Believe me.

Тёмный, почти невидимый переулок, был освещён тусклой, еле работающей лампой, а грязная дорога, расстилавшаяся перед взором юной девчонки, прилипала к подошве грязной и потертой обуви. Энн Ширли, тяжело дыша, со всех ног неслась прочь от разъярённого владельца небольшого кошелька с шуршащими и звенящими деньгами. Для неё это был обычный вечер: хватаешь добычу и убегаешь. Иногда люди замечали это и бежали за ней, но Энн всегда удавалось сбежать. Вот уже четыре года, сбежав из детдома, девочка жила на улице и выживала на наглом воровстве. Иногда, ей было самой интересно, когда Ее всё-таки поймают. Да, на дворе стоял конец девятнадцатого века и никто рубить руку не будет, но проблем не оберёшься, не так ли? — А ну стой, мелкая дрянь! — кричал обворованный мужчина, несясь следом за убегающей со всех ног воровкой. — Отвали, неудачник! — кинула через плечо ему та, громко расхохотавшись. Спрятавшись за грязным и кирпичным домом, Энн облегченно вздохнула, когда «жертва грабежа» ушла прочь, и хотела уж вернуться в свою каморку, как вдруг, где-то неподалёку, услышала какие-то невнятные крики. В Ее районе часто обворовывали людей, так что для рыжеволосой это была норма и она хотела уж уйти прочь, как вдруг резко вздрогнула и вскрикнула от испуга. Раздался оглушительный выстрел. Впервые, Энн услышала звук стреляющего оружия и затаив дыхание, тихо присела на корточки. Никто никогда прежде не стрелял в месте, где она жила. Сердце, издавая глухой и учащённый звук, выпрыгивало из груди девочки. Что-то произошло. Но вдруг раздался ещё один выстрел, а затем крик. Испуганная девочонка услышала, как кто-то бежит туда, где Ее убежище и резко спрятавшись на обветшалой лестнице, увидела мужчину, примерно лет сорока с ружьём в руках. Произошло убийство. — О Боже… — прошептала испуганно та, — о Боже. В ужасе, Ширли прошмыгнула вглубь дома и взапрыгув на ржавую лестницу, открыла обшарпанную дверь, находившуюся на самой верхушке и зайдя в свой «дом», состоящий из ободранного дивана и табуретки со столом, заперла входную дверь и с грохотом опустилась на холодный пол. Сердце колотилось все сильнее, а руки, истощенные от дешёвой тушенки, тряслись, словно осиновый лист. Перед глазами все ещё малькал силуэт убийцы с ружьём в руках. Энн успела подметить странную, хромающую походку у этого человека. Значит ли это, что она сможет от него сбежать? Вздохнув, девчушка легла на диван и завернувшись в серый плед, прижала коленки к груди и закрыла глаза. То что случилось этим вечером — Ее не касается. Это не Ее дело. Утро. Медленно открыв глаза, Ширли тихо поднялась и мягко шурша по так называемому паркету, умостилась на скрипящем деревянном стуле, который давно надо было уже выкинуть. Вдруг, раздался громкий стук в дверь. Вздрогнув, Энн выхватила маленький ножик, хранящийся под столом и развернув его, крикнула слегка дрожащим голосом: — Кто там?! — Рыжая, открывай, это я, Мэгги! — раздался писклявый голос девчонки и рыжеволосая, открыв дверь, пропустила подругу. — Чего пришла? Опять сожрешь всю мою тушенку? — В другой раз, — цокнула блондинка, — Ты знаешь, что ночью произошло?! — Что, твоя истеричная кошка наконец сдохла? — съязвила Энн, хотя сердце Ее сжалось в судороге. — Чем тебя не устраивает мой котёнок? Ну подумаешь испортила она твой ботинок, ну и что? — Хочешь сказать мою единственную обувь? — закатила глаза рыжая, сев на стол, — Так. Что там произошло? — Знала, что ты всё-таки спросишь! — воскликнула Мэгги, но под угрюмым взглядом Энн, недовольно прищурив серые глаза, сказала, — Ночью произошло