forgiveness

POV Бекхен       Я пришел домой только когда уже стемнело. Еда была вкусной. Несомненно. Конечно же я простил Дио. Он мой друг, и действительно хочет сделать как лучше. Пусть у него и свои методы. Не всегда правильные. Но он же старается. Папа немного поругал меня, что не предупреждаю о таком, и говоря что весь изнервничался, пока гадал где я могу быть. Уже хотел обзванивать больницы. А мне позвонить не судьба? Ох, папа, папа… Черт… Он по-любому звонил мне. Болван я эдакий… Я же еще не сказал ему про телефон. Теперь мне точно крышка. — Ты что? — папа выпучил глаза так, будто узнал что-то новое. Не пора ли ему привыкнуть что я с техникой не в ладах? — Прости, па, мне очень жаль, — действительно жаль. Ведь теперь мне не видать телефона еще пол года как минимум. А может и больше. Нет, телефон то у меня конечно будет. В наше время не возможно без связи. Но я говорю о нормальном, хорошем смартфоне. А не какой-то развалюхе древней, что даст мне папа. — Бекхен, ты думаешь, мы деньги сами печатаем? — Если бы это было так, — это бы решило столько проблем… — Но это не так. Еще и гуляешь так поздно. А если бы с тобой что-нибудь случилось? — Па, я был с Дио, не переживай. — Не переживай, конечно. Две омежки школьного возраста отлично постоят за себя. Ты прав, и чего я панику развожу? — Вот именно. Не разводи панику. Все ведь хорошо, — объятье это слабость моего папочки. Мое любимое занятие, хехе, а вы думаете как я выпрашиваю то, что мне нужно, — Я могу походить со старым, покупать новый пока не обязательно. — А ты думал я собираюсь? — Ну, я предполагал эту мысль… — А ну шагом марш в свою комнату, — не вышло, видимо он слишком переживает и дуется на меня, чтоб хоть что-то подействовало, — Ты наказан, молодой человек. Никаких больше гуляний две недели. После школы сразу домой. У меня найдется для тебя работенка, — под этим папа всегда подразумевает или уборку, или то, что я могу сделать за него. Он у меня тоже не промах, никогда не упустит шанса отлынуть от лишних дел. — Две недели? Я всего лишь погулял немного… — Ты потерял телефон, купленный месяц назад. Скажи спасибо что не больше. — За это я тоже не шибко благодарен, — в этом мы с папой похожи, любим вставлять наше бурчание, когда это не нужно. — Три недели! — Ладно-ладно, ты победил, я выкатываюсь… — бурчание никогда не доведет меня до добра. Вот прям чувствую я это своим прекрасным задом. Три недели… А скоро ведь новый год…       Пусть я и заперт в комнате, но это не делает меня одиноким. Папа терпеть не может находиться в своей комнате один, и поэтому прямо сейчас он сидит в моей. Вроде как и наказание идет, я не выхожу из комнаты, но и он не запрещал себе входить, правильно? Поэтому после того как я сделал все задания на завтрашний день, мы с ним увалились на мою кровать, и смотрели фильмы, поедая вкусные закуски и снеки, что он приготовил. Пока меня такое наказание вполне себе устраивает. Правда это не на долго. Завтра он начнет запрягать меня делами по дому. Зато в моей комнате наконец будет порядок. Тоже неплохо.       Когда я искал очередную комедию, а папа что-то делал на кухне, да, еще одна наша схожесть что-то жевать перед экраном (как удивительно, будто бы родственники, хах) в дверь позвонили. Я пошел открывать и угадайте кого встретил? Пак Чанель собственной персоны. Не ожидал что он придет так быстро. Удивительно, но за вечер, я ни разу о нем не вспомнил, еще раз, спасибо папа. — Привет. — Привет. Выйдешь ко мне? — Я наказан. Не могу сейчас гулять. — Не обязательно гулять. Можем и тут постоять, — какой приставучий… — Я спрошу у папы, — а он собственно уже стоял в проеме кухни и ожидающе