Фетиш

Все началось обыкновенно. Со взглядов. Саундвейв и взглядов бы не заметил, если бы на него не вытаращился целый отряд вехиконов, при этом перегородив проход в сторону мостика «Немезиса». Связист замер, вопросительно наклонив голову и ожидая, когда ему дадут пройти. Отряд нехотя расступился и пропустил офицера, но взгляды преследовали его, пока он не завернул за угол. Что с этими вехиконами опять не в порядке? Старскрим насел с проверками? Или Кнокаут опять зверствует? Решив разобраться с этой проблемой позже, и трактовав её как не особо важную – ну смотрят и смотрят, что с них взять-то? - связист вернулся к рутинной работе. Проблема, с виду неказистая, стала более крупной и ощутимой на очередном медосмотре. Саундвейв медосмотры ненавидел – его трогали, вынуждали вынимать из деки всех кассетников, тыкали в тест-разъёмы медицинскими штекерами и доставляли множество мелких, но таких противных неудобств. Но Мегатрон сказал: «Надо!», и Саундвейв ответил: «Есть!». Никуда от этого не денешься. Кнокаут уже полцикла вожделеюще пялился на брюшные пластины связиста, мечтательно прокручивая в процессоре, какие они приятные и гибкие на ощупь, как их можно гладить и проходиться глоссой по стыкам. И какие изящные линии ног! Да как еще Старскрим не удавился от зависти, когда рядом такая красота постоянно торчит?! То, что офицер уже проявлял признаки раздражения и беспокойства, медкона не останавливало – он надёжно приковал его к верстаку, чтобы не рыпался и не мешал пялиться. Водрузив отполированный красный бампер на стул рядом с верстаком, медкон с мечтательным выдохом вентиляции снова упёрся взглядом алой оптики в брюшные пластины фиолетового меха. - Знаешь, Саундвейв… - начал медкон с придыханием. Связисту вся эта ситуация страшно не нравилась - тем более, что было непонятно, чего от него хотят и почему на него так смотрят. - Ты такой красивый… - Окончательно завёл Кнокаут связиста в тупик. И это ему говорит мех, который кроме себя, гонок и вскрытий ничего не любит?! Ещё больше дезориентировало то, что алый мех беззастенчиво пялился на его бёдра, лодыжки и живот. Как будто у него других частей корпуса нет! Кнокаут еще раз томно вздохнул, вентилируя системы и снова начал рассматривать гротескные изгибы фиолетового корпуса. Такие изящные. Кажущиеся такими хрупкими! А эти ноги! О-о-о-о-о, просто поэма, а не ноги! А узкая талия и идеально пригнанные друг к другу брюшные пластины! Медкон только потянулся, чтобы погладить вожделенную красоту, как связист рванулся, выдирая удерживающие его крепления и изящным прыжком уходя из под прикосновения, после чего издал звук, похожий на рычание зверокона, и исчез из ремблока, оставив Кнокаута мечтательно закатывать оптику и перелистывать заснятые кадры с распростёртым на верстаке Саундвейвом. *** В течение следующей ротации весь «Немезис» плавно съехал с процессора. Выражаясь более приземлённо – у всех тихо гайки с болтиков посрывало. Вехиконы таскали ему энергоновые кристаллы килограммами, зажимая связиста в одном из коридоров "Немезиса", после чего устраивали дикие драки и разборки на почве того, кто эти кристаллы дарить право имеет, а кто - тварь дрожащая. Саундвейв тихо уходил, пользуясь моментом, но это вехиконов не останавливало. Однажды, когда «Немезис» по суточному распорядку этой белковой планеты должен был отдыхать, как и весь её экипаж – и даже Саундвейв оставил в покое расшифровки и мирно отдыхал на своей платформе – под дверью его отсека кто-то громко прочистил вентиляцию, прокашлялся перезагружающимся вокалайзером, после чего неуверенно затоптался. Судя по топоту, это был Брейкдаун. Ассистент медика неуверенно помигал единственной жёлтой линзой, после чего скромно положил у дверей отсека подарок в виде энергона с особыми присадками и тихо смылся. Следующим дарителем был Дредвинг, который презрительно фыркнул при виде оставленного куба – ну что за мелочи, когда связист такой… такой… Связист нервно вздрагивал всем корпусом, выслушивая дифирамбы в течении трёх циклов. То, что его начал домогаться весь «Немезис», вводило связиста в ступор: с какого квинта?! Дредвинг уже пошёл на сто двадцать шестой круг своих восхвалений, когда его некультурно прервал Кнокаут, выруливший из-за угла. Дредвинг заткнулся, приосанился и с независимым видом отправился по коридору дальше. Медкон ревниво фыркнул и тихо поскребся в отсек связиста, который уже со шлемом укутался в термоодеяло - Саундвейв… ну открой, красавчик… Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, а? – Алый форсер нежно мурлыкал движком, восхищённо вспоминая изящную стать беспилотника и его ноги. Которые отлично бы смотрелись задранными на его бёдра. Саундвейв уговорам внимать отказывался и на откровенные восхваления своих ног и кодписа не вёлся. Кнокаут ушёл, и началось паломничество простых солдат, которые были в своих фантазиях много примитивнее и просто оккупировали коридор рядом с дверью в отсек, сочиняя серенады прямо здесь и сейчас, тоже, почему-то, зацикливаясь именно на ногах и кодписе. *** Доведённый до крайности неожиданно пробудившейся любовью экипажа к себе, связист срочно покинул «Немезис» и направился самолично добывать очередной артефакт из манипуляторов автоботов. Он как раз