убийство! Кокнули какую-то семейку. Ты разве ничего не слышала? — Нет, — Ширли встав, повернулась к подруге спиной, — Я спала. Блондинка снова продолжила свой нескончаемый и невнятный поток речи по поводу ночного проишествия, но Энн Ширли, оглушенная своими мыслями, пустым и ничего не выражающим взглядом, смотрела на облезлый уголок стола. Вдруг, резкий толчок в бок, вывел девчонку из тягостных мыслей и та, вздрогнув, повернулась к подружке: — Что? — Хочешь бутерброд с сыром говорю! Мать вчера умудрилась… купить. — запнувшись на полуслове, девочка прикрыла глаза. Снова врет. Для Энн не было секретом, что приёмная мать — алкоголичка, изредка выходящая из запоя, всегда что-нибудь крала. Ее за это уже даже устали ругать люди. Просто делали вид, что не замечали и жалели Ее дочь Мэгги, приговаривая о том, что девку отдадут скоро в детдом, когда мама наконец «откинет копыта». — Пошли. — усмехнулась Энн, — Все равно тушенке уже пару дней. Стухла поди. Выйдя наружу из своего жилища, рыжая, спустилась вниз и пройдя вдоль грязного и вонючего переулка, сплошь покрытого грязью и крысами, пожирающими остатки тухлой еды, зашла в почти развалившийся серый дом и поднявшись аккуратно по лестнице, пропустила вперёд Мэгги, как вдруг услышала: — Привет, девочки! Есть выпить? — окинув безразличным взглядом пьяного дядюшку Фреда, который не имел дома, но жил в подъезде, откинув рыжую прядь назад, Энн сказала: — И тебе доброе утро, старикан. — Мэгги, хихикнув, отворила дверь и из квартиры донесся пьяный смех жирной женщины. — Она проснулась? — удивлённо спросила Энн. — Нет, она просто ржет во сне. — ответила та и Ширли, перепрыгнув через мусор, зашла в дом и взяв сыр, сказала: — Надо хлеб стащить. А то у вас он уже три недели так лежит. — Да, ты права, — согласилась блондинка и девочки, набрав ещё остатки еды, вышли из дома и Мэгги, взгромоздившись на лестницу, ведущую на крышу, попросила Энн помочь ей с едой. — Все то я должна за тобой тащить. — Ой, Ширли, заткнись. — буркнула та и подруги, очутившись на ржавой крыше, уселись на их место и устремив свой взор на голубое, почти синее небо, блаженно улыбнулись. Это было их любимым занятием. В этот момент, смотря на яркие облака, девчонки забывали обо всем на свете. О том, как и где они живут. Хотя, если признаться, то для них это было нормой. Обыденностью. Для Энн было работой воровать кошельки, а для Мэгги наблюдать за пьяной мамашей изо дня в день. Наверное в глубине души каждая хотела другую жизнь. Без грабежа, грязи, насилия. Без той боли, которую они получали каждый день. У Энн никого не было, кроме этой блондинки с серыми глазами, которая каждый раз, изрядно проголодавшись, съедала всю Ее еду. Но для Ширли девчонка в каком-то смысле была семьёй и она очень сильно к ней привязалась, хотя знала, что рано или поздно Мэгги сдадут в приют. Энн там жила. Она знает, что это такое. Да, есть еда и крыша над головой, но вот свободы нет. Того невероятного чувства, когда ты понимаешь, что можешь делать все что хочешь, не было. Туда нельзя идти, то нельзя делать. Энн к такому не привыкла. Ее это не устраивало. Решившись тогда на побег, девочка понимала, что возможно Ее ждёт голодная смерть, но стены приюта угнетали Ее и поздно ночью, открыв окно, рыжеволосая сбежала. Первые дни, даже недели, были действительно для неё сущим голодным и холодным адом. Она находила, где погреться, находила остатки еды и уже начинала свыкаться с мыслью, что Ее жизнь медленно и рутинно подходит к концу, пока однажды она не познакомилась с Мэгги Грей. Девчушка, найдя Ее спящую