Раунд.

Ибрагим медленно подходит к большому окну гарема, рассматривая каждую девушку, которая, стоя в ряд, слушала Нигяр-калфу. Та что-то рассказывала, но паша не слышал, пока взгляд бродил по сочным телам, скрытым под красивыми платьями бледно-голубого цвета. Но вдруг взору предстала высокая и складная девушка. Александра. Прибывшая девушка в гарем, кратко улыбалась, сверкая глазами и будто что-то запоминая. Ее рыжие волосы были аккуратно уложены на плечах, и под светом свечей они казались золотистыми. Бледная кожа, осанка, пухлые губы, прямой нос и зеленые глаза… Мужчина невольно сглотнул, облизнув губы. Такие девушки возбуждали каждого мужчину, особенно то, что Александра была строптива, он уже знал. Рядом стоящий Сюмбюль что-то рассказывал. Рассказывал, что она русская, из Крыма, и что татары опять «наведались» в другие земли, но. Но. Паргалы было все равно. Вот действительно. За все семь лет нахождения со своим Султаном, мужчине впервые кто-то понравился из гарема. Выдохнув, он сжал руки в кулаки сильнее, чувствуя легкое возбуждение, которое кружило голову и будто бы предупреждая спуститься «туда», потому он быстро проговорил: - Приготовь Александру к вечеру, и ту, что рядом. И…Вон ту, что отвернулась и не смотрит на нас,- и, повернувшись, он пошел прочь, ускоряя шаг, слыша лишь стук сердца в голове и еле-слышимый шелест платья. *** Приготовив постель и присев на нее, Ибрагим сжал свои колени, чувствуя, как страх одновременно окутывает его сердце и душу. Пот градом потек по лбу и потому он начал вытирать его чаще, ощущая, что с эмоциями не справиться. Встав, Хранитель Покоев начал ходить по своей комнате, аккуратно развязывая петли на сорочке. Проведя рукой по торсу, он ощутил жар. Ему было плохо. Но и хорошо одновременно. Сегодня он должен был провести ночь с одной из хатун, которую выбрала ему Валиде. Да, возможно ему и нравилась Хатидже-Султан, но побороть симпатию не удалось. Он уважал эту красивую и добрую Султан, но не более. Он сделал еще шаг и двери в покои отворились. Резко отвернувшись, Ибрагим облизнул свои вмиг пересохшие губы. Когда двери аккуратно закрылись, он также тихо повернулся к служанке лицом и… Обомлел. Перед ним стояла та самая Александра, которую Султан Сулейман не так давно назвал Хюррем. Девушка стояла, склонив голову. Она кусала розовые губы до покраснения, сжимая руки до побеления. Ей видимо не нравилась эта ситуация. Все же, это можно считать и за предательство – Валиде втайне от своего сына, который уже ушел в поход, решила преподнести ему, сыну рыбака, Паргалы из Парги, похищенный пиратами и отправленный в Манису, такой «подарок». Конечно, он потом получит от Сулеймана, но сейчас … Сейчас лучше не терять время. Он быстро подходит к девушке и резким движением приподнял лицо за подбородок, осматривая нежное бледное лицо. Подняв взгляд от изящных скул и пухлых сладких губ, он усмехается, увидев в зеленых глазах русской ненависть. Ненависть жгла сердце юного паши, но ему это нравилось. Возбуждение охватило Хранителя. Он повел бровью, когда Хюррем кое-как проговорила, шипя словно змея: - Убью… Султан приехать и убить тебя! – она резко отворачивает голову, нахмурившись сильнее. Ибрагим поворачивает лицо девушки к себе, сжимая подбородок, чтобы та даже и не думала двинуть своим прекрасным личиком. Вторую руку, которую он держал за спиной, он приподнял к лицу и мягко провел по мягким и ухоженным щекам. Пальцы аккуратно очертили скулу, нос и висок. Подушечкой пальца он аккуратно провел по складке меж бровей, массируя. - Ты лишь наложница, хатун. Таких, как ты, сотни в этом гареме. А сколько дворцов? Сколько девушек мечтает стать наложницей Султана Сулеймана, нашего Повелителя? Их тысячи, миллионы… И ты одна из них. Не надейся на любовь. Ты – никто. А я его друг, соратник… - он издевался, и мужчина понимал это, усмехаясь и смотря прямо, зорко. Будто заглядывал в душу. А девушка, будто и не приняла на свой счет. Лишь