Самая ужасная из ведьм

Утро Ванитаса обычно проходит одинаково — проснуться, душ, бутерброд и чай, может, пролистать инстаграм, посмотреть фото с последнего шабаша, на который он не смог отправиться, потому что на работе был полный завал. Возможно, в твиттере за ночь что-то кардинально поменялось и спор между оборотнями и вампирами вышел на новый виток, а Ванитас крайне компетентен в вопросах вампиризма, его лучший друг как-то подхватил его, запустил, и теперь ходит, мучается с хроническим. Быть рожденным вампиром в целом неплохо. Быть обращенным — терпимо. Подхватить вампиризм в автобусе — так себе предприятие. Но сегодняшнее утро совершенно другое. Ванитас опаздывает, и нет, не как обычно, на три минутки, а уже на десять. Он наспех запихивает в себя бутерброд со стаканом воды, одной рукой натягивая штаны — без завтрака нельзя, его мама учила, а ее он слушается. Ванитас надевает пальто, зашнуровывает ботинки и выбегает из квартиры. Он оказывается на остановке за рекордные три минуты, как раз когда его автобус почти отходит. Ванитас влетает в дверь автобуса за секунду до того, как она захлопнется. Он успевает быстрым движением одернуть пальто, прежде чем его защемит между дверьми и придется ехать так всю остановку, ловя на себе смешливые взгляды. Не то чтобы Ванитас был особо стеснительным, но когда из шестнадцати пар глаз восемь принадлежат одному, то от их взгляда как-то не по себе. Ванитас тяжело дышит, почти задыхаясь. Двадцать пять — это вам не двадцать, марафон на пять секунд ударяет по легким, печени и ногам, валя с правой и добивая ногами. Он силой втискивает себя на свободное место у входа, между оркиней и призраком. Он извиняется, когда часть его портфеля проходит сквозь ногу соседа, а тот только фыркает. Ехать — три остановки, но он ужасно опаздывает даже с таким крохотным расстоянием до работы. Напротив него — русалка с собакой на привязи. Ванитас не сильно любит русалок, и не только потому что от них пахнет морем и рыбой. Его немного, всего капельку, пугают их огромные рыбьи глаза на половину лица, острые зубы и кожа землистого цвета с вкраплением чешуи. Собака на поводке белая, пушистая, и Ванитас тянется, чтобы погладить пса по мягкой макушке, сказать, что самый хороший мальчик сидит тут в автобусе, потому что только это сможет сделать утро лучше. У собаки умные глаза и добрый взгляд. — У вас такая милая собака, — Ванитас неловко улыбается русалке, как бы спрашивая, может ли он погладить. Она почему-то на его улыбку не отвечает. Смотрит сначала на него, потом на его протянутую руку, затем на собаку, и снова на него. — Молодой… человек, — ее голос булькающий, и она запинается после слова «молодой». — Это мой муж.

