Зарисовка

Старое городское кладбище, заросшее высоченными пирамидальными тополями, было совсем пустым. Невысокий мужчина в серо-зелёной форме немецкой армии неспешно приблизился к ограде, воровато огляделся, положил на неё продолговатый свёрток, который держал подмышкой и перемахнул через обглоданную временем кирпичную стену с лёгкостью, которую трудно было ожидать от человека его комплекции. Очутившись на кладбище, он ещё раз огляделся, убеждаясь в отсутствии свидетелей его эскапады, отряхнул ладони и поправил кобуру с уродливым безотказным люггером. Осторожно ступая по плотному дёрну, усыпанному опавшими с деревьев сухими ветками, он прошёл вдоль ряда потрёпанных надгробий, установленных до Второго Пришествия, и направился туда, где выстроились однотипные чёрные постаменты. Их было много, но он не задержался, читая выбитые на них фамилии. Он слишком хорошо знал их все, и шёл именно к той могиле, к которой хотел. - Здравствуй, Кё-чан, - широкая короткопалая ладонь коснулась округлого навершия с той мучительной ласковостью, с какой взрослые относятся к умершим детям. Он наклонился, что бы собрать лежащие на могиле засохшие цветы, и в лучах заходящего солнца тускло блеснули витые погоны полковника. - Похоже никто, кроме меня, не приходит сюда, - развернув принесённый с собой свёрток, полковник положил к памятнику два букета: четыре белых хризантемы, и ветку розового рододендрона. - Это от меня и Тьерда, - он собрал старые засохшие цветы и обломки веток с могилы и завернул их в упаковку от букетов. Потом опустился на колено и осторожно протёр шершавой, привыкшей к рукоятке пистолета ладонью памятную доску с именем и датами: Сорью Кёко Цеппелин, 1974 – 2007г. Чёрный камень напитался солнечными лучами и был тёплым. Полковник постелил на траву оставшийся от упаковки кусок плёнки и уселся на него, привалившись спиной к памятнику. Вечернее солнце зажгло в холодных серо-стальных глазах офицера золотистые точки. - Знаешь Кё, она уехала сегодня, - голос полковника звучал спокойно, но со сдержанной болью. - Там ей будет лучше, чем здесь, - он запрокинул голову, поймал свалившуюся фуражку и аккуратно пристроил её возле колена. - И это было красиво. Ей наверняка понравилось. Словно эскорт сказочной принцессы. Столько кораблей, и сам флагман флота ООН... ...Зрелище было завораживающее. С длинного пирса, уходящего далеко в море было хорошо видно, как корабли поднимают якоря и дают ход, формируя походный ордер. Хаген Ланге опустил тяжёлый морской бинокль и потёр уставшие глаза. Ему всё ещё казалось, что на крыле мостика авианосца он разглядел яркий сполох рыжих волос, растрёпанных свежим солоноватым ветром. - Ну, - с некоторой долей иронии поинтересовался у него Тьерд Фаркш. - Насмотрелся? Поехали? - Да, - Хаген ещё раз потёр глаза. – Только машину отпущу. Венгр молча кивнул и не спеша направился к стоянке для частных автомобилей. Хаген постоял несколько секунд, рассеянно глядя вслед уходящей эскадре, и тяжеловесно зашагал к поджидающему его «хьюмме» с эмблемами Германского филиала «Нерв» на дверцах. При его приближении из кабины броневика выскочил водитель и, сделав попытку открыть перед ним дверцу, замер, остановленный нетерпеливым жестом. - Поезжай в штаб-квартиру, Юзеф, - приказал Хаген. – Если меня будут искать, я с комиссаром Фаркшем, поехал обедать в город. Понятно? - Так точно, господин полковник! – гаркнул Юзеф, молодцевато вытягиваясь во фрунт. Хаген невольно поморщился. Его раздражал щенячий энтузиазм парня, недавно принятого на службу в «Нерв», но других претензий к водителю у него не возникало. - Езжай, - махнул он рукой, и заторопился к стоянке частных машин. Площадка была практически пуста, лишь перед