смотрел на меня. Видимо мое наказание заключается не только в уборке, но и в душевных страданиях. Я всеми способами с помощью своих оч и взглядов просил папу не разрешать. Но что же он сделал? Все мне на зло. Конечно же разрешил, но не долго. Хоть это. Будет предлог пораньше смыться. Я вышел в подъезд и закрыл за собой плотно дверь. Благо я не успел переодеться в пижаму, и был в толстовке и джинсах. Не броско, и хорошо, — Что ты хотел? — Увидеть тебя, — улыбался он, как и всегда. — Увидел? Тогда я могу идти, — я сама холодность. Отлично получается. Пусть помучается. — Нет, не уходи. Давай постоим тут немного. — Зачем? — На улице холодно, я думал ты согреешь меня, — было бы неплохо. Я тоже успел немного соскучиться. Ох… трепло. — Ты ошибся. Я еще не простил тебя. — Не будь букой, солнце, — только сейчас я почувствовал запах сигаретного дыма, или… — Ты что курил траву? — Чуть-чуть, — этот знак пальцами всегда подразумевает больше, чем показывает, — С Каем. Это он заставил, — Чанель показал большим пальцем себе за спину, и неужели он привел с собой этого Кая? — Он пришел с тобой? — Угу. Только я не пустил его в подезд. Пусть мерзнет в наказание за то, что пустил меня в таком состоянии к тебе. Но он говорит я очень-очень просил. — Ясно. — Не дуйся, — он подошел и обнял меня, а я как ото сна очнулся в этих руках, — Видишь, я не скрываю от тебя ничего. Даже не пытаюсь. — Я уж вижу, — пропыхтел я. Эти объятья стали очень тяжелыми. Вроде обкурился, а как будто напился до беспамятства. — А еще я придумал как доказать, — выпрямился Пак. — И как? — Я буду говорить тебе правду. Ты сказал что не хочешь быть омегой, которая следит за каждым шагом. Но я сам этого добиваюсь. И я не против. Тебе не придется следить или допытывать меня. Я сам буду говорить чем занимаюсь. Вот сегодня например, когда ты ушел, я пошел к Каю и мы немного покурили, — а тебе все смешно, Пак, — Все честно, — он выставил руки в примирительном жесте, мол, я тут не причем, ага, так я и купился, что все так невинно и честно как ты говоришь. — Да… — выдохнул я, — Хороший план, — вовсе нет. Потом сам ведь будет жалеть, и сам же начнет увиливать. Потому что надоест так делать. А я еще и виноватым останусь. И все будут считать меня плохим, — Если это все, то я пойду. Папа сказал недолго. — Нет, не все, стой, — он остановил меня и крепко сжал мое запястье, — Я никуда не отпущу тебя, пока не получу заслуженный поцелуй. — Заслуженный? И чем же ты его заслужил? — Я придумал план по прощению меня. Разве я не молодец? — Чан вытянул губы в трубочку и потянулся ко мне. — Ну уж нет, — отодвинулся я, — От тебя травой за миль несет. Хочешь чтобы я на пожизненно дома остался от твоего запаха? И так уже весь пропах… — Не правда. Ты пахнешь сиренью. Этот запах ничем не перебить. Ну давай, — он перешел с запястья на мою талию и прижал к стене, — Я же знаю, что и ты хочешь. — Не хочу. — Врешь, — выдохнул в шею. А по мне мурашки табуном бегут. Предатели, — Один разок. Маленький поцелуйчик. — Как у тебя был с ДжиНой? — Пф. Нет, — Чанель приблизился к моим губам и так же тихо прошептал в них, — Гораздо чувственней, — его поцелуи всегда сносили мне крышу.       Это оказался совсем не маленький поцелуй. И далеко не один. А руки его тем временем вовсю блуждают по моему телу, и даже лезут под толстовку, принося массу удовольствия. На моей шее останутся багровые пятна, а мне даже нечем их прикрыть. О да, Чанель умел сводить с ума. Эти целомудренные поцелуи, что были в начале отношений, уже никого не интересовали.       