***

Ванитас вбегает в офис через двадцать минут после начала рабочего дня. Он быстрым шагом проходит весь холл, на ходу стягивая пальто. Он запрыгивает в уже закрывающийся лифт, вторые двери за день, в которые он успевает попасть в последний момент. В лифте — генеральный директор де Сад и белый кот. Кот точно кот, Ванитас об этом знает и этот факт так же неоспорим, что Ванитас — ведьма. Он заметил его еще когда устраивался на работу, тогда кот лениво лежал на диване в холле, потягивался, зевал, и вообще всячески привлекал внимание. Только Ванитас не решался погладить, потому что вдруг оборотень, а Ванитасу проблем лишних не надо, мало ли что о нем подумают. Этическая проблема поглаживаний котов решилась сама собой: однажды Ванитас ехал в лифте с секретарем гендиректора, и как бы невзначай спросил, что это за кот. Тот сначала удивился, потом немного неуверенно ответил, что это его кот. На вопрос об имени замялся, но после паузы ответил, что Ноэль. И что если Ванитасу очень хочется, то может гладить его. Этот кот — единственный, кого Ванитас действительно рад видеть в этом офисе. Потому сейчас Ванитас спокойно присаживается на корточки, чтобы погладить кота по белой макушечке. Кот вздрагивает и издает мурчащий звук, который очень похож на «а, это ты?». Ванитас чешет его за ушком, и кот выгибается от удовольствия, трясь об ладонь. Он совсем тихо мурчит, когда Ванитас подхватывает его на руки и трется носом о кошачий розовый нос. Ванитасу нравится, что в офисе живет такой котик, которого всего хочется зацеловать, загладить и чтобы весь день мурчал на коленях, иногда сладко потягиваясь. Ванитас целует сначала котиную макушечку, потом щечки и зацеловывает всю морду. Он осыпает ее поцелуями. Он замечает краем глаза косые быстрые взгляды гендиректора, когда в очередной раз милует кота, поглаживая пушистую пухноту. Кот трется о его лицо, все еще помуркивая. Лифт коротко звенит, когда они доезжают на нужный этаж и гендиректор выходит. Но перед этим он протягивает руки и коротко говорит: — Отдайте. — Что? — Кота отдайте, пожалуйста. Ванитас соображает ровно секунду, а потом передает кота в чужие руки. Только напоследок еще раз целует в макушку. Он смотрит на уходящего гендиректора, который почесывает за ухом кота, и нажимает на кнопку своего этажа.

***

— Стабильность, — Данте выдыхает сигаретный дым, — все меняется, только ты опаздываешь стабильно. — Если бы мою метлу не забрали за нарушения парковки, — Ванитас поджигает сигарету от пальца, — я бы, может, и прилетел вовремя, а так… — Все еще не могу привыкнуть, что ведьмы действительно летают на метле, — Амелия не курит, но все равно всегда с ними. Они стоят все втроем за углом, где импровизированная курилка на три человека. Ванитас не носит с собой зажигалок, но всегда в костюме и с пачкой сигарет. Она — весь его капитал. Потеряет сигареты и всё, разорение, банкротство и жизнь в нищете до конца своих дней. Ванитас, конечно, шутит. Он