среди мусорных мешков, замёрзшую до тонких костей, привела к себе в к себе в дом и приведя в более менее нормальный вид, фактически спасла ей жизнь. Мать Ее, незадолго до многолетнего пьянства, тогда была нормальной, хоть и разбитой морально женщиной. Она приютила Энн, подарила ей понятие дома и сделала Ее капельку счастливее. Но потом Миссис Грей взялась за бутылку. То ли все ещё не могла принять уход мужа, то ли из-за нищеты. Кто знает? Но с этого момента жизнь девочек изменилась и они стали учиться по-настоящему выживать. Энн, найдя эту каморку, нашла способ пропитания в воровстве, Мэгги тоже не отставала в этом плане. Вначале «воровской карьеры», Энн раз за разом попадалась и даже однажды снова чуть не попала в детдом, но Ее вовремя спасла сказка о Миссис Грей, которая к счастью вышла из запоя и подтвердила, что она Ее приёмная мать. Прошло четыре года и Энн Ширли считала себя вполне счастливой. Несмотря на эти трудности, несмотря на опасность, девочка была по-настоящему свободной. — Какие планы на сегодня? — раздался писклявый голос Грей. — Ну… наверное стащу что-нибудь. — хмыкнула та. — Энн, я не думаю, что кто-то сюда ещё заявится. Произошло же убийство и люди наверное напуганы. Странно, что вообще не было свидетелей. — Я… черт возьми… Я слышала. Выстрелы. А потом, спрятавшись, увидела Того мужика. У него был пистолет и хромающая походка. — шумно вздохнув, Энн закрыла руками лицо. — Господи. Ширли, да ты влипла! — Он мог не увидеть меня… — А если увидел? Что, если он увидел? Или же вообще он может узнать о тебе. — повисла тишина. Рыжеволосая, теребя верёвку между пальцев, нервно дышала, пока Ее подруга хмуро смотрела вниз, — Тебе нужно залечь на дно. — Я итак на дне, Мэгги. — усмехнулась Энн, — Куда ещё то? — Нет, ты не поняла. Ты не должна появляться. Нигде. Или же уехать ненадолго! — Думаешь? — Грей, кивнув, обняла рыжую и тихо всхлипнула, — Так не реви. Прорвёмся. Все будет хорошо. Через некоторое время, Энн вернулась к себе в каморку и плюхнувшись на диван, грустно обвела комнату взглядом. За все это время эта комнатка стала для неё самым лучшим домом. Пусть нормальный человек и не смог бы там жить. Пусть так, но это же лучше, чем в принципе жить на улице или в детдоме? Нежно проведя рукой по грязновато — зеленому дивану в розовый цветочек, Ширли резко встала и собрав вещи в малюсенькую сумку, неожиданно застыла и остановилась. Когда она вернётся? Да и вернётся ли вообще? Вдруг, раздался громкий стук и в каморку вбежала Мэгги, сильно покачиваясь из стороны в сторону из-за огромного мешка на Ее плече с чём-то по всей видимости тяжелым. — Что там? — спросила удивлённо Энн, наблюдая за тем, как Ее подруга с грохотом положила все на хлипкий стол. — Одежда. — ответила запыхаясь та, — Сперла час назад. Еле дотащила. — Всегда удивлялась твоему таланту воровать что-то большое и проходить незаметно мимо продавца. — Я вообще талантливая, — ехидно цокнула блондинка и заметив, как Энн закатила глаза, продолжила, — Так. Смотри. Там два платья, туфли и парочка заколок. Ты же не думаешь, что сможешь пойти на работу в таком виде? — рыжая удивившись, окинула взглядом своё потертое серое платье, которое сидело на ней, словно мешок. — И куда я устроюсь по твоему в таком платье? На панель? — Нет, горничной. Ты же слышала про Свон Стрит? — Где богачи живут? Ну и? — Там и найдёшь себе работу! Зато представь сколько можно стащить у этих богатеньких уродов! — хмыкнув, девчонка закивала одобрительно головой и взяв в руки черничное платье в омерзительных кружевах, хитро сверкнула глазами