самым выездом из неё негромко порыкивал чудовищным двигателем серебристый «мерседес-курфюрстендамм»... - Уплыла твоя ненаглядная? – ехидно поинтересовался Тьерд, когда заполненное кондиционированной прохладой и горьковатым запахом дорогого одеколона нутро родстера приняло полковника в кожаные объятия немыслимо комфортного кресла. Хаген промолчал. Ядовитый сарказм венгра почти не задевал его, они были для этого слишком давно и слишком хорошо знакомы. Почти… Не дождавшись ответа Тьерд нацепил на нос пижонские узкие солнцезащитные очки и, не глядя, ткнул пальцами в приборную панель, больше напоминающую щиток приборов сверхзвукового истребителя. Спящий монстр пробудился, засветились многочисленные шкалы, качнулись стрелки, приглушённый свист турбины возвестил о заработавшем нагнетателе. - Пристегнись, - попросил Тьерд, положив руки на руль. Хаген послушно нашарил свисающие по бокам лямки и защёлкнул на груди хитрый замок. «Мерседес» плавно тронулся с места и покатился, сопровождаемый лишь тихим шелестом широких покрышек. К выезду с военно-морской базы они приехали одновременно с «хьюмме» Юзефа. Пока морпех у шлагбаума препирался с водителем броневика, Тьерд опустил боковое стекло и приготовил пропуск. Но капрал знал обоих пассажиров родстера в лицо и молча откозырял им, не взглянув на документы. - Распустились, - недовольно пробурчал Хаген. – Документы лень посмотреть… Венгр только насмешливо фыркнул, обгоняя медлительный броневик. На миг мимо Хагена мелькнуло недовольное лицо Юзефа, но тут басовито взревел двигатель, и мягкая тяжёлая лапа ускорения упёрлась ему в грудь. «Хьюмме» сразу остался где-то далеко позади, приземистые бараки пакгаузов торопливо замелькали мимо. - Твои ангелы? – внезапно спросил Тьерд, постучав пальцем по дисплею, нахально прикидывающемуся зеркалом заднего вида. Впавший в задумчивость Хаген вздрогнул, сделал попытку обернуться и посмотреть через плечо, ничего, естественно, не увидел и обратил взгляд к зеркалу. Полированная поверхность отразила чёрный приземистый «хорьх» с наглухо тонированными стёклами. - Да, - нехотя ответил полковник. – Второй отдел. Прилипчивые недоумки. Оторваться сможешь? - Обижаешь, приятель, сейчас на автобан выкатим и… «Хорьх» второго отдела догнала их, когда Тьерд остановился на светофоре, перед выездом на скоростную магистраль. Пока горел красный сигнал, он внимательно рассматривал его в зеркало заднего вида. - Слушай, а тебе не кажется, что уходить от собственной службы безопасности только для того, что бы съездить на кладбище, характеризует тебя не с лучшей стороны? – загорелся зелёный глазок светофора и «мерседес» нарочито неспешно выкатился на простор автобана. – Есть такой диагноз – мания преследования… - Я работаю в «Нерв», - спокойно ответил Хаген. – А «Нерв» - это организация больная паранойей. Как ты думаешь, что будет, если на стол начальника Второго Отдела ляжет доклад о том, чью могилу я посещаю? - Ну, - протянул венгр ухмыляясь самым зловещим образом. – Почём мне знать. Я всего лишь скромный дивизионный комиссар военной полиции, а не аналитик генерального штаба. Но проверять мне не хочется. Очень уж удобно иметь старого приятеля на должности начальника оперативного отдела «Нерв». - Да и я тоже как-то привык, - в тон ему отозвался Хаген. - Ну что же, - с деланным сожалением вздохнул Тьерд. – Значит будем отрываться… Он переставил селектор коробки передач и плавно выжал газ до упора. Несколько секунд ничего не происходило. Затем, где-то под длинным узким капотом «курфюрстендамм» родился хриплый пульсирующий свист набирающей обороты турбины. Подхлестнутый наддувом двигатель мощно взревел и машину вдруг повело в сторону, задние колёса