Happy Fucking Birthday!

Рихард не знал, что им тогда управляло, но он буквально набросился на Тревора, сильнее вдавив его в диван. Он стал целовать ударника неистово и страстно, будто пытаясь проглотить. Тот упирался своими тонкими руками в плечи Рихарда, пытаясь оттолкнуть, но вскоре ослабил хватку и ответил на поцелуй. Он обхватил шею гитариста руками, не отпуская от себя, не давая оторваться от его сладких губ. Круспе не выдержал и лёг на него, опираясь локтями на диван. Руки ударника забрались под футболку мужчины и принялись гладить жаркое от возбуждения тело, проходясь от груди до самого паха, цепляя твёрдые соски, надавливая на пресс. Тревор перехватил инициативу в свои руки и накрыл губы Цвена своими, сладко присасывая нижнюю. Его горячий влажный язык блуждал по рту любовника, изучая дёсны, переплетаясь языками, заигрывая. Тревор чуть приподнял таз и потёрся своим пахом о набухающий член Рихарда, показывая, что он хочет большего. Тот в свою очередь стал сдирать с него майку, и именно в этот момент в помещение вошёл Джо. Парочка обернулась, офигевше уставилась на него, в то время как он тем же взглядом прожигал их. Так они и смотрели друг на друга, пока в глазах Летца не блеснула искорка озорства, и он не стал медленно приближаться к ним. Рихард и Тревор проследили за ним, пока он не подошёл почти вплотную. Кажется, Тревор уже что-то понял, судя по тому, что и он тоже заулыбался. Джо протянул руку и поладил Круспе по голове, зарываясь пальцами в покрытые лаком волосы, чуть сминая их. Затем присел перед диваном и, взяв его за подбородок, впился поцелуем. Сначала гитарист немного удивился, но затем ответил, сильнее прижимая его к себе за голову, другой рукой опираясь на диван рядом с Фридрихом. Тот тем временем продолжил гладить торс Рихарда, обвивая руками талию, спину, поглаживая поясницу. Постоянный румянец на его щеках стал ещё ярче; он оторвал Цвена от согруппника и притянул обратно к себе. Джо поднялся и, обойдя диван, стал стаскивать с Рихарда одежду. Разделавшись с обувью и штанами, он прильнул к его уху, обжигая шёпотом. – Думаю, на диване нам будет тесно. – Что предлагаешь? – оторвавшись от хрупкого парня под собой, вопросил Круспе. Джо лишь улыбнулся и потянул его за руку, практически стягивая с дивана на ковровое покрытие. Тот, не поднимаясь, отполз чуть дальше от дивана и снял дико мешающую в данный момент футболку. Летц подхватил парня на руки и уложил на пол рядом с распластавшимся на полу Рихардом. Тревор сразу прильнул к шее гитариста, терзая её влажными жаркими губами, иногда чуть прикусывая кожу, оставляя засосы. Он спускался вниз, целуя и облизывая каждый миллиметр кожи; прошёлся каскадом поцелуев от шеи до пресса, поглаживая руками плечи, оставляя влажную дорожку от языка, играя с набухшими сосками так, как котёнок лакает молоко, - легонько, быстро, пальцами дразня другой; поцеловал солнечное сплетение, обжигая горячим дыханием, от чего Рихарду стало ещё жарче, спускаясь вниз, обводя языком кубики пресса, целуя каждый, приближаясь к заветному накалившемуся месту, где уже кипела лава. Джо, всё это время наблюдающий за этим развратным действом, поглаживая возбудившийся орган сквозь ткань брюк, быстро скинул с себя всю одежду, отбрасывая её подальше, и подошёл к Круспе, садясь на колени так, что голова мужчины оказалась между ними. Он прошёлся руками вдоль тела Рихарда, поднимаясь от бёдер до самой головы, вновь зарываясь пальцами в липкие от лака волосы. Летц потёрся членом и мошонкой о губы мужчины, а тот в свою очередь высунул язык, проходясь по возбудившимся половым органам, захватывая их своим горячим ртом. Тревор зубами стащил с гитариста последний предмет одежды - трусы и принялся ласкать языком головку, облизывая, посасывая, проходясь плоскостью языка по всей длине члена. Цвен приподнимал бёдра, подаваясь навстречу ласкам ударника, пытаясь протолкнуться глубже. Он снова опёрся локтями на пол, закинув голову назад, позволяя Джо свободно входить в его горло, чем тот немедленно воспользовался. Он сразу