ведьма и может наколдовать себе деньги, а потом сесть в тюрьму на семь лет за мошенничество, но сам факт. — У вас что, никогда не было знакомых ведьм? — Не-а, — Амелия отрицательно мотает головой, и её глаз выпадает из глазницы. Она ойкает и спешно вставляет его обратно. Ванитас сначала пугался, а потом привык. Все же при общении с зомби нужно быть готовым к подобному. — У меня была ведьмой только девочка с параллели. — У меня тоже знакомых не было, — Данте поддакивает, — по крайней мере, мужчин ведьм точно не было. Одна только девушка, мы пересеклись в баре, выпили и разошлись. Ванитас знает, что ведьм крайне мало из-за постоянных охот, а уж мужчин ведьм и того меньше. Обычно дар мальчикам не передается. —В любом случае, кто вообще возит своего мужа на поводке, — Ванитас выдыхает дым так недовольно, как только может. — Меня однажды везли так в ветеринарку, — Данте подает голос и тут же тушуется, когда ловит на себе удивленный взгляд Ванитаса, — а что такого? Закон есть закон для любой собаки — в обществе только на поводке и в наморднике. А оборотням, знаете, легче болезни переносить животными. — Наверное, много детей хотят погла- Амелия не договаривает, потому что к ним подходят. Ной Архивист. Ванитас сглатывает — это его самый ужасный кошмар и самая прекрасная мечта одновременно. Секретарь гендиректора и его сын по совместительству, он такой, что Ванитас не может передать словами. Всегда идеальный, с зачесанными назад белыми волосами, хорошим костюмом и приятной улыбкой, он любимчик всех в офисе, начиная от фей менеджерок и заканчивая их охранником упырем. Он оборотень, как и его отец, и Ванитас уверен, что он самый грациозный зверь из всех, что он когда-либо видел. Ванитас не может точно сказать, что ему в этом Ное нравится, разве что всё. Абсолютно все. Его взгляд, всегда теплеющий, когда он смотрит на Ванитаса. Его полуулыбка, когда он берет у Ванитаса документы, и кончики их пальцев соприкасаются. Как он ходит по офису с чашкой кофе для гендиректора и, честно, Ванитас пытался не смотреть, но…взгляд сам падает ниже ровной спины с идеально сидящим жилетом, сначала на поясницу, а потом… Потом Ванитас считает себя извращенцем. Он пялится на Ноя, не всегда откровенно и открыто, но часто так, что пожирает глазами. И Ванитас часто думает, что будет, если подойти, оттянуть этот воротник белой рубашки и уткнуться носом в смуглую шею. Что если поцеловать? Что если взять за руку? Что если погладить по колену, когда Ной сидит рядом на диване и Ванитас чувствует его бедро своим бедром. Ной всем улыбается, пока прикуривает, и Ванитас давится дымом. Это слишком для его слабого сердца. Ной не успевает ничего сказать, когда Ванитас резко бросает, что ему пора, тушит сигарету и чуть ли не бегом удаляется обратно в офис. Еще секунда, и красными у него будут все лицо, шея и уши, и это только от одного взгляда Ноя. Ну зачем он так смотрел на него, с этой полуулыбкой.

