Танцующий принц

      Клод устало смотрел в аккуратное личико Лиса… Или же Александра? .. Он не понимал, что происходит, поэтому перебирал все варианты того, что могло случиться и по какой причине. Это дьявол? .. Вселился в хрупкого мальчика и играет с сердцем Фауста, чтобы после вонзить в него нож? Это игра на публику? Но зачем ему было делать это? Возможно… Что еще? Болезнь? Да, возможно что и болезнь, какое-нибудь раздвоение личности или что-то подобное? Это все объясняет, да, однако что тогда правда? Во что ему, Клоду верить? И верить ли теперь? Он не может дождаться момента, когда наконец окажется в квартире Себастьяна, не может дождаться момента, когда все станет наконец понятным. О, как же Клод сего жаждет! Однако еще одна мысль крутилась в голове мужчины, она билась, навязчиво и не смея смолкнуть. С кем тогда останется мальчик? Как они его поделят? Ведь оба мужчины имеют на парня одинаковые права, на разные его стороны: Александр и Лис. Лис и Александр. Черт возьми, ведь это два совершенно различных человека в одном теле!       Себастьян думал примерно о том же, о чем и его… Не то что бы друг, знакомый, допустим. Но он больше переживал о мальчишке, тот так слаб, так нежен, так хрупок, он не знает, спал ли Сиэль и что было с ним в эти месяцы, однако тот боится больше всего того, что Лису было хорошо, ведь познав жизнь, ты не сможешь от нее отказаться, и это святая правда, просто теперь у него есть этот самый Клод, который, наверняка, питает к юноше чувства, и Себастьян просто ума не приложит, что делать дальше, однако сейчас мысли должны быть лишь о дороге. Да, смотри на проезжую часть, не отвлекайся.       Фауст глянул на Михаэлиса, а после вновь на Сиэля. Юноша такой нежный, однако лицо его подпорчено кровоподтеком, полученным благодаря острому языку Лиса. Бескомпромиссный идиот. Мужчина раздраженно хмыкает себе под нос, на самом деле, некоторые поступки Лиса его просто откровенно выбешивали, как например этот, он понимает, почему тот убежал, словно ужаленный в задницу, но при этом очень хочет ударить мальчишку как следует, чтобы мозги на место встали, да вот не судьба, видимо, с головой совсем плохо и сейчас как-то даже страшновато, что может навредить. Череду мыслей Клода прервал оборвавшийся звук заглохшего мотора. Машина остановилась у дома Клода. Себастьян вышел из авто, тут же он торопливо обошел его и открыл дверь для Фауста, который наотрез отказался отдавать парня в руки Михаэлиса. Как он может доверять этому человеку? Никак, все верно, так что Себасу не стоит питать даже какой-то малюсенькой надежды на то, что в ближайшее время ему все же будет позволено приблизиться к мальчишке!        — И что теперь делать? — тихо вопрошает Михаэлис, глядя на то, как мальчишка, уложенный в рубашке на постель чуть ворочается и хмурится от ноющей боли в теле. Клод же взглянул на него скептично, как бы спрашивая, мол, «ты идиот»? Ох, Лис и этот мужчина определенно стоят друг друга, ведь им не занимать язвительности, раздражительности и отстраненности. Фауст тяжело вздохнул и потер переносицу, переведя взгляд на Себастьяна:        — Ты же сам понимаешь, что пока он в таком состоянии, мы бессильны, так что подождем, пока он проснется, а пока выпьем кофе. Пошли, — произнес рассудительно очкарик, поправляя сей предмет на своем лице, а после удалился в кухню, махнув Себастьяну рукой, призывая того следовать за собой. На самом деле, чем еще им можно заняться? Клод бы с удовольствием выпер Михаэлиса из своей квартиры и вообще бы перемотал этот день к самому его началу, которое было просто до потери рассудка приятным в сравнении с тем, что происходит сейчас.       Вскоре на кухне запахло кофе, этот запах, кажется, просочился во все уголки небольшой комнатки, и оба мужчины, находящиеся в ней, кажется, более-менее успокоились. Себастьян предпочел, правда, зеленый чай, ведь столько стресса — не есть хорошо, а вот Клод уже заканчивал с кофе, ибо именно эту горькую черную дрянь он действительно любит. Без молока и без сахара. Пока в турке доваривался кофе, мужчина налил из небольшого заварочного чайника чашку чая, теперь запах кофе смешался с запахом мяты. Да, они совершенно несочетаемые, как Лис и Александр. Александр и Лис.  — Как ты нашел его? — холодно спросил Себастьян, помешивая чай, глядя на то, как листочки мяты чуть поднимаются, распускаясь. Мужчина перевел взгляд на Клода, вглядываясь в его лицо. Не особо приятный человек. Эти желтые глаза, безразличное лицо, очки, все пропитано какой-то отрицательностью, такой вот неприязнью ко всему живому, казалось бы. Или же это Михаэлис так видит? .. Видит, потому что ревнует, ведь правда? Или же этот человек и правда не особо хороший?  — В луже. Он лежал в луже. Изнасилованный и избитый, — произнес Клод отстраненно и сжал кулак под столом, пожалуй, он никогда не забудет этого дня. Мужчина поднял янтарный взгляд на Себастьяна. — А как вы познакомились? — спросил он, чуть щурясь, делая глоток, ощущая как прошибает насквозь. Какая же это гадость!  — Он наблюдал как опадают лепестки дерева, был облачен во все белое, и я просто заговорил с ним. — произнес Себастьян, поджав губы. Да. Истории противоположны друг другу, так же как Клод и Себастьян, так же как две личины одного человека, они совершенно противоположны. На кухне воцарилось напряженное молчание, мужчины обдумывали истории друг друга. Это просто отвратительно и странно, на самом деле! Как могло получиться так, что двух взрослых людей свел один сопливый пацан? Оба ощущают себя крайне неловко, однако ни тот ни другой не имеют понятия, что можно предпринять, чтобы хоть как-то разбавить обстановку, однако решение решило пойти само в руки, ведь из спальни вдруг послышался тихий кашель, Себастьян сразу же бросился в комнату, он увидел, как мальчишка сел в кровати, оба его глаза были открыты. Они были разного цвета, но оба смотрели взглядом побитой собаки:  — Сиэль, как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина, беря за руку мальчишку, однако ладонь была выдернута в следующую секунду.  — Убери свои лапы от меня, — произнес раздраженный голос, но лицо вновь изменилось через мгновение, другой рукой парень ударил себя по запястью и посмотрел на Себастьяна, осторожно взяв его за запястье, чуть сжав. Синий глаз уперся в лицо Михаэлиса. — Я скучал, Себастьян, — хрипло произнес нежный голос, а после мальчишка поддался вперед, едва касаясь губами губ мужчины, но тут же отстраняясь, а в комнату вошел Клод с небольшим подносом, на котором был стакан теплой воды и таблетки обезболивающего, поднос вскоре оказался на тумбе рядом с кроватью.  — Себастьян, я хочу уйти, — шепчет нежный голос Сиэля, но в следующую секунду с губ срывается раздраженная усмешка. — Заткнись, ты же спал, так какого черта проснулся? .. Исчезни, просто уйди, слышишь? Это тело принадлежит мне, — говоря разными интонациями и даже немного с разным акцентом, но при том по манере легко было определить и Лиса и Сиэля. — Это я вытащил «твое» тело из задницы, если бы не это, сейчас бы тебя ежедневно нагибал этот ублюдок, ведь ты — его собственность… Заткнись! — вновь разные голоса, последний чуть не срывается на плач, но тут лицо Сиэля поворачивают в сторону. Мальчишка вновь смотрит в лицо Себастьяна.  — Малыш, мы сейчас уйдем и поедем в больницу, хорошо? Ник… — начал было он, однако в следующий момент был схвачен за запястье, Клод одернул его и тихо зарычал: — Да кто тебя вообще просил вмешиваться, Михаэлис?! — прорычал он, глядя с угрозой на мужчину. — Все было отлично, пока не объявился ты, ясно? — он зол. Нет, как этот ублюдок смеет забрать у него то, что уже по праву принадлежит ему?! Да, Лис — только его мальчишка! Его и больше ничей. Он так решил! Лис так решил! Он не собирается его никому отдавать.  — Я нужен ему, я отвезу его в хорошую больницу, где ему ему помогут, — стараясь говорить как можно спокойнее, проговорил Михаэлис, глядя на Фауста с такой же ненавистью, готовый напасть в любой момент, однако в следующую минуту по комнате прокатился раскат смеха.  — Помогут?! Помогут?! — вдруг закричал Лис. — Однажды ты отвез нас в больницу и знаешь что? Вот что! — мальчишка встал с постели, он развернулся к мужчинам спиной и расстегнул рубашку, приспустив ее с плеч, обнажая их, обнажая шрам, оставшийся после той страшной ночи. Ничтожество. Это так отвратительно. Себастьян смотрит завороженно, ощущая как колет сердце.  — И знаешь что еще? Это я выходил его, — проговорил Клод, глянув на Михаэлиса, однако вскоре рубашка оказалась на мальчике, он развернулся к Себастьяну, взглянув на него, из глаз потекли непрошенные слезы, а из горла вырвался скулеж. Мальчишка протянул руки к обоим мужчинам, а после осел на кровать, закрыв руками глаза, несколько минут вновь напряженной тишины. Несколько минут, наполненных лишь всхлипами, а после в глазах Сиэля вновь потемнело. Он хватается за воздух и не улавливает момента, когда проваливается в темноту.