вошёл почти во всю длину, из-за чего мышцы в горле гитариста рефлекторно сжались, доставляя неимоверное удовольствие. Затем он быстро вышел и снова вошёл во всю длину. Джо стал быстро двигаться, придерживая голову Рихарда, буквально имея его ротик. Гитарист проходился по эрегированному органу своим шершавым языком, сильнее сжимая губы, срывая хриплые стоны с уст Летца. В это время внизу его услаждал Фридрих, насаживаясь на его член по самое основание, помогая себе рукой, второй массируя яички. Он периодически останавливался и, не прекращая надрачивать, обсасывал чувствительную кожу головки, вбирал горячим влажным ртом яички, лаская их языком, и затем снова насаживался на ствол. Он приподнял ноги любовника за бёдра, переходя проворным языком на промежность и анус, вылизывая сжавшуюся дырочку, руками сильнее раздвигая ягодицы, лаская языком мягкую чувствительную кожу, пытаясь проникнуть внутрь. Завидев это, Джо вынул член изо рта Рихарда, позволяя ему отдышаться. Но затем передвинулся и буквально сел на него, подставляя и свой зад для столь соблазнительных ласк. Круспе ещё какое-то время горячо дышал на отверстие барабанщика, но всё-таки принялся делать римминг, проделывая всё то же самое, что и Тревор проделывал с ним, доставляя неимоверное удовольствие. Он постанывал и продолжал вылизывать анус Летца, проникая языком внутрь, двигая самым кончиком, щекоча мягкие стеночки анала, от чего Джо хрипло стонал, желая сильнее насадиться на этот похотливый язычок. Наконец, он слез с Рихарда, поднимаясь с колен. Тервор тоже прекратил делать анилингус и, поднявшись, поцеловал Круспе, обсасывая теперь уже его губы. Тот подмял ударника под себя, раздвигая шире его ноги, готовясь войти. – О, да. Трахни свою сучку, Рихард. Давай же. – простонал нижний прямо в губы Круспе. Тот был удивлён такому развратному тону, но от этого зажёгся ещё сильнее. Он всунул сразу два пальца, наспех разрабатывая хрупкое тело, не прерывая поцелуй. Джо в это время пристроился к Рихарду сзади, так же на скорую руку разрабатывая его дырочку. Когда гитарист наткнулся на простату Фридриха, тот издал сладостный стон, прерывая поцелуй и закидывая голову назад. Цвену это нравилось, и он, продолжая насаживаться на пальцы Джо, стал массировать простату Тревора, заставляя его грудь часто вздыматься от рваных вздохов и сладкий стонов, ласкающих слух. Джо решил не отставать. Он был наслышан и о стонах гитариста, от которых может ненароком сорвать крышу, поэтому он стал проделывать то же самое с чувствительным органом внутри Рихарда, заставляя его стонать на пару с Тревором, почти синхронно. И правда, так, как стонал Круспе, наверно, никто не сможет. То громко, то почти неслышно, то протяжно, то коротко и рвано, и всё это приправлялось немного шлюшеским звучанием, от чего и правда сносило крышу... Достаточно разработав друг друга, они вынули пальцы и заменили их сочащимися смазкой членами. Сначала вошёл Рихард, медленно погружаясь в тёплое, пульсирующее нутро растатуированного голыми бабами ударника. Войдя до самого основания, он лёг на музыканта и застыл, давая привыкнуть постанывающему под ним парню. Пользуясь моментом, Джо стал вводить и свой агрегат, но уже не так нежно, как Круспе. Он вошёл почти сразу во всю длину, срывая хриплый стон боли с уст гитариста. Войдя практически по самое основание, он тоже застыл, давая любовнику привыкнуть. Рихард стал потихоньку двигаться в Треворе, постепенно ускоряясь. Летц уловил ритм и стал наращивать скорость, вбиваясь в Круспе. Тот стал стонать громче, получая удовольствие сразу с обеих сторон. Он двигался ритмично, входя в Тревора, но при этом выпуская из себя член Джо. Затем на выходе он наоборот насаживался на огромных размеров фаллос, который снова и снова цеплял его простату, тёрся об неё, заставляя стонать всё громче, не сдерживаясь. Они входили по самые яички и выходили почти полностью, оставляя внутри лишь головку, наращивая скорость, вбиваясь друг в друга с огромной силой. Внезапно Джо прекратил всякие действия и вышел из Рихарда, предварительно