Дом для Кузьки

Мартовская поездка удалась. Отец был прав – в заснеженной даче была своя романтика. Единственное, не вышло погулять по лесу рядом с дачей – выяснилось, что его вырубили пару лет назад, чтобы распродать землю под новые участки. Оставалось только проводить время на своем участке или ехать за десяток километров к лесу у озера. Дорога там была проселочная и ехать по ней Андрей в это время года не рискнул. Зато Кате понравились дом и сад, и она загорелась приехать сюда летом. Весна промелькнула, не успели и обернуться. На майские, как и планировали, съездили в Лондон, а в конце мая снова наведались на дачу. Кусты сирени у крыльца и под окнами спальни цвели вовсю, запах от них был просто одуряющий. Привезли с собой в Москву целую охапку сирени, чтобы не только поставить по букету дома и в кабинете, но и порадовать старших Пушкаревых. Вылазки Андрея и Кати на дачу стали регулярными, все чаще к ним присоединялся и Малиновский, иногда с очередной «бабочкой». Коля сначала отнекивался, а потом выяснилось, что он хотел бы поехать, но не один, а с племянницей Дэна, Вероникой, в которую Зорькин влюбился практически с первого взгляда и за которой пытался ухаживать. В результате, Малиновский – как он сам выражался – взял над ним шефство, и к началу июля они ездили на дачу уже вместе с Зорькиным и его невестой. Андрей рассчитывал, что Зималетто расплатится со всеми долгами к концу лета, и планировал свадьбу на первую неделю сентября. Показ был запланирован на середину августа, чтобы помочь с подготовкой к свадьбе и присутствовать на летнем показе новой коллекции. Тем неожиданней был звонок отца в середине июля – Кира обратилась к нему с желанием продать свои акции Зималетто, чтобы помочь Сашке. Дела у нового бизнеса Воропаева шли из рук вон плохо, а брать кредит он то ли не хотел, то ли не мог. Павел Олегович решил приехать в Москву вместе с Маргаритой Рудольфовной, чтобы обсудить ситуацию с Андреем и его командой, но хотел сделать это не явно, вне стен Зималетто. Поездка на дачу «на шашлыки» подходила для этого идеально. Когда отец подробно пересказал им разговор с Кирой, первым решил высказаться Зорькин: – Павел Олегович, безусловно, я в этом вопросе пристрастен. Воропаевы пытались разрушить жизнь Кате, и простить этого я им не могу. То, что они устроили зимой, особенно после того, как вы организовали покупку акций Александра по очень завышенной на тот момент цене – это подло. Так что я могу сказать только одно: влезать в кредиты, чтобы купить акции Киры по завышенной цене я очень не рекомендую. Их реальная цена на данный момент от силы процентов тридцать от прошлогодней, и если акции выпустят в свободную продажу, то вряд ли они кого-то всерьез заинтересуют до тех пор, пока компания в долгах. Я понимаю, что вам не хочется упускать акции «на сторону», но я бы предлагал за них более-менее реальную цену, а если и завышал бы, то не на много. Скажем, максимум тридцать пять или процентов сорок от прошлогодней цены. Но и в этом случае все упрется в немаленькие кредиты, на счетах НикаМоды денег хватит только на четверть ее акций от силы. Лично я в кредиты влезать не намерен. – Я согласен, – поддержал его Ромка. – В принципе, кое-какие накопления у меня есть, и я мог бы взять кредит под свою квартиру, но это будет где-то пятая-шестая часть от ее акций, если предлагать сорок процентов от прошлогодней цены. – Аналогично, – кивнул Андрей. – Прощать ту аферу с видео и инструкцией я не могу и не хочу, и не вижу смысла в том, чтобы влезать в огромные долги лишь для того, чтобы порадовать Воропаевых. Кредиты ради покупки за реальную на данный день стоимость – это обсуждаемо. – Что ж, – вздохнул Павел Олегович, – мы с Марго пришли к приблизительно такому же результату. Только я думал о пятидесяти процентах, но, наверное, вы правы. Я еще прикину кое-какие цифры завтра утром на свежую голову, обсудим предварительные расчеты, и мы с Марго переговорим с Кирой. Разговор с Кирой закончился ссорой. Воропаева обвиняла старших Ждановых в желании разорить ее, но это ни к чему не привело. Павел Олегович отчитал Киру за распущенные зимой слухи, сказал, что именно они замедлили выход компании из кризиса, и предложил подождать с продажей акций хотя бы несколько месяцев, а пока взять вместе с братом кредит. Кира ушла, хлопнув дверью, но уже на следующий день позвонила и согласилась на предложенные условия. А спустя месяц в его кабинет влетел Федор, даже не постучавшись. – Очередная истерика у Милко? – поморщился Андрей. Он только-только закончил копировать на внешний диск все последние отчеты, и собирался убрать его в сейф. Внешний диск радовал глаз – подарок Валерия Сергеевича. Тот заказал у бывшего сослуживца эффектный футляр под северную чернь, диск от этого был существенно тяжелее, но брать его в руки было очень приятно. Хорошо хоть с копированием данных со своего компьютера он все закончил, попытки успокоить взбалмошного дизайнера могли занять не один час, а оставлять диск без присмотра нельзя было ни на секунду, мало ли что. Но как же не кстати! Ему сегодня еще нужно было закончить уйму дел до того, как выдвигаться в аэропорт, встречать родителей. – Андрей Палыч, там Воропаева пришла, – выпалил Федор. – Кричит на Катю. Увидела ее у ресепшена, когда Катя с женсоветом возвращалась с обеда, и подняла крик. Вы бы вмешались, а то мало ли чем все закончится. Андрей чертыхнулся – только этого не хватало! Истреплет нервы Катеньке, наговорит гадостей, а у них такие планы были на сегодняшний вечер… Он уже и столик в новомодном ресторане Мармеладофф зарезервировал, маме должно бы понравиться. Андрей поспешил к стойке ресепшена. Воропаева стояла в паре метров от Кати, плакала и кричала, что та разрушила и ее жизнь, и жизнь Сашки, а потом разорила и Зималетто, и Сашкину компанию. Катя пыталась оправдаться, и Андрей даже не сразу понял, почему она не развернется и не уйдет. Ну зачем ей выслушивать все это?! А когда понял, кинулся к Кате, чтобы встать между нею и Кирой – в руках у Воропаевой был пистолет. – Кир, давай ты сейчас не будешь делать глупостей, успокоишься, отдашь мне оружие, и я постараюсь помочь тебе с твоими проблемами, – произнес Андрей как мог мягко. – Глупости? – взвилась Кира. – Единственная глупость, которую я сделала – это когда я в прошлом году проголосовала за твое президентство. Ты дал своей ручной обезьянке все разрушить. Все! И Зималетто, и мою жизнь, и Сашину. Если бы не она, Саша бы сейчас руководил компанией, а не… уйди, Жданов, добром прошу! – Кирюш, да что ты такое говоришь… – Андрей поднял руки в успокаивающем жесте и сделал шаг к Кире. Он даже не понял сразу, что именно грохнуло. Почувствовал сильный удар в грудь, понял, что падает навзничь, и удивился – разве не должно быть гораздо больнее, когда в тебя стреляют. Увидел, как замерла Кира, словно испугавшись того, что сделала, и как Федор выбил у нее из рук пистолет. Услышал Катино «Андрей!» и хотел было сказать ей что-то успокаивающее, но вдохнуть никак не получалось, как он ни пытался.