Назови меня сыном ещё раз

— Значит, ты был их последней надеждой, да? — спрашивает Питер. Такой горький юмор из его уст кажется резким, незнакомым и неправильным, и Питер не оборачивается, когда слышит, как Стив Роджерс входит в комнату. Он слышал шаги по коридору, чередующиеся с монотонным звуком электрокардиографа справа от него. Писк. Шаг. Писк. Шаг. Писк. Шаг. Писк. Шаги прекратились, и теперь Питер чувствует, как человек остановился в дверях, и его присутствие нервирует что-то в подсознании Питера, но он старается не обращать внимания, как и на все остальное. Он позволяет всему окружать его гудением и продолжает находиться в своих мыслях, состоящих из глухих, монотонных звуков. Капитан Америка вздыхает и делает еще один шаг в комнату, закрывая за собой дверь. — Они волнуются за тебя, сынок. — Я не ваш сын, — горько бросает Питер, даже не задумываясь. Его сердце как будто сжимается, а глаза начинает жечь от слез, когда он произносит эти слова. Писк. Писк. Писк. Он опускает глаза и смотрит на колени, где он осторожно сжимает остатки дугового реактора. От корпуса осталось не так много, но верхняя часть ободка все еще не повреждена, и именно в этом месте его большой палец останавливается. Он чувствует небольшую неровность металла, и ему не нужно смотреть сквозь слезы, чтобы знать, почему она там. Слева от него разносится еще один вздох, и Питеру хочется истерически рассмеяться. Капитан Америка вздыхает, когда сталкивается с подростком? На задворках сознания мелькает мысль, что в тех социальных роликах он был более красноречивым, и Питер хочет ему об этом сказать, но, когда он открывает рот, из него вырывается только всхлип. Они шутили об этих видео с мистером Старком. Писк. Писк. Писк. Сзади него Стив двигается, и тело Питера напрягается в ожидании прикосновения. Когда ничего не происходит, он заставляет себя снова расслабиться — мышца за мышцей, пока его поза не перестает быть такой зажатой. Он ни в коем случае не теряет своей бдительности, но его мозг по крайней мере больше не чувствует себя, как в бою. Питер с запозданием осознает, что его спина болит уже несколько часов из-за долгого сидения, а ноги покалывает от отсутствия движения. Он слишком хорошо помнит то время, когда он засиживался с Нэдом за сборкой самых странных наборов ЛЕГО или с Мэй за просмотром смешных фильмов, или проведенные вечера с его наставником в лаборатории. Тогда он проводил много времени сидя, пока не пытался встать с затекшими ногами, а потом чуть не падал. Мистер Старк всегда его ловил. Писк. Писк. Писк. — Тони проснется. — Вы этого не знаете. Никто этого не знает. Они продолжают говорить Питеру, что, согласно всем показателям, он должен проснуться — он должен проснуться — скоро, но Питер понимает, что они не знают этого. Потому что, если бы он мог проснуться, почему он все еще на этой ужасной белой больничной койке, которую, Питер точно знает, Тони так ненавидит. — Нет, не знаю, — соглашается Стив Роджерс, вздыхая третий раз. Питер даже не знает, что на нем надето, но его разум рисует его в коричневом свободном вязаном кардигане и в смешной бело-красно-синей бабочке. — Но у меня есть надежда, потому что знаю его и знаю, что он всегда хочет вернуться домой, и он никогда не сдавался без боя раньше, малыш. — Не называйте меня так. Он не знает, почему, но присутствие Стива Роджерса в больничной палате его нервирует. Стив Роджерс, живой, здоровый, ходит тут и говорит о надежде. Как он смеет? Как он смеет говорить о надежде на то, что Тони проснется, когда сам не знает и не может понять, чего ждет Питер. Пеппер понимает. Роуди и Хэппи тоже. Морган скучает по своему папе, но она пока не понимает, почему его нет. Питер почти завидует ей. Писк. Писк. Писк. — Почему вы здесь? — требовательно спрашивает Питер, но сил у него все еще не хватает, чтобы повернуться, и вместо этого он гладит большим пальцем неаккуратную гравировку «Здесь был Питер» в верхнем правом углу треугольника. Неосознанно он хватается за металл чуть крепче, из-за чего пальцы бледнеют. Его легкие начинают гореть, потому что, должно быть, в определенный момент он перестал дышать. Он выдыхает, разжимает пальцы и равнодушно смотрит, как к его пальцам возвращается цвет. — Твоя семья думала, что я смогу… — Это гребаный бред, — отрезает Питер, и ему за это не стыдно. Ему больше хочется разреветься, потому что мистер Старк должен отчитать его за грубость. Он просто хочет, чтобы мистер Старк встал и отчитал его. Он хочет… Отдаленно мелькает осознание, что у него гипервентиляция легких, и он медленно задерживает дыхание, считает до десяти и выдыхает. Питер хочет, чтобы его перестало трясти, чтобы сердце перестало колотиться так сильно, хочет, чтобы его мысли успокоились. Но он понимает, что пока в этой комнате так звеняще тихо, его разум никогда не успокоится. Он просто знает это. Он знает. Питер почти забыл об еще одном человеке в этой комнате, пока не раздался очередной вздох. Серьезно? Это все, на