заскользили, оставляя на бетоне автобана жирные чёрные полосы. - Шайзе! – рявкнул Хаген, хватаясь за поручень, но тут автомат контроля тяги сбросил обороты и «мерседес», игриво вильнув, выровнялся. Ускорение навалилось на пассажиров рыхлой тяжестью, пейзаж за окнами смазался в нечёткую, продольно-полосатую аппликацию. «Хорьх» второго отдела безнадёжно отстал, и теперь маячил где-то на границе видимости. - Ненавижу, когда ты делаешь это, - немного смущённо проговорил Хаген, поправляя сползшую набок фуражку. - Всего лишь турбина, - напряжённо ответил венгр. Он сидел очень прямо, и руки его на пухлом ободе руля подрагивали от скрытого усилия. - Знаю, - признался полковник. – Но когда колёса начинают проскальзывать на скорости в полторы сотни километров в час, можно и опачкаться… - Не стоит, - скупо улыбнулся Тьерд. – Ты себе и представить не можешь, во сколько обойдётся химчистка салона. - Пижон, - наконец смог улыбнуться Хаген. – Катается на игрушке стоимостью в суборбитальный лайнер, и скромничает… - Не у каждого за спиной десяток поколений, огнём мечом и контрабандой успешно умножавших семейный капитал, - пожал плечами Тьерд. – Глупо не воспользоваться результатами трудов предков. Они могли бы и обидеться… …- Ты ведь помнишь смешную девчонку Кацураги? – полковник поёрзал, устраиваясь, и продолжил свой неспешный разговор с давно умершей женщиной. – Ну да, ту, что проходила стажировку в моём отделе. Её повысили, она теперь руководитель тактического отдела «Нерв-Япония». Так что Аска будет у неё в подчинении. Кацураги, конечно, взбалмошная особа, но, думаю она сможет позаботиться о твоей дочери. И, я думаю, там ей будет безопаснее. Даже не смотря на то, что там уже начались сражения с ангелами. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к последнему прикосновению лучей прячущегося за горизонт Солнца. «По крайней мере, руководителю научного отдела японского филиала не приходят в голову идеи, что регулярно посещают местных учёных. Достойные наследники доктора Менгеле. Им бы в фашистском концлагере работать…». - Помнишь доктора Шарнхорста? – голос Хагена стал резче. – Это бледный слизняк умудрился пролезть на должность руководителя исследовательского отдела. Уж и не знаю, как он это проделал, но усевшись в начальственное кресло, этот псих тут же принялся генерировать многообещающие идеи. При этом воспоминании ладони офицера сжались в тяжёлые костистые кулаки. - Последней его идеей было вскрыть Аске череп и навтыкать в мозг электродов. Якобы стимуляция различных зон мозга могла существенно повысить синхронизацию и, вообще, внесла бы неоценимый вклад в науку. Ему даже почти удалось убедить командующего, но эта идея и вправду оказалась последней. Воплотить её он не успел. Хаген выпрямился, повертел головой и неопределённо махнул рукой. - Его могила где-то там… Он снова привалился к тёплому чёрному камню и сложил руки на колени. Во время хаоса, охватившего мир после Второго Пришествия, ему пришлось немало принимать участие в военных действиях, и увиденное тогда помогло вживую представить отвратительную картину: роскошный рыже-золотой скальп взрезан и небрежно сдвинут в сторону, диск хирургической фрезы хищно впивается в податливую кость детской черепной коробки, а ассистент уже готовит холодно блестящие иглы электродов… …- Сколько нам ещё ехать? – Хаген сидел сгорбившись и старался не смотреть на размазанный скоростью пейзаж за лобовым стеклом. - Около получаса, по объездной до кладбища чуть больше сотни километров. Хаген тихонько вздохнул. В чреве мчащегося с бешеной скоростью родстера он чувствовал себя весьма неуютно. Кроме прочего, его банально укачивало. - И, - снова заговорил Тьерд. – Раз уж мы вспомнили