Клоуна. Глаза садиста заслезились снова. Всё это время он не плакал, но воспоминания вновь нахлынули, и он опустился перед столом на колени. Плечи программиста стали дрожать, вздрагивать.       - Что ж такое, - вздохнул Демон, найдя Гоголя за своим рабочим столом. Он спал, опустив голову на стол. Достоевский понимал, что никто не смог бы выспаться в таком положении, поэтому он взял Колю на руки и понёс его в свою комнату. В любом случае, Фёдор не будет спать прямо сейчас. Когда Клоун уже покоился в спальне учёного, тот приступил к работе.       Из мемуара в мемуар, как из золы в золу, перенеслось сознание Демона, и он видел ещё один.       - Скажи, а с чего всё началось? - спросил Гоголь, лёжа на кровати между ног Достоевского, опираясь на его торс. Демон молчал. Он прекрасно помнит начало всей франшизы, но вот так просто рассказать кому-либо, даже Коле не решался. На то, видимо, есть свои сокровенные причины. - Почему не отвечаешь?       - А? А какой вопрос? Извини, я прослушал.       Конечно, это не так. Да, приходилось даже врать.       -Коля... - прошептал сиплым голосом Фёдор, сжимая белую руку Гоголя. - Господи, за что я так с тобой поступил?... ***       Ещё пара часов мучений, и теперь в лаборатории покоился стеклянный саркофаг, который открывал вид на прекрасное тело Клоуна. Его тело накрыто лишь лёгкой белой тканью, рядом с ним лежат искусственные цветы. Так он навсегда и останется лежать в прозрачной коробке. Вот только эту фарфоровую куклу Фёдор не покажет ни одной живой душе. Пожалуй, Гоголь схож с закрытой на замок книгой воспоминаний, желаний, встреч, подобен дневнику, в коем записей не перечесть. Туда вошли все переживания, все разочарования, радости, невзгоды и редкие ссоры. Теперь всё это останется только между ними. Мертвенный лик Николая не отобразит более ни единой эмоции, на нём застыло напряжение, скованность предательского яда. Достоевский не перестанет карать себя вопросами: зачем, почему, что теперь будет? Весь процесс описан в тонкой тетради, на прикреплённых стикерах были описаны личные чувства. Злодей расписал последний лист, сфотографировал хладный труп и оставил всё как есть.       Респиратор больше не нужен. Он снял его и положил на передвижной стол. Затем он откатил стол с гробом за белоснежную ширму. Там он включил лампу с холодным белым светом и оставил Николая до следующей встречи.       В последний миг он обернулся и окинул покойника взглядом. Теперь Демону точно нет покоя, пусть и лаборатория закрывается на ключ. Он проронил ещё одну слезу и вышел, выключив свет кабинета. «Теперь ты свободен, словно птица, мой любимый Николай».