и осипшим голосом проговорила: — Да, походу кое-кто скоро хватится своих побрякушек. Ну держись, Свон Стрит. На самом деле Энн не столько волновали ценные вещи для продажи, сколько Ее собственная жизнь. Когда речь идёт об инстинкте самосохранения, Энн становится наплевать абсолютно на все. Главное не сдохнуть. Шагая по извилистому тротуару, по щекам Энн Ширли катились горькие слезы. Девчушка, хоть и не показав свою боль при расставании с подружкой, все же невероятно сильно переживала на счёт Того, что это может быть их последняя встреча. Она не знала на сколько заляжет в этом районе богачей, если вообще конечно найдёт там работу. До Свон Стрит оставалось всего ничего, а ноги Энн изнывали от усталости. Хотя кто знает, может это волнение, если учесть то, что рыжая носится, словно угорелая от своих ограбленных и озлобленных жертв. Да, это определённо стресс. Ноги то дрожат. — Ширли, угомонись. — сказала самой себе та и продолжила свой пеший путь. Очутившись на улице, сплошь украшенной садами, подстриженными газонами и огромными, роскошными домами, рот Энн непроизвольно открылся от удивления. Девочка, привыкшая к бедности, оказалось можно сказать в раю. Кто-то, вальяжно шествуя по аллее с зонтиком в руках, удивлённо и с отвращением окинул Ее взглядом. Посмотрев на себя через лужу, Энн хмыкнула. Да, видимо это чертово платье и драные косички не вписывались в их богатый антураж. Пройдя поглубже, Ширли вдруг заметила огромный, роскошный дом. А если быть точнее, то поместье. Облитые золотом дверцы огромной калитки, светились от солнца и отдавали солнечным отблеском на сад и сам дом. Там наверное этажа четыре, не меньше. Завороженно уставившись на эту картину, Энн подошла поближе и улыбнулась. Это же сколько всего можно утащить и продать. — Здравствуйте. — раздался вдруг в правом углу тихий, но причиняй голос. Повернув голову, рыжая увидела перед собой мальчишку среднего роста, с тёмными волосами и яркими, какими-то даже печальными глазами. Но девочке не было дела до его глаза ей хотелось скорее найти работу. — Свалил отсюда, я к хозяину на работу пришла. — отмахнулась от него Энн и парнишка удивлённо выгнул брови. — Господин Лантье, все хорошо? — вдруг, из-за деревьев раздался мужской голос и на тропинку вышел статный мужчина средних лет в дорогом костюме. Лицо Энн побелело. О Боже, походу она влипла. — Да, все хорошо. Тут одна юная особа спрашивает есть ли свободное место для работы на кухне. — мужчина, презрительно обведя взглядом бледную от страха девочку, строго сказал: — Пройдёте, Мисс. У нас как раз освободилось место для работы горничной. — Ага… — просипела та и на трясущихся ногах последовала за ним, пока тот самый Мистер Лантье, с интересом наблюдал за всем происходящим, довольно улыбаясь. Энн, почти уже в полумертвом состоянии, дошла с тем джентельменом до маленькой кухоньки для прислуги и удивлённо на все озираясь, вдруг услышала голос: — Я дворецкий семьи Лантье, как вы могли заметить. Себастьян Смит. Вы должны полностью исполнять мои приказы и приказы господ. Одна малейшая оплошность и вы вылетите отсюда ко всем чертям. Вам понятно? — Ага. — кивнула та и тот, скривив рот, раздраженно проговорил: — Не «ага», а «хорошо, мистер Смит», или «как скажете, господин Лантье». Поняла? — Поняла… Мистер Смит. — Отлично. Приступаешь к работе сегодня. Одежда в том шкафчике. Переоденься в приличную форму, а не в… это. — окинув презренно взглядом Ее наряд, мужчина, громко постукивая каблуками, ушёл. — Вот козел. — шикнула Энн, закатив глаза. Быстро переодевшись в немного узкое чёрное