о кладбище, у меня к тебе есть несколько вопросов. - Я ничего не знаю о кладбище, - на всякий случай отпёрся полковник. - А о докторе Шарнхорсте? Напрягшийся Хаген украдкой покосился на венгра. Тот казался полностью сосредоточенным на дороге. - Он был руководителем научного отдела, - уклончиво ответил Хаген. - И что с ним случилось? Полковник фыркнул и пожал плечами: - А что может случиться с человеком, который сунул себе в рот ствол дробовика и нажал на курок. Он умер. - И зачем он это сделал? - Ну, - протянул Хаген, - а мне-то почём знать? Эти яйцеголовые - психи через одного, что с него взять… - Друг мой, полковник, - Тьерд скосил на сжавшегося в кресле офицера насмешливые карие глаза. – Не пытайтесь разыгрывать передо мной спесивого прусского солдафона. Ваша диссертация вошла в золотой фонд Имперской Военной Академии. - Я её не защитил, - мрачно буркнул Хаген. - Тем не менее. Так что давайте говорить, как интеллигентные люди. Поскольку именно моё ведомство занимается расследованием обстоятельств смерти доктора Шарнхорста, я в курсе его последних разработок. Они показались мне весьма сомнительными с точки зрения морали и закона, но я не могу судить о степени их безумности. А провести посмертное обследование его мозга невозможно, поскольку этот самый мозг пришлось собирать с площади примерно в восемь квадратных метров. Хаген поёжился. «Да, «манлихер» калибра ноль девятьсот два, сунутый сукиному сыну в рот, казался эффектной штукой. Я и сам такого не ожидал. Ничего, случались вещи и пострашнее…». Он набрал полную грудь воздуха, словно собираясь прыгнуть в воду и, решившись, поднял глаза на комиссара. - И что ты хочешь этим сказать? Тьерд долго молчал, словно целиком погрузившись в управление машиной. Хаген всей кожей чувствовал, как нарастает напряжение. - Знаешь, - наконец негромко сказал венгр. – За Аску я сам кому угодно вышибу мозги. Но зачем же было оставлять столько следов? У Хагена гора с плеч упала. Не то, чтобы он сильно боялся разоблачения, гораздо страшнее оказались бы слова порицания от старого и, пожалуй, единственного друга. - Я сильно наследил? – виновато спросил он, обмякнув. - Могло быть и хуже, - с явным облегчением рассмеялся Тьерд. – Только не стоило его пугать до непроизвольной дефекации. - Это могло произойти и после смерти, - возразил заметно повеселевший Хаген. – Такое случается, если… - Если бы это случилось после смерти, он не размазал бы своё дерьмо по всей заднице, - злорадно расхохотался венгр. – Но следующий раз, когда соберёшься снести кому-нибудь голову, посоветуйся со мной. Может, мне удастся уберечь тебя от глупостей. А если нет, то хоть тыл тебе прикрою. - Извини, - пробормотал красный как рак полковник. – Я испугался за девочку и мне показалось, что другого выхода нет. - А его и не было, - Тьерд коротко глянул на него поверх очков и снова уставился на дорогу. – Напору покойничку было не занимать. Ему почти удалось убедить командующего. И знаешь, что было самым страшным в этой истории? - Что? - То, что он был искренне уверен, что делает нужное и полезное для всех дело. В его гнилую башку не пришло ни одной мысли о том, что он собирается безжалостно мучить и калечить маленькую девочку, которой и так уже досталось от жизни. Этот грёбаный выблядок не заслужил ни капли милосердия. Хаген бледно улыбнулся и заметил: - Мы, кажется, договорились разговаривать, как подобает культурным людям. - И то верно, - охотно согласился Тьерд. – Нам нет нужды терять человеческий облик, вокруг и так полно всякой нечисти. Хаген расслабился в кресле, только сейчас почувствовав, как от напряжения ломит всё тело. - Тьерд, - негромко позвал он. - М-м? - Спасибо, - с чувством сказал Хаген. Венгр