Дом для Кузьки

Андрей возвращался со встречи в приподнятом настроении. Кредит подтвердили, встреча в банке оказалась скорее формальностью, чем проверкой, так что все идёт по плану. Ещё и поездки в Прагу удалось избежать по уважительной причине! Ходить после вчерашней ночи с Катей по улицам Праги вместе со своей невестой, улыбаться ей, говорить о надвигающейся свадьбе – все это было бы тошно. А так у него передышка в несколько дней и «до понедельника он совершенно свободен». Повезло. В их первую ночь с Катей, он не знал с чего и начать, как быть с этой нескладной девочкой. Катю было жаль, но Зималетто было жаль ещё больше. Когда шёл в гостиницу, не было ни любви, ни возбуждения, ни желания близости. Хотелось, чтобы все поскорее закончилось, а ещё лучше – не начиналось. Надеялся до последнего момента, что произойдёт какое-то чудо и ему не придётся вымучивать дёшево-пафосные и пошлые слова, доказывать Кате свою любовь и играть непойми что. И чудо случилось. Катя сказала все сама. Попросила его молча слушать и не смотреть на неё в это время, и сказала все за него. Он толком не понял, что тогда почувствовал. Стыд за свои поступки? Возбуждение от ее прикосновений? Злость на себя и Ромку? Растерянность? Страх за Катю? Радость от того, что она защитила его снова - на этот раз от самого себя? Желание поцеловать ее тонкие пальцы, провести губами по ладони от пальцев до запястья? Тоску, что потом нужно будет как-то разбираться со всем, что он натворит сейчас? Эмоций было слишком много, чтобы вычленить что-то одно. Он не раз возвращался к этим мыслям во время отпуска в Лондоне, и понял, что боится. Боится того, что будет дальше. После того, как вся история с НикаМодой закончится. Что он скажет Кате? Как завершит те отношения, в которые он ее втянул? Ну не говорить же Кате, что собирается быть верным Кире в преддверии свадьбы и после неё – это просто смешно! Вчерашняя ночь запутала все окончательно. Он уже не был полностью уверен, что именно играет во влюбленность. И ничуть не преувеличивал, когда говорил Ромке, что все было просто замечательно. Только, кажется, Ромка решил, что он язвит. Может, и лучше, что Ромка его не понял. Если понял бы, то начал бы подкалывать, острить, а сейчас отвечать на подколы на эту тему совсем не хотелось. Тут и без подколов... И ещё эта история о Денисе. Ну кто тянул его за язык, спрашивать о том, кто был у Кати первым мужчиной?! Теперь нет-нет да и сравнишь себя с тем мерзавцем. Конечно, он не собирается обижать Катю и говорить ей правду, напротив, он уж постарается упаковать эту историю покрасивее, чтобы она не догадалась. И все же! Зато сейчас у них впереди несколько дней свободы от Киры. Несколько дней, которые он может сделать для Кати по-настоящему счастливыми. Она этого стоит. А как быть дальше – разберёмся! Андрей поднялся на административный этаж и прошел к своему кабинету. Клочковой на месте не было, и он решил, что это и к лучшему. Вошел в кабинет, тут же запер за собой дверь и только потом заметил лежащую на полу Катю. – Катя!.. Кинулся к ней, пытаясь сообразить, что же делать. Перевернул с бока на спину, свернул и подложил ей под голову свое пальто, задним числом подумав, что кажется в правилах оказания первой помощи сказано делать как раз наоборот. Она судорожно вздохнула и открыла глаза, но тут же зажмурила их, словно увидела не его, Андрея, а что-то жуткое и пугающее. – Катенька, что случилось? – выпалил Андрей на одном дыхании. – Давай я тебе водички налью? Андрей метнулся к столику, на котором стоял графин с водой, наполнил стакан и кинулся обратно к Кате, приобнял ее сзади, помогая сесть и поднес к ее губам стакан с водой. Катя попыталась отстраниться, и Андрей перехватил ее поудобнее. – Катюш, где болит? Скорую вызвать? – спросил он с тревогой. – Не нужно… Андрей… Палыч… – выдавила Катя бесцветным тоном. – Уже не болит. Уже… отмерло. – Кать, ты о чем? Что случилось? Сердце прихватило? Давление? Она вяло махнула рукой в сторону каких-то листов бумаги. – У деревянных кукол нет сердца. Это же просто смешно. – Каких кукол? – переспросил Андрей растерянно. Он окинул взглядом кабинет. У стены валялся ярко-розовый пакет с выпавшими из него игрушками. Откуда? Зачем? – С железными зубами, – ответила Катя со смешком. – Как вам в инструкции Роман Дмитриевич указал. – Да какой, к черту, инструкции?! По-прежнему придерживая Катю одной рукой, он схватил исписанные знакомым почерком листы и пробежал текст глазами. «Мой дорогой друг и президент…» Андрея бросило в жар. «Жданов, неужели она все это прочла? – подумал он в ужасе. – И кем она теперь тебя считает? Денисом-2? Нет, скорее всего еще большей мразью. И все это после вчерашнего. И после того, что она говорила тебе в вашу первую ночь. Ну как теперь выкручиваться? Это же бомба. Ядерная. И как мне теперь Кате в глаза смотреть? Хорошо еще, что сейчас она сидит спиной ко мне. Но рано или поздно придется посмотреть в глаза и… и что тогда?» – Кать, Катюш, все не так, – произнес он после долгой паузы. – Это бред полный, честно… Не понимаю, почему Малиновский это написал. У него юмор иногда специфичный, но эта шутка и для него как-то глупо. Он прижал Катю ближе к себе и поцеловал в макушку: – Катюш, ну пожалуйста, поверь. Это не правда. Я сейчас позвоню Малиновскому, и он извинится за кретинскую шутку. Хорошо? Катя не ответила, но и не отстранилась, и Андрей торопливо достал из кармана пиджака мобильный, набрал номер и тут же включил громкую связь. Ромка снял трубку почти сразу: – Прага на проводе! Что требуется господину президенту? Печетесь о том, хорошо ли я долетел? – Прекрати паясничать, – оборвал его Андрей резко. Ему даже не пришлось изображать раздражение – он действительно был предельно зол на друга: – Объясни, пожалуйста, нам с Катей, что за дрянь ты затеял?! Что за кретинская шутка с твоей запиской? – Вам с Катей? – хмыкнул Ромка удивленно, но тут же сориентировался. – Катюша, и вам здравствуйте. А какая именно муха укусила нашего президента, вы не в курсе? Я из его рычания понял только то, что он на что-то гневается. – Розовый пакет с кучей, как вы выражаетесь, всякой дряни. Припоминаете, Роман Дмитриевич? – произнесла Катя тускло. – Припоминаю. А в чем дело? – удивился Ромка. – Я что-то вообще ничего не понимаю. В чем криминал-то? В том, что у меня в ящике стола был пакет с игрушками-шоколадками? Или в том, что вы шарились в ящиках моего стола без спроса и на него наткнулись? Поясните, Катенька?