платьице с белым фартучком, рыжая собрала волосы в пучок и выйдя из кухоньки, огляделась по сторонам и ахнула. Черт возьми, это же самый настоящий дворец! Завороженно смотря на бархатные ковры и узорчатые стены, Энн нет заметила, как застыла, словно статуя. — Чего стоишь, работы нет? — услышала девчушка голос какой-то женщины средних лет. — Так дайте работу. — хмыкнула та. — Оу, ты самая новенькая. Да, мне мистер Смит про тебя рассказал. — дальше, как оказалось Кэти, начала рассказывать, что да как и что надо делать. — И запомни: украдёшь что-нибудь — убью. — строго проговорила та. — Ясненько… — протянула Энн, нервно дёрнув бровью. После, девочке велели подмести пол. Ширли не составляло это особых трудностей и отвращения. Ей было плевать. Хоть корову подоить дадут, девчонке было без разницы. Она к от всему приспособится. Наступил вечер. В поместье вернулись хозяева, настал час накрывать на стол. Повар, нервно мешкая по кухне, что-то бубнил себе под нос, пока домработницы ждали своего часа. Энн, скучающе склонив голову на бок, переминалась с ноги на ногу. — Вы там на семерых что-ли готовите? Чего так долго? — буркнула та. — А ну цыц! — крикнул ей повар, — Я творю! — Ой, ну и твори, а я пойду пожру. — усмехнулась Энн и хотела уже слинять, как вдруг, врезавшись в кого-то, подняла голову и увидела дворецкого. — Что за беготня? Наши господа ждут ужина. Новенькая, начни сносить посуду. — закатив глаза, рыжая взяла поднос с посудой и аккуратно поплелась в огромную гостиную. Неожиданно, за секунду до того, как огромная белая дверь распахнулась, Энн почувствовала странный осадок где-то в глубине своего сердца. Перед ней предстала семья богачей: мужчина, хмуро смотрящий на часы, стоящие на камине, вычурно одетая женщина и мальчишка, который тут же оживился с появлением девочки. Осадок, все больше нарастающий в груди Ширли, начинал болеть и та, нахмурившись, поставила посуду на стол, как вдруг, где-то внизу раздался жуткий грохот и выстрел. Испугавшись, семья вздрогнула и вскочила со своих мест. Тарелка, стоящая на краю упала и разбившись с грохотом в дребезги, заставила сердце Энн упасть в пятки от страха. — Мамочка… — трясущимся голосом прошептал мальчик. Спрятавшись на балконе, девочка услышала испуганное щебетание Миссис Лантье своему сыну, как вдруг раздался снова грохот. Крики стали доноситься ото всюду. Младший наследник, громко охнул, врезавшись в стену, как вдруг, Энн, схватила его за край свитера и потащила его на балкон, заведя за колонну. Поднеся палец к губам, девочка обвила его шею рукой, все ещё не отпуская второй край одежды. — О Боже, там моя семья. Там моя… — Ширли, закрыв его рот ладонью, стиснув зубы, зашипела: — Молчи. Прошу. Заткнись. — горькие слезы покатились по щекам брюнета и тот, задрожав, вцепился в Энн, словно в спасательный круг. Происходящее шло кругом и у ребят заложило уши от выстрелов и воплей. Мальчик, все больше дрожа, то от страха, то ли от невыносимой боли, горько всхлипывал девочке в воротник. Вскоре, все стихло. Не было ни единого звука. Все будто замерло. Даже птицы, прятавшиеся в саду, умолкли. Рыжеволосая все ещё не отпускала трясущегося мальчишку, как вдруг раздался испуганный голос дворецкого: — Боже… Господин Лантье! Господин Кристофер! Где вы?! — вырвавшись из объятий Энн, Крис вбежал в гостиную и осел с диким и болезненным криком на пол, завидев застывшие лица своих мертвых родителей. — Нет! Нет! Мамочка, папа, нет… — Энн Ширли, тихо выйдя из укрытия, прислонилась к стенке, в ужасе смотря на все происходящее. Вот тебе и первый рабочий день.