насмешливо хрюкнул, но слова его прозвучали совершенно серьёзно: - Не за что. Ты относишься к девчонке как к собственной дочери, а я готов на очень и очень многое для дочери моего единственного друга. - Нет, - почувствовав острый укол вины, мрачно ответил полковник. – Я не могу позволить себе относиться к ней как к собственной дочери. Вернее, раньше не мог, а теперь и нужды нет. - Ты заботился о ней гораздо больше, чем Отто. Если бы только дети умели замечать это… Хаген промолчал. «Если бы она была нашей с Кё дочерью, я ни за что не повёл бы себя так, как Отто. А замечала она мою заботу, или нет, какая разница. Впрочем, я вру – мне бы очень хотелось, что бы Аска относилась ко мне как к близкому человеку. Всё-таки она – единственное, что связывало меня с Кёко»… …Солнце совсем ушло за горизонт. На старое кладбище опустились сумерки, сделав последнее пристанище умерших таинственным и жутковатым. Но молодой мужчина, с погонами полковника немецкой армии на плечах, уже очень давно перестал бояться мёртвых. Задрав лицо к загорающимся в небе звёздам, он всё так же сидел, прижимаясь спиной к остывающему чёрному камню, слово пытался поделиться с ним частью своего живого тепла. - Знаешь, Кё-чан, - продолжил Хаген. – Отто был моим другом ещё до работы в «Гехирн». А потом, в девяносто восьмом, ты перевелась к нам из американского филиала. Я увидел тебя, и всё... Но ты предпочла Отто, и я отошёл в сторону. Женщины всегда любили Отто… «Кому интересен спесивый прусский солдафон? Рядом со мной остроумный и жизнерадостный Отто Цеппелин выглядел блестящим галантным кавалером». - А после Второго Пришествия я мотался по всей Европе с войсками ООН, пытавшимися принести немного порядка в тот ад, что воцарился на Земле. Хаген подумал, что тогда спрос на солдафонов был выше, чем на учёных. «По крайней мере, за два года я прошёл путь от обер-лейтенанта до майора». - Когда, наконец, я получил предложение от председателя Киля и вернулся в «Гехирн», всё уже изменилось. «Ты больше не была смешливой рыжей девчонкой. Отто ушёл от вас, и ты все силы отдала работе, а на мужчин не хотела и смотреть. Тем более на меня – старого друга Отто. Я не мог даже приблизиться к тебе. Да и обстановка в «Гехирн» всё больше напоминала палату в психиатрической лечебнице. Я охотно бы вернулся в миротворческие войска, но тут была ты. И я, глупец, по-прежнему на что-то надеялся…». - А, может, и не надеялся, на что мне было надеяться? - вслух продолжил свои мысли Хаген. – Просто хотел быть рядом с тобой. И пытаться опекать твою дочь, ведь в ней была частица тебя… …- Ты хоть осознаёшь, какую услугу я тебе оказал? – поинтересовался Тьерд. - Осознаю, - чуя подвох, признался Хаген. - Вот и отлично, - усмехнулся комиссар. – С тебя ответная услуга. - И чего ты хочешь? – настороженно осведомился полковник. - Информации, мой друг, информации. То, что телевидение и газеты несут галиматью, видно даже такому тупому полицейскому, как я. Что на самом деле произошло в Японии? Зачем туда отправили твою подопечную с её игрушкой? - Тебе бы в НКВД, у Сталина работать, - мрачно отшутился Хаген. - А тебе – в Абвере, у Гитлера, - резко парировал Тьерд. – Будешь рассказывать? - Буду, - смирился полковник. – Не поверишь, самому хочется с кем-нибудь поделиться. - Вот и поделись, облегчи душу… - Ну-ну, ты ещё напомни о сотрудничестве с органами следствия… - Нет, не буду, - Тьерд жизнерадостно расхохотался. – Это будет обман – твою откровенность никто не оценит. Поэтому, просто расскажи мне, что же на самом деле происходит в Нерв. - Если бы я сам знал, - дёрнул щекой Хаген. – В моей конторе не принято делиться информацией сверх необходимого. Официальная версия гласит, что