что он способен? Он ходит вокруг да около вместо того, чтобы…? — Я хотел проверить его, — говорит Стив тихо, до боли искренне, и Питер понимает, что ему тоже грустно, что он тоже беспокоится о Тони, но Питер злится, ему горько, холодно и одиноко. Он поворачивается и смотрит на Стива, возвышающегося в паре шагов от него. — О, так теперь вам стыдно за то, что вы бросили его? — выплевывает Питер, снова сжимая в руке дуговой реактор, тот самый, над которым они работали с мистером Старком. Тот, который мистер Старк хранил все эти годы. Тот, который он использовал, когда все вернулись. Тот, который был на нем, когда он был так близок к смерти, которая уже заносила над ним косу. — Вы… вы суперсолдат, — зло обвиняет Питер и ненавидит слезы, которые безостановочно текут, делая его похожим на ребенка. — Вы могли… вы должны были ему помочь. Это должны были быть вы. Это должен был быть кто угодно, но не… Питер закрывает глаза, стараясь не плакать, но дышать все еще трудно, и он понимает, что это бессмысленно. — Ты прав. И мне очень жаль, малыш. — Не называйте меня так, — эмоционально перебивает его Питер. Капитана Америка не особо волнуют его нападки, и он продолжает говорить. — Я сожалею о многих вещах. И есть много вещей, которые мне стоит обсудить с Тони. Есть вещи, за которые я должен попросить прощения, или вещи, за которые я должен поблагодарить, и я знаю, что раньше мы… отдалились друг от друга, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы сказать, что он не пожалеет о том, что сделал. Я видел, как он неустанно работал. Я слышал, как он говорил о тебе… Питер пытается не сломать реактор в своих руках, но он так зол и беспомощен, что не знает, что делать, он просто хочет, чтобы Стив Роджерс оставил его в покое. Он хочет, чтобы Стив Роджерс ушел, или чтобы мистер Старк проснулся и сказал ему уйти. Он хочет, чтобы поддержали. Он просто хочет, чтобы его поддержали. — Тони очень любил тебя, сынок, и… С Питера хватит. — Еще раз назовете меня сыном, и я… Щелк. Он раздавливает остатки реактора в своей ладони, едва ли чувствуя остроту металла, который рвет его кожу, потому что… Писк-Писк-Писк-Писк-Писк. — Пит? Он медленно поворачивается с широко раскрытыми глазами и дико колотящимся сердцем. Он боится, что ошибся, но он определенно слышал это и узнал бы этот голос в миллиарде голосов. Питер моргает. — Мистер Старк? — шепчет он и сдвигается вперед, как будто его потянули за невидимые ниточки. — Привет, малыш, — говорит мистер Старк. У него кривая усмешка и немного расфокусированный взгляд до тех пор, пока его глаза не находят Питера. Он хмурится, смотря за Питера, а затем возвращает взгляд на него. — П-порядок? — Я…я, — Питер обрывает себя. — Я… Он смеется почти истерически, а грудь сдавливает от рыданий. — Я… ты чертовски жив. Мистер Старк издает какой-то раздраженный звук, и это все, что нужно Питеру, чтобы завалиться вперед и приткнуться к Тони, который приобнимает его, пытаясь успокоить, но это не работает. Потому что мистер Старк не спит, и Питер сломал дуговой реактор, и Капитан Америка стоит в этой комнате, и мистер Старк дышит ему куда-то в ухо, и его бородка щекочет ему висок, когда он сдвигается, чтобы на мгновение прижаться губами к волосам Питера, и мистер Старк его держит, и он жив, и впервые за несколько дней Питер чувствует, как спадает напряжение, и у него от этого кружится голова, но это абсолютно неважно, потому что мистер Старк обязательно поймает его. — Уф, малыш, ты, хм, наверно, хочешь отдохнуть здесь немного. Как будто от удара молнии Питер вскакивает с кровати, боясь причинить какой-либо вред своему наставнику, а его глаза лихорадочно мечутся между монитором с его жизненными показателями и самим Тони. — Д-да ладно, Пит, давай обратно, — он протягивает руку, но на мгновение задумавшись, поворачивает голову к Стиву, до того хранившему молчание. — Стив? Принеси мне воды. Или медсестру попроси. Черт, головная боль убивает меня. О, и скажи… Питер не слышит ответ, потому что мистер Старк дергает его за руку, предлагая лечь на узкую кровать рядом с ним, и Питер не может сформулировать связные мысли, но позволяет мистеру Старку уложить его рядом с собой. Питер прижимается ухом к его груди и слушает, как сердце бьется в унисон с электрокардиографом. Когда он говорит, его голос обволакивает Питера, и это самое лучшее чувство. — Значит, тебе не нравится, когда Капитан Америка называет тебя сыном, сынок? — Вы ужасны, — бурчит Питер, крепче прижимаясь к ключице своего наставника. — Сейчас так никто даже не говорит. После этого они на мгновение замолкают, но Питер слышит приближающийся по коридору шум. Мелькает маленькая эгоистичная мысль о том, чтобы им понадобилось чуть больше времени, чтобы добраться до комнаты. — Я так рад, что с вами все в порядке, мистер Старк, — шепчет он, когда дверь распахивается, и в комнату врывается шум. Его сердце делает кульбит, когда мистер Старк целует его в макушку еще раз и крепче прижимает к себе.