сжала губы в полоску. - Только тронь меня и я… - Убьешь меня? Расскажешь Повелителю? Не смеши меня, - он рассмеялся. Когда он прекратил смех, то лишь цокнул языком, приблизив лицо к лицу девушки. Взгляд был холоден, лицо оставался спокойным, но лишь мужчина знал, что душа давно горит пожаром любви к этой строптивой девушке. И пусть он проведет лишь эту ночь с девушкой, но запомнит то он это надолго. - Ну же, хатун…- он прикусил ее губу и сжал рукой шею, заставив ту открыть рот. Та начала задыхаться, а Ибрагим, не теряя ни секунды, быстро заткнул ту поцелуем, также быстро перемещая одну руку на кисти рук девушки, сжимая, а другую положил на талию, грубо и властно целуя. Он кусал губы, посасывал и игрался с языком, дыша через нос. Будто в последний раз. Хотя так и есть. Девушка вертелась, пыталась освободиться, но никак не получалось. Хоть она и делала попытки противостоять, но пока не удалось. Когда воздух начал исчезать из легких, а их лица покраснели, мужчина отпрянул от губ девушки, не отпуская ту. Та зарычала, начав топать ногами и ерзать, двигая бедрами и телом, только, чтобы освободиться и сбежать. Она примет лишь Сулеймана. И только его. Усмехнувшись, паша рывком притянул ту к себе и, сделав шаг назад, обернулся лицом к кровати, повалив на нее русскую. Ногой он быстро разъединил бедра девушки, поставив коленку прямо к «сокровенному» месту, а ладонями сжал над головой кисти рук Хюррем. Ибрагим облизнулся, прикрывая глаза и выдыхая. Открыв широко глаза, он довольно улыбнулся, что слегка было похоже на оскал. Девушка под ним. Хюррем. Русская рабыня, принявшая имя Хюррем, любимица Сулеймана, сейчас лежала под ним, извиваясь. Красивое белое персиковое платье прекрасно облегало ее сочную фигуру, легкая ткань на руках и ногах медленно сползала с гладкой кожи, а мягкие и податливые рыжие локоны, которые слегка светились, растрепались на ткани постели. Она так прекрасна. Мужчина не выдержал и вновь поцеловал ее. Но… Девушка не сопротивлялась. Она будто что-то осознала или решила поиграть… Приподняв взгляд, он увидел помутневший взгляд любимицы Султана. Улыбнувшись, он наклонился к губам и, наконец, нежно поцеловал девушку, вновь играясь с языком и посасывая губы. Но девушка, усмехнувшись, со всей силы ударила коленкой по животу, рассмеявшись, когда паша, побледнев, начал издавать какие-то вздохи. Но смеху пришел конец, когда мужчина, кое-как успокоившись, зарычал, начав буквально стягивать кожу губ девушки, кусая до крови. Красные дорожки потекли по губам и подбородку, скатываясь по шее к груди и медленно засыхая. Слезы наполнили глаза рыжей красавицы, но она лишь приподняла лицо, чтобы паша не видел их. - Какая же ты… Потаскуха, да простит меня Аллах, - прошипел Ибрагим и со всей силы ударил девушку по лицу. Та охнула и несколько капель слез все-таки упали на бархат ткани, из-за чего появились темные пятна. Хранитель Покоев начал сдергивать персиковое платье, разрывая ткань. В некоторых местах ткань не подавалась, потому пришлось прибегнуть к кинжалу. Вытащив его из под подушки, Паргалы оскалился, заметив в зеленых глазах страх. Подогрев лезвие над пламенем свечи, мужчина провел им по ткани и разрезал ее, слыша хруст. Девушка воскликнула, ощущая прикосновение горячего лезвия и шипя от неприятного ожога. - Прекрасна…как же ты прекрасна…- прошептал Ибрагим, но девушка сделала еще одну попытку сбежать. Он чуть согнула ногу в колене и ударила Хранителя по ребрам. Когда тот вновь охнул от боли, она оттолкнула его от себя и, несмотря на свою наготу, сделала попытку побежать к двери. Когда та оказалась открытой, как и дверь в покои Султана, то она подбежала к окну, но ее опять повалили на кровать, на этот раз сжав шею. Ибрагим, рыкнув, согнул два пальца и резко проник ими в «сокровенное» любимой девушки. Да, та уже не была девственницей, но, так как не рожала, проход был узким. Ибрагиму было приятно, пока Хюррем, хрипя от боли и нехватки