поскольку атаки Ангелов нацелены на Токио-3, то туда стягивают все силы, что могут остановить их. - Атаки – во множественном числе, - сразу вычленил главное Тьерд. – Ты говорил мне только об одной. - Вторая произошла через две недели после первой. - И? - Что - и? – Хаген сердито посмотрел на комиссара. – Мы до сих пор живы, значит Нерв-Япония справился. - А не страшно девчонку на войну отправлять? Хаген пожал плечами. «Что тут можно сказать, конечно страшно. Только здесь ещё страшнее. Никогда не знаешь, чью башку придётся сносить следующей. Да и вопрос, успеешь ли…». - С первым Ангелом справился сын командующего Икари. А он вообще не имел никакой подготовки. И со вторым он тоже справился, хотя времени на подготовку у него было всего ничего. А Аска даст ему сто очков форы. - Или просто пристукнет, - хихикнул венгр. – Если он у неё под ногами путаться будет. - Да, - с невольной гордостью согласился полковник. – С парнями она круто обходится. - Не со всеми, - заметил Тьерд. – Видел, как она на этого Рёдзи смотрит? Не боишься, что ей придётся с ним на корабле столько времени провести. Так сказать, романтический круиз на авианосце. - Кадзи нормальный парень, - пожал плечами Хаген. – Бабник он, конечно, страшный, ни одной юбки не пропустит, но его интересуют зрелые женщины. А девчонки вообще имеют дурную привычку влюбляться в своих учителей. - Но, в тебя же она не влюбилась, - едко заметил Тьерд. - И, слава богу, - в притворном ужасе махнул руками Хаген. – Мне только этого и не хватало. И потом, я не учитель, а строгий и придирчивый командир. Да в придачу страшный зануда. И вообще, спесивый прусский солдафон… - Ты ещё и обиделся, - с вздохом констатировал комиссар. Они надолго замолчали. - Нет, - наконец поговорил Хаген, вертя в руках многострадальную фуражку. – Но я огорчён. «Пока девочка была рядом, я через неё чувствовал связь с Кёко. А теперь даже и не знаю, кто я и зачем нужен»… …- Может это звучит и нелепо, но последние годы именно Аска придавала смысл моей жизни. И теперь я просто не знаю, что мне делать дальше, - Хаген потёр лицо и медленно поднялся на ноги. Вдоль недалёкого шоссе зажглась цепочка фонарей. Полковник положил ладонь на округлое навершие могильного камня и, словно невзначай, погладил его, прощаясь. - Я приду ещё, - пообещал он мёртвой женщине, которая при жизни не обращала на него внимания. – Не знаю, когда выдастся возможность, но приду обязательно. «Ведь никто не придёт сюда кроме меня. А я не хочу, что бы ты была одинокой. Даже после смерти». Его пальцы соскользнули с холодного гладкого камня. Постояв у памятника ещё минуту Хаген виновато вздохнул и двинулся к непроглядно чёрному силуэту часовни, где были кладбищенские ворота. Осторожно пробираясь между полуразрушенных старых склепов, он обогнул мрачное здание и остановился, как вкопанный. В тускло освещённый проём ворот, чётким монохромным контуром была вписана фигура высокого мужчины. Хаген повёл плечами, разминаясь, и привычным движением опустил руку на кобуру. Он даже не заметил, как отстегнул и заправил за ремень кожаный клапан. Холодная рубчатая рукоять словно приросла к ладони. Адреналин хлестнул в кровь морозной струёй, обостряя зрение и слух, накачивая тренированные мышцы упругой силой. - Друг мой, полковник, - спокойный и насмешливый голос Тьерда разбил напряжённость. - Зачем вы бродите в темноте, когда можете идти по удобной освещённой дороге? - Тьерд? – не поверил Хаген, выходя из укрытия. – Ты что тут делаешь? - А что, много вариантов? – ядовито поинтересовался венгр, делая шаг назад, и пропуская полковника в ворота. – Как, например, такой – люблю, знаешь ли, погулять ночью на кладбище. Тихо, безлюдно… - Я серьёзно, - Хаген