forgiveness

— То есть, ты хочешь сказать, что уже через пару дней ты уедешь?! — Бекки, не устраивай драму. — А что я могу?! Ты вообще собирался сказать мне об этом? — Конечно собирался. Именно это я и делаю сейчас. — За день до отъезда?! Ты умеешь сообщать во время, Пак, молодец, ничего не скажешь, — Бекхен разводил руками и был уже на взводе от происходящих событий в его жизни. — Да что ты вечно придираешься ко мне?! Я же сообщил тебе! — А не поздновато ли ты спохватился, а? Мог бы вообще не говорить. Позвонил бы в субботу, и передал привет с Америки. — Только не язви. И без того тошно. — Уж простите!       Больше не было что сказать. Каждый думал о своем и не хотел выносить свои мысли на обозрение. Ситуация не из легких, и принятие решения так же будет сложным. — Что мы будем делать? — первым подал голос Бек. — А разве что-то можно сделать? Это отличный вариант, если судить здраво. Не каждый день выпадает возможность учиться в этом месте. — Я говорю про нас… — А что с нами? — Мы расстаемся? — Не говори ерунды, Бекки, — Чанель взял руку омеги и нежно погладил, — Мы справимся. Говорят ведь, отношения проверяется расстаянием. Вот и проверим друг друга. — Ты уверен, что мы справимся с этой проверкой? — А ты нет? — Я не знаю… Это ведь не месяц, и не год даже… — Все наладится. Не переживай, — Бек на это лишь качнул головой. Сказать ему было что, но он лучше промолчит. — Во сколько у тебя вылет? — Завтра ночью. — Значит, у нас есть последний день? — Пак помедлил, но все же сказал. — Нет, завтра очень много дел, и мы вряд ли увидимся… Я с утра на ногах, и буду мататься по всему городу с отцом. — Хах… Значит, это наше прощание? — Ну какое прощание? Мы увидимся еще. — Когда? Когда ты приедешь через год на неделю погостить? — Бек, не усложняй ситуацию, прошу. — Я ничего не делаю, говорю лишь как есть. — Значит, через год. Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать? — Ничего, — вздохнул омега. Бекхен думал, что за пол года отношений, у них нет ни одной фотографии вместе. Даже где они с друзьями. Это были слишком счастливые моменты, чтобы вспоминать о телефоне, — Давай сфотографируемся? — Что? — У нас нет ни одной фотографии. Давай сделаем это, чтоб я хоть как-то тешил себя. — Конечно, — с улыбкой согласился Пак. Он достал свой телефон и они сделали несколько фотографий, на которых оба улыбались. Последнюю Чанель сделал особенной, внезапно поцеловав Бекхена, отчего тот засмущался и покраснел. Эта была лучшая фотография.       Они простояли так еще некоторое время, постоянно болтая, и прерываясь на сладкие поцелуи. Не хотелось прощаться, но время бежит, и надо заканчивать. — Тебе надо идти, — оторвавшись от губ, произнес омега. — Надо, — выдохнул Пак в самые губы, и не торопился отодвинуться. — Завтра рано вставать. — Очень рано, — они говорили это друг другу в глаза, понимая смысл слов по своему. Никому не хотелось расставаться, но и тянуть уже было нельзя. Последний раз прильнув к парню поцелуем, и вложив в него всю свою нежность, Чанель отстранился и дотронулся косяшками руки до щеки омеги, — Я буду скучать, солнце. Все будет хорошо.       Напоследок быстро чмокнув Бекхена, он не дождался ответа, и ушел. Бек стоял неподвижно пару минут, а потом зашел в дом с неприятными ощущениями. Что-то подсказывало ему, что это была их последняя встреча, и что после этого все пойдет по накатанной вниз.

***

      Время шло, и наступили долгожданные летние каникулы. В отшениях вроде бы тоже все было довольно гладко. Они часто созванивались, и болтали всю ночь. Только вот ночь была или у Бекхена или у Чанеля. Четырнадцати часовая разница во времени вносила свою лепту.       И все было прекрасно какое-то время, но в один день что-то изменилось. Звонки стали реже, голос грубее. Потом и вовсе Пак перестал звонить, а Бекхен лишь вслушивался в гудки, и не понимал происходящего. Почему Пак его игнорирует? Может он вообще сменил номер и кинул Бека? Но он не мог так поступить. Он ведь обещал, что все будет хорошо, и они справятся. Но похоже он поторопился с такими выводами. Через неделю полнейшего игнора, Бекхену хотелось самому приехать в чертову Америку и выяснить, какого это хрена какой-то омега делает на фотографиях его альфы?! Мило улыбается, и подпись такая ахуенная «надо выбирать между тем, к чему привык, и тем, к чему тянет»       Тут-то Бекхен знатно так прихуел. Какого вообще хрена творится?! Уехал значит в свою Америку, и нашел там себе подстилку?! Бекхена трясло от злости. Сделать хотелось очень многое, да только он ничего не мог. Лишь писать, да трезвонить. Но и этого уже не хотелось.       Еще через неделю, наполненую терзаниями и обидой, он все же написал. И не просто мелкое сообщение, будто ничего он не видел, а прям такую поэму на страницы три. Высказался обо всем. С самого начала их знакомства. Как он был прав, но хотел ошибаться. Как опять поверил, а его предали. Как сильно скучает по этому мудаку. Как в нем два чувства теплится и дерутся постоянно. Ненависть граничит с полной капитуляцией чувств. Писав это, он конечно же не сдержал чувств. Плакал от души и долго, слезно. Но закончил он главным: » Скажи мне правду, прошу… Мне так больно, я так устал… Чанель, ответь мне пожалуйста честно. Ты хоть когда-то говорил мне правду, настоящую правду? Ты хоть когда-то любил меня? »       Через три дня пришло сообщение:

» Отъбись »

      И Бекхен ушел в разнос. Нет, истерики не было. Он лишь немного поплакал от своей ничтожности, и заснул в объятьях папы.       На следующее утро проснулся Бекхен совсем другим человеком. Он решил для себя, что перестанет быть слабым омегой. Перестанет прогибаться под всех, наоборот, он будет прогибаться под себя всех своим нещадным характером. Он изменится. Все будет по-другому. И может, Чанель окажется прав. Может быть, тогда все будет хорошо.