затаился за камнем, наблюдая за Балкхедом и Арси, которые разглядывали добытый артефакт и готовился к атаке, когда на него сверху упали. Аудиодатчики страстно опалило разогретым воздухом из вентиляции, и хрипловатый голос прошептал: - Я знал, что ты придёшь. – Широкие манипуляторы накрыли его корму, а красно-синий корпус надёжно придавил его к земле, пока неприлично похотливый Оптимус Прайм вовсю облапывал бедра и кодпис связиста, страстно вентилируя системы. Связист аж подавился воздухом от такой наглости и неожиданности. - Ты мне сегодня снился. И я решил подкараулить… ведь ты не мог не прийти! Наша страсть будет вечной! – Продолжал вдохновенно вещать лидер автоботов. Связист понял, что попал. Лапания плавно съехали на паховые шарниры, пока Саундвейв лихорадочно обрабатывал информацию и пытался придумать выход из создавшейся ситуации. - Нет трожь! Моё! – неожиданно раздался рёв откуда-то сбоку, и лидера автоботов, который явно поехал процессором, снесло со связиста мощным корпусом Дредвинга. Пока мехи разбирались между собой, Саундвейв поднялся на ноги и судорожно начал передавать координаты открытия Земного Моста. Наперерез ему бросилось жёлтое нечто с недешифруемым визгом, и связист понял, что, если он сейчас же не уберётся отсюда, то его, так или иначе, склонят к неприятному для него времяпрепровождению. Бамблби осталось только томно провентилировать, наблюдая за тем, как изящный тёмно-фиолетовый силуэт скрывается в зеве портала. *** На «Немезисе» творился всё тот же бедлам – Саундвейв прятался от поклонников по всему кораблю. Кнокаут объединился со своим заместителем и методично обшаривал каждый тёмный уголок, где мог притаиться связист, восхищённо обсуждая с Брейкдауном достоинства таких неотразимых ног, и строя вслух предположения, каков кодпис на ощупь. Саундвейв, только заслышав характерное мурлыкание движка алого любителя гонок, удирал с непривычной для него скоростью. Последним пристанищем для него стал отсек лорда Мегатрона, в котором он и схоронился на время. Мегатрон только покосился на своего верного приспешника, но ничего не сказал. Впрочем, прятаться вечно связист не мог – программа требовала выполнения его обязанностей, и телепат тщательно разгладил свои поля, стараясь успокоиться и пытаясь понять причину такого внимания. Не любил он, когда ему уделяли чересчур много внимания. Но больше всего он ненавидел чужие прикосновения! Он каждый раз долго оттирался под струёй очистителя после того, как его лапали за бёдра или корму, или ноги, но всё начиналось снова и снова. Потом связиста осенило: Шоквейв! Только он мог помочь разобраться с этой проблемой! Улучив момент, когда за дверью отсека лорда перестали на разные голоса превозносить достоинства и стати связиста и требовать дать им отполировать свой идеальный корпус, Саундвейв сбежал к Шоквейву. Логик находился в своей лаборатории и, как обычно, работал над очередным экспериментом. Молчаливое возникновение связиста за своей спиной он проигнорировал - по крайней мере, сначала. Закончив анализировать очередную порцию данных, он повернулся и, чуть склоняя голову, вопросительно мигнул линзой. На маске связиста начали появляться хаотичные изображения, из внешних динамиков полились обрывки чужих разговоров – Саундвейв был настолько дезориентирован, что не мог толком объяснить суть своей проблемы. Хотя, ученый прекрасно понимал, что так волнует связиста и заставляет сбиваться с обычного цикла его функционирования. Дав команду на блокировку двери в отсек, Шоквейв молча сделал несколько шагов к связисту и легко провел пальцами по руке-крылу, скользнув затем по грудному отсеку. Связист потрясённо прекратил трансляцию чужих восторгов, после чего грациозным прыжком метнулся к выходу. Дверь не поддалась, когда фиолетовый корпус врезался в него и связист усиленно завентилировал системы и налёг на дверь так, словно пытался просочиться сквозь неё. Ученый качнул головой и снова приблизился, мягко успокаивая Саундвейва мурлыканием своего движка и снова протягивая пальцы к его кассетной деке. Связист мотнул головой, пытаясь уклониться от чужих прикосновений, и повернул маску в сторону терминала. Случайный взгляд Саундвейва наткнулся на экран с выведенной на него схемой собственного корпуса. Несколько ярких маркеров отмечали его кодпис и ноги с необходимыми пометками, а рядом мерцала схема непонятного устройства – видимо, изобретения самого Шоквейва. Связиста прошибло осознание того, кто виноват в повышенном интересе к его тихой персоне. Пальцы логика уже лежали на его грудной секции, неторопливо поглаживая, а массивный корпус придвинулся еще ближе. Саундвейв с ехидным злорадством подумал о том, что Шоквейв пал жертвой собственного, неправильно сработавшего, девайса – такого урчания его движка не слышали даже нечастые партнеры логика, что уж говорить обо всех прочих? Фиолетовый корпус решительно притиснул Саундвейва к двери отсека, и тот недовольно замельтешил статическим кривыми на маске, прислушиваясь к ощущениям от чужих прикосновений. Логик оказался достаточно внимателен и ласков и, к своему удивлению, связист не испытывал дискомфорта от чужих пальцев на собственном корпусе – скорей уж, ощущения были очень даже ничего. Да и бегать он уже устал.