застегнул кобуру и одёрнул китель. – Мы же договорились... - Знаю, - кивнул Тьерд. – Но, на мобильник, который ты так предусмотрительно оставил в моей машине, пришло сообщение от командующего. Я решил, что чем быстрее ты его получишь, тем лучше. - Где оно? - Думаю, в подкаталоге «непрочитанные сообщения», если твой служебный «грюндиг» работает под такой же операционкой как и мой. - Ты его не читал? – удивился Хаген. – А откуда тогда… - Я получил такое же. Только от генерального комиссара европолиции. А в чужие телефоны лазить привычки не имею, - Хаген насмешливо хрюкнул и Тьерд торопливо поправился. – Хорошо, хорошо, лазаю со страшной силой. Но, только по службе. Личные тайны своих друзей я уважаю… Хаген обнаружил приткнувшийся к ограде родстер, только налетев на покатое скользкое крыло. - Вот ведь, хамелеон, - недовольно пробурчал он протискиваясь в предупредительно распахнутую Тьердом дверь. – Где телефон? - В кармане на двери, - загорелись желтоватые лампочки освещения салона и долговязая фигура комиссара ловко угнездилась в водительском кресле. Хаген выудил плоский брусочек мобильного телефона из тесного кармашка и поднёс к глазам. На тусклом дисплее высветилось: «Имеется конфиденциальное сообщение для абонента транковой сети «Нерв-Германия». Для просмотра сообщения введите личный идентификационный код. Перед вводом убедитесь, что код и сообщение не станут доступны посторонним лицам». Чертыхнувшись, полковник наколотил длиннющую последовательность символов. Тьерд с ухмылкой наблюдал за его действиями. Остолбенелое выражение лица полковника доставило ему настоящее удовольствие. - Ну что? - поинтересовался он, когда до того дошло, наконец, содержимое файла. – Жизнь продолжается? - Да уж, - протянул Хаген, насаживая фуражку на колено. – Новый пилот. - Тоже японец, - заметил венгр. – Есть во всём этом что-то подозрительное. Надо покопаться по моим каналам. Он воткнул ключ в замок зажигания и завёл двигатель. Вспыхнувшие фары залили пустынное шоссе молочно белым потоком слепящего света. Царапая низким днищем неровности, автомобиль медленно сполз с обочины и, плавно разгоняясь, устремился к городу. - Сильно не гони, - попросил Хаген, глядя в боковое зеркальце на быстро удаляющиеся фонари кладбищенских ворот. – Мне надо подумать… - Хорошо, - покладисто согласился Тьерд. – Мне, в общем, тоже. Оранжевые точки фонарей скрылись за очередным поворотом. «Вот так-то, Кё-чан, - с усталой горечью подумал Хаген. – Мир движется вперёд, не обращая внимания на наши мысли и чувства. Мне снова подкинули работы, словно всерьёз забеспокоились, что лишившись единственного оперативного агента, я сбегу в миротворческие войска». Он подёргал ремни безопасности, чтобы они меньше давили на плечи и заложил руки за голову. «Хорошо, что они не знают о тебе, Кё-чан. Даже странно, что мне удаётся сохранить наш маленький секрет столько лет. Только вот приезжать к тебе я могу всё реже и реже. Но об этом мальчишке, как там его… а, да, Каору, я обязательно расскажу при первом же случае. И, может быть, узнаю что-нибудь об Аске. Правда, «Нерв» с каждым днём всё глубже проваливается в параноидальный психоз всеобщего недоверия, и теперь не только левая рука не ведает, что творит правая, но уже один глаз не должен знать, что видит другой… Но я всё равно приеду и расскажу тебе всё, что сумею узнать…». Хаген закрыл глаза и попытался вызвать из памяти образ любимой. Как обычно у него ничего не получилось. Он смог увидеть только точёный абрис лица, окружённый огненным ореолом пышных рыжих волос. Но он всё равно сказал ей: «Ты такая красивая, Кёко. Даже твоей дочери далеко до тебя…». Шёл 2015 год и до первого боя Аски оставались считанные дни.