Неожиданно для меня самого, во мне открылось какое-то странной чувства. Боже, стыдно самому признаваться. Но хотел чего-то погрубее. И Чанель мог мне это дать. Ему это оказывается тоже нравится. И вот он уже вжимает меня в стену ни в чем неповинного подъезда, и страстно целует. Кусает губы, и тут же их зализывает. За все время, что мы с ним вместе, мы не доходили дальше обычных поцелуев, ну может немного дальше. Но такого. Нет, такого еще не было. Ох уж эта подъездная романтика. Лишь бы никто не увидел. Пак целует так рвано, переходя то на шею, то возвращаясь к губам, и потом спускаясь к месту за ушком, и давая мне столько нежности, что меня начинало трясти. Руки его давно сильно сжимали мои ягодицы, как будто он хотел сказать этим «мое, и ничье больше». А я и не против.       Он еще раз вплотную прижал меня к себе, не разжимая ладони на моих ягодицах, и я почувствовал всем своим естеством его дикое напряжение, но это совсем не испугало меня, а наоборот заставило толкнуться навстречу. Я услышал его рык и понял что задел самое то. Пак только углубил поцелуй и продолжал ласкать мое тело. Что-то в Чане заставляет желать меня стать ближе к нему, и никогда не отпускать, не смотря ни на что быть вместе. Очень хотелось бы. Подобного я еще ни с кем не испытывал. Я уже потерялся во времени с этими пытками. И сам еле как отстранился от раскрасневшегося Пака. Наверно я был более красным. Такой страсти я еще не испытывал. Да еще и в подъезде. Ой, как стыдно-то… — Мое солнце, — Чанель тяжело дышал мне в шею, обдавая теплом и согревая. — Подожди, — я уперся ему в грудь рукой и немного отодвинул, — Мне правда пора идти. — Ты уверен? — поцелуй в шею. — Нет, — я машинально открываю шею, давая ему свободу действий. Как остановиться? — Но ты прав, — он отпрянул так неожиданно, что я еле сдержал разочарованны стон. Какой же я все-таки слабак. Так таю под его прикосновениями, что совсем теряю рассудок. Это же не нормально, да? — Тебе пора. Я не хочу чтоб твой папа запретил нам видится во время наказания. Пока он ко мне благосклонен, мы будет видится так и в школе. Я буду приходить к тебе. — Ты же понимаешь, что все вечера мы проводить вместе не сможем? — Понимаю, — согласился он, и тут же чмокнул меня в нос, — Но для этого и существует интернет. Не переживай, все будет хорошо. — Я вижу от твоей травы не осталось и следа. — Теперь я пьян только тобой, — он легко поцеловал меня, так нежно и воздушно, как делает очень редко, и поэтому это настолько приятно, — И поэтому я должен идти, — еще один поцелуй. — Иди, — но его руки все еще покоятся на моей талии. — Иду. Сейчас, еще минутку, — он склонил голову на мое плечо и спокойно дышал. Я знал, что ему очень нравится мой запах. И мне безумно приятно осознавать, что Чан порой просто дышит им. Можно сказать мной. — Милые люди, не пора ли вам расходиться? — Папа! — не ожидал я такого. — Ты время видел? — он был строг, дело не шутка, — Уже час ночи. Бегом домой, — хорошо что ушел, и ничего не сказал Чану, было бы неловко. — Теперь точно пошел, а то заболтались мы тут с тобой, — он улыбнулся и еще раз поцеловал меня на прощание. Но я не отпустил, а сильней прижался к нему. Хочу так. Он конечно только рад, и с удовольствием ответил. Но время деньги, надо домой. — Пока, — выдохнул я ему в губы, специально распалив перед уходом. Пусть знает. — До завтра, — улыбка, и я слышу звук спускающегося по лестнице парня. Что твориться со мной когда он рядом? Не могу объяснить. Он порой такой неправильный. И делает много плохих и глупых вещей. Совершает ошибки. Но почему-то с ним, именно с ним, я чувствую себя живым. Это странно? Возможно. Не надо было его так быстро прощать? Вероятнее всего. Я счастлив от того, что мы все еще вместе, и у нас все хорошо? Да.