конец ли это?

      Милкович запомнил раз и навсегда: любое дерьмо, которое приносит тебе дискомфорт или проблемы в жизни, необходимо бросать, даже если это Йен Галлагер. Хотя, подождите, особенно если это Йен Галлагер.       Но если бы Микки прислушивался к этому "правилу", то приходилось ли ему каждый раз сталкиваться с последствиями болезни Йена? Нужно ли было переодеваться в девушку и выслушивать от Галлагера жалкие оправдания, а потом сваливать в Мексику в одиночестве, в очередной раз послав этого рыжего пидора? Вот и Милкович не понимает, какого хуя обещает себе забыть это недоразумение, но биполярный парнишка с невозможной улыбкой уже под кожей, прямо в венах.

— Я сдал картель, в котором работал, потом заключил сделку. Угадай, кому разрешили выбрать, где срок мотать?

      И правда, после этой фразы, сказанной уже два месяца назад, всё было настолько чудесно, что Милкович поверил в окончание чёрной полосы с Йеном, однако биполярочка вновь дала о себе знать и никакой страстный секс в этот раз уже не спасал.

***

      — С самого блядского утра мечтаю об этом, — без каких-либо приветствий заявляет Милкович, нависая над парнем и целуя его губы, однако тут же отстраняется, потому что никаких ответных действий от партнёра не получает. Просто безразличие и бездействие. — Че за хуйня, Галлагер? Я себя в список некрофилов не вносил, чтобы сосаться с телом, которое даже немного не отвечает на мои движения.       — Бля, Мик, не надо, — Йен бормочет без особого энтузиазма, однако физически не останавливает, когда Милкович стягивает его боксеры вниз и ладонями член обхватывает. Микки прекрасно знает, что его язык способен на многое, когда дело касается рыжего придурка. Он может Йена одним минетом перевести из состояния "жизнь катится по пизде с библейской, блять, скоростью" в "я, кажется, второй раз родился, предварительно побывав в раю".       Именно поэтому крепкие руки так сильно держат бледные бедра, когда сам парень, словно болванчик в машине, ритмично сосёт, по-блядски втягивая щёки, чтобы ещё больше порадовать своего молодого человека. И Милковичу достаточно пару активных действий; он проводит головкой по нёбу, заглатывает глубже, справляясь со рвотным рефлексом на ура, и под конец создаёт некую вибрацию, пуская её по всему возбужденному органу и доводя Йена до бурной раздрядки.

Но...

      — Чё за хуйня, я не пойму? — Микки сплевывает остатки спермы куда-то в салфетку и смотрит на рыжего, который все так же безразлично надевает белье и штаны. — А где банальное "было ахуенно, давай подрочу" или "да, я тоже скучал"? — тараторит Милкович, глядя на парня с непониманием и щепоткой возмущения.       — Нам надо расстаться, — казалось бы, счастье, что Йен хоть что-то произнёс, но Микки в этот момент думает лишь одно: лучше бы молчал дальше этот засранец. — И нет, я имею в виду реальное "расстаться", а не брать какой-то жалкий перерыв ради улучшения отношений. Эти паузы никому не помогают, а лишь усугубляют ситуацию, мучая партнёров из-за надежд-иллюзий.       В камере тишина. Милкович раз за разом проматывает в своей голове речь Йена, улыбается совсем не по-доброму и головой кивает изредка, на рыжего взгляд переводит и смотрит. В глазах читается привычное "серьёзно, блять?", а брови, взлетевшие так высоко, лишь добавляют ахуевшего окраса немому вопросу.       Микки далеко не дурак; отлично понимает, с чем связана эта пламенная речь, полная уверенности и (ху)эмоций. Любимое биполярное расстройство вернулось спустя долгое время с коронной фразой Мориарти "соскучились по мне?". Нет, блять, с удовольствием купили бы билет в один конец, чтобы больше не портило то, над чем эти двое каждый раз трудятся, пытаются построить нормальные [настолько, насколько возможно] отношения. И вот вроде бы все гладко, однако в момент, когда расслабишь булки, приходит подарочек от Моники.       — Ого, блять, Галлагер, ты серьёзно? — Микки усмехается и постоянно бегает глазами то по лицу этого засранца, то по любым предметам в их камере, пытаясь найти что-то, что приведёт парня в чувства. Но Милкович, конечно, в курсе, каким образом необходимо справляться с этим дерьмом: принимать таблетки, ходить в больницу и не бросать ни в коем случае [Йену — лечение, Микки — Йена]. А сейчас нет ничего из этого. Лишь маленькая комната и не больше.       — Знаешь что, Галлагер? Эта хуйня прокатила бы со мной много лет назад, но не сейчас, — Мик к рыжему подходит близко-близко и смотрит на того сверху вниз. Уверенностью своей, которая так и плещет через край, раньше времени давит. Ещё ничего вслух не произнёс, но Йен уже предчувствует, что грядёт какой-то разъеб. И не ошибается.       — Блядский Галлагер, который в очередной раз готов идти на поводу у биполярного расстройства, поэтому так легко скидывает груз в виде меня? Знаешь, да пошёл ты в задницу! — эмоциональный шар, кажется, только начинает раскручиваться, поэтому Милкович, толкнув Йена в плечо, отходит на пару шагов назад, чтобы не распускать руки. — Когда ты бросил меня, стоя возле у входной двери... Я помню, как в голове пульсировала фраза "это оно, это конец", но блять, так не хотелось верить до последней секунды, пока ты не подтвердил мои мысли, — Милкович слишком эмоционально говорит, по голосу кажется, что он прямо сейчас проживает те самые моменты. — Тогда я был уверен, что всё это пройдёт быстрее, чем в итоге вышло, потому что нихуя не меняется. Ты все ещё под моей кожей, помнишь?       — А потом эта Мексика. Я серьёзно стал верить в лучшее, но, опять же, не суждено было сбыться моим мечтам, ведь ты испугался! Снова что-то в голове переклинило, будто со мной хуево, да? Стабильности ведь нет, как это было с Тревором, верно? — Милкович, озвучивая свои старые мысли и тревоги, выпускает их со злостью и обидой, потому что н а д о е л о.       — Ну конечно, я ведь просто тот парень, который грабил магазин Кэша, и никто больше! А то, что я признался отцу ради тебя! Столько раз получал, прикрывая твою задницу! Заботился о тебе, когда это было необходимо! Каждый, блять, раз я старался простить тебя, потому что, сука, люблю. И ради чего? Чтобы ты снова сдал назад, испугавшись проблем и препятствий, свою болезнь, серьёзных отношений? — Милкович активно жестикулирует и на Йена смотрит с опаской, потому что боится, что может выкинуть этот рыжий пидор на этот раз.       — Не все могут так просто трепаться о своих чувствах каждую