***

Ванитас не вампир, не оборотень и не прочая нечисть, но готов выть. Рабочий день кончился четыре часа назад, и он один остался в офисе доделывать все то, что оставлял на потом весь этот месяц. Глаза уже болят от постоянного смотрения в монитор, а спина затекла так, словно Ванитас не ведьма, а камень. Он потягивается в кресле, пока компьютер выключается — еще один день прошел, и хорошо, что завтра выходной и можно отоспаться. Ванитас смотрит на часы — транспорт уже не ходит, значит домой либо на такси, либо пешком, от фонаря до фонаря, чтобы никакой маньяк из темноты не схватил своим руками, клыками, щупальцами, или что у него там. Он слышит мяукание, от которого вздрагивает, и оборачивается. В дверном проеме, в самом свету, стоит кот и мяукает еще раз. Ванитас облегченно улыбается — это кот, а не кто-то из темноты, вроде того странного, что скребся в окна его с матерью дома. Кот трется об ноги, когда Ванитас подходит к нему, и опять мяукает под руками во время поглаживаний по спине. Кот еще крутится у ног, а потом убегает по коридору. Он мяукает, подзывая за собой. Потом еще раз. И еще. Ванитас не самая умная ведьма, но трех раз ему хватило, чтобы понять, что нужно идти за котом. Он посмеивается, что сейчас совсем как Алиса с белым кроликом, только следует в кроличью нору, а по темным коридорам офиса. По звонким лестницам и пролетам, в которых эхом звучит стук его каблуков. Кот иногда мяукает, как бы проверяя, идет ли за ним Ванитас. Он ловко перепрыгивает ступеньки, бежит по коридорам и останавливается, внимательно смотря своими почти рубиновыми глазами. Когда они оказываются на три этажа выше, кот последний раз мяукает и вбегает в единственную дверь, за которой горит свет. Ванитас прекрасно знает, что это за дверь. Кабинет Ноя. Он тихо подходит к двери, почти крадучись, и робко заглядывает внутрь. Ной торопливо раскладывает бумаги перед уходом, каждую на свое место, поправляет все на столе и скидывает мусор в ведро. Он уже в пальто, с мехом на плечах и торчащими из кармана перчатками. — Тоже весь в трудах? — Ной поднимает голову и улыбается. Ванитас впервые остался с ним один в офисе, и воображение, как назло, не подкидывает ни одного приличного варианта развития событий. — Да, вроде, да, — Ванитас неловко мнется, оперевшись плечом о дверной косяк. Он бегло осматривает кабинет и не замечает кота. — Скоро уже уйду. Соберусь и перебежками к дому. — Подвезти? — Ной предлагает с большой охотой. — Да нет, не надо, тут три остановки, сам дойду. — Все же лучше не рисковать, ночь на дворе, мне не сложно подвезти, — Ной в пару шагов подходит к Ванитасу, заставляя вжаться в косяк сильнее. Если он покраснеет, то не переживет позора. Ванитас чувствует уже почти выветрившийся аромат Ноевых духов, еще утром немного терпкий, а сейчас почти сладкий. — И все-таки… — Ванитас смотрит на его туфли, лишь бы не смотреть в глаза, — не хотелось бы напрягать. — Мне не тяжело, — Ной вздыхает, — мне правда не сложно. Ванитас думает. Думает тяжело и долго, минуту, о том, а нужно ли оно. Он вполне сможет от фонаря к фонарю добежать до дома, ему не привыкать. А с другой стороны, Ной сам предлагает подвезти, в этом ничего страшного нет, даже мило. Такая немножко забота. Ванитас хмурится. — Думаю, можно, — он кивает и видит, как расслабляются плечи Ноя, — тогда сейчас оденусь и спущусь. Ванитас собирается за пять минут, натягивает пальто, перчатки, на бегу застегивает пуговицы, спускаясь по лестнице на первый этаж. Ноя нет в холле, и Ванитас решает выйти на улицу подождать, потому что если сейчас он не выйдет на свежий воздух, то сгорит от жара на щеках. Он замечает Ноя, который уже в машине и машет ему из окна, чтобы шел к нему. Салон машины Ноя скрипучий, кожаный. Ванитас ерзает на холодном сиденье, устраиваясь удобней. Он слышит ухмылку Ноя и замечает, что тот смотрит на него с усмешкой к глазах. Это кажется немного неловким, и Ванитас скоро пристегивается. Ной заводит машину, и будь тут Амелия, она бы обязательно пошутила, что Ной может завести не только машину. Ванитас называет адрес. Они едут в неловкой тишине. Ванитас не знает, о чем говорить, а Ной сосредоточен на дороге. Ванитас только иногда поглядывает на Ноя, стараясь запомнить как можно больше. Когда ему еще выдастся шанс вот так ехать совсем рядом с ним, почти что нога к ноге, пусть салон машины и просторный. Ванитасу так и хочется, чтобы Ной положил руку ему на колено, погладил и предложил поехать к нему. Ванитас бы сразу согласился. Но сейчас он может только разглядывать его профиль в свете мелькающих фар, как свет очерчивает его прямой нос, нахмуренные серьезные брови, ровную линию губ. Как свет, играючи, переливается в его светлых волосах. Ванитас совсем не поэт, но ему хочется писать стихи о всей этой красоте, которую, кажется, видит только он. Когда Ной останавливается у подъезда, Ванитас в голове ставит галочку напротив пункта «проверить лунный календарь», потому что он определенно чувствует, что лунные циклы слишком на него влияют. Будь он в нормальном состоянии, стал бы он думать о том, что сейчас Ной отодвинет сиденье вглубь салона и Ванитас пересядет к нему на колени, лицом к лицу. И он почувствует, как руки Ноя в кожаных перчатках заскользят по его талии под пальто, потом ниже, по бедрам. На него определенно влияет луна, хоть он и не оборотень. Говорят, лунные циклы оборотней влияют и на их партнеров. — Выходи, — Ной улыбается. — Спасибо, что подбросил, — Ванитас отстегивается, — кстати, где твой кот? Ты ведь не забыл его в офисе? — Раз ты спросил, — Ной поджимает губы и нервно постукивает пальцем по рулю, — я все хотел сказать… — Что сказать? — Ванитас напрягается, потому что это значит для него одно — смерть от стыда. — У меня нет кота.