поцеловав его в спину. У того уже немного затекла спина от не меняющейся позы, поэтому он обхватил руками тело Фридриха и перевернулся на спину. В итоге Тревор оказался на нём и быстро подскакивал на стволе, так яростно вбивающемся в него. Он поднялся и стал сам насаживаться на член, скакал на нём, как на лошади, громко стоная, лаская свой член рукой. К нему, поднявшись с пола, подошёл Джо и буквально всунул ему свой агрегат в самое горло. Пришлось Тревору параллельно ещё и ублажать согруппника, стоная через нос, продолжая подскакивать на Рихарде. Гитарист держал его за бёдра, насаживая на окаменевшую плоть. Он закусил губу, наслаждаясь этим блаженным моментом, наблюдая за сексуальным ударником, подпрыгивающим на его стволе, стоная и услаждая второго барабанщика, который придерживал его за волосы, не давая оторваться. По телам троих прокатывались волны возбуждения, отзываясь лёгким спазмом, ударяя в голову, затуманивая взгляд. Джо вытащил свой член изо рта Тревора так же резко, как и всунул его туда. Он присел за спиной согруппника, обвивая его торс руками, поглаживая его тело, целуя выгибающуюся спину, наращивая возбуждение. Он повалил его на себя, снимая с «траходрома», в лице гитариста Rammstein. Джо припал губами к шее Фридриха, обжигая своим горячим дыханием, прикусывая кожу, проникая в сознание своим горячим шёпотом: – Ну что, сучка довольна? – Летц шлёпнул его по бедру. – Ещё как! Не останавливайтесь, чёрт вас дери! – приказным тоном заявил Тревор, раздвигая ноги пошире. Летц немедленно насадил его на себя и стал быстро двигаться, буквально подбрасывая на себе стонущего и извивающегося Тревора. Рихард сначала просто смотрел и мастурбировал, но затем решил подключиться. Он решил проверить, сможет ли Фридрих принять двоих? Круспе аккуратно вставил два пальца, растягивая тугое отверстие барабанщика. Оба ударника это немедленно почувствовали и, сообразив, что задумал хитрый Fuchs, сбавили темп. Рихард всё больше растягивал Тревора, всовывая уже три пальца. Решив, что он подготовлен достаточно, он стал потихоньку вводить и свой член, доставляя Фридриху огромную боль вперемешку с неимоверным удовольствием. Войдя до конца, они с Джо стали двигаться внутри жаркого тела, тереться друг о друга, доставляя Тревору немыслимое наслаждение и покалывающую боль, от чего он буквально разрывал помещение своими стонами-криками. Удивительно, как на них ещё люди не сбежались. Голос его уже охрип, но он и не думал сдерживаться. Оба, и Рихард, и Джо, двигались быстро и ритмично. Когда один выходил почти полностью, второй входил до конца и наоборот. Джо удерживал парня, обвив руками его торс, словно ремнём, не давая съехать, и продолжал вколачиваться в него, уже сбиваясь с ритма. Рихард упирался одной рукой в пол, а другой гладил и массировал пах Тревора, иногда цепляя яички, от чего тот не выдержал первым и кончил, издавая последний громкий стон и расслабляясь. Колечко мышц сжалось, от чего его обладателю стало больно ощущать в себе два больших пульсирующих члена, которые всё ещё двигались в нём, не достигнув разрядки. За ним кончил Рихард, изливаясь в горячее нутро. Он вышел из растраханного до изнеможения ануса, оставляя там только Джо, который совсем скоро тоже излился внутрь. Он немного задержался и тоже вышел, вылезая из-под расслабленной тушки Фридриха. Ещё долго все лежали и не могли отдышаться после этого родео. Редко им доводится поучаствовать в таком. – Ах, да, кстати… – обессилено выдавил из себя Джо. – Что? – отозвался второй ударник. – С Днём Рождения, Тревор! – хором проговорили двое. – О, Боже… Ну вы даёте! – расхохотался именинник. Он и не ожидал такого приятного подарочка на свой День Рождения. Думал, как всегда, его либо будут поливать спиртным на сцене, либо занурят его моськой в торт с надписью «Nobody loves you». – Надо будет это как-нибудь повторить. – сквозь отдышку проговорил Джо. – Звучит заманчиво. – хриплым голосом отозвался Рихард. Тревор же просто лежал и улыбался, уже предвкушая следующую их подобную разминку.