воздуха, уже готова была умереть. Боль была невыносимой. Перед глазами кружили белые узоры, и пелена застилала взор. Но воздух вновь проник в ее легкие, а из «сокровенного» пальцы были вынуты. - Только посмотри, хатун… Твоя «жидкость», смешанная с кровью…. Прекрасны… - он облизнул пальцы, пока отвращение к мужчине возрастало в душе девушки. - Псих…Сумасшедший…- прохрипела девушка. - С ума сошедшая лишь ты, - прохрипел паша. Он стянул сорочку и, сделав жгут из нее, завязал руки девушки. Ноги он закинул к себе на плечи. Зная, что та будет брыкаться, он перевязал жгут из сорочки туже, привязав к стенке кровати, и переложил еще не остывший кинжал ближе к себе. Он взял свечку и наклонил ее над животом и «сокровенным» Хюррем. Воск не заставил себя ждать, капая на кожу. Девушка хрипела, сжимая губы и нахмурившись. Вид ее был жалок, но она старалась держаться. Сдерживать эмоции. Хоть ей и было противно и больно. Ненависть ко всему дворцу и особенно к Ибрагиму. За то, что так поступает. За то, что не смог подружиться с ней. - За что ты так…со мной… - прохрипела она и потеряла сознание. - Потому что люблю, - ответил позже Ибрагим. Увидев, что девушка без сознания, он подхватил с рядом стоящего столика кувшин и плеснул воду на лицо, сразу ударяя ту по нежным щекам. Хюррем вдохнула, широко открыв глаза. Возбуждение, неприятно облепив тело мужчины, давало о себе знать. В легких штанах гениталий Паргалы давал о себе знать. Выдохнув, тот стянул с себя штаны и, проведя несколько раз по нему, нагнулся к девушке. Он поцеловал ее в губы. Ответа не было. Эмоций тоже. Нахмурившись и цокнув языком, он произнес: - Так вот, как ты проводишь время с Султаном… - он усмехнулся, начав проводить руками по телу девушки, из-за чего из гениталия мужчины начала вытекать белая смазка. Девушка что-то прохрипела и отвернула лицо. Слезы текли из глаз по носу и на подушку, а на лице – ноль эмоций. Но мужчине было все равно. Сейчас перед ним его любимая, о которой он мечтал последние три месяца. Проведя по бедрам еще раз и сжав кожу, он аккуратно ввел член в «сокровенное» Хюррем, ощутив приятную узость. Выдохнув, он начал медленно двигаться, постепенно двигаясь быстрее, практически разрывая узость девушки. Та лишь похрипывала, а когда мужчина начал двигаться резче и больнее, то кричала, царапая и избивая пашу по плечам и лицу связанными ладонями, хрипя о том, чтобы тот прекратил. Но тот не слушал. Он сжимал бока и бедра русской, наслаждаясь тем, что та под ним и что Хюррем проиграла. Мужчина наслаждался этим изнасилованием и издевательством, а Хюррем… Ей казалось, будто она умерла. Ее сердце, чувства, душа, сама она… Осталась лишь ее оболочка, над которой Ибрагим уже несколько часов надругается. Отвращение, ненависть, злоба и желание мести – загораются в сердце юной девушки, и она чувствует, что не успокоиться, пока не отомстит. Эту часть она проиграла. Но после – нет. Когда пик оргазма настиг мужчину, он сжал шею девушки вновь и, найдя какой-то маленький комок в «сокровенном месте» возле «половинок» кожи, глубоко кончил в девушку, целуя опухшие и растерзанные губы. Девушка ощутила, что последняя капля обожгла кожу, и вдохнула угнетающий и тяжелый, пропитанный мускусным запахом и запахом крови, воздух. Мучения окончены. Но как поступить с совестью? *** Одевшись в, принесенную Нигяр-калфой, одежду, она обернулась на Ибрагима. Тот завязывал новую сорочку, готовясь к банным делам. Двери медленно закрывались. И когда тонкая щелочка открывала взор на пашу, оба встретились взглядами. И каждый знал, что раунд не окончен. Развернувшись, Хюррем с гордой осанкой и высоко поднятой головой прошла в сторону гарема, ощущая молчаливую поддержку от Нигяр. Тихо поднявшись в свою комнату, она легла в кровать и только сейчас ощутила, что все тело и «сокровенное» место ужасно горят и болят. Благо рассвет лишь сейчас вступил в права, потому она может обойтись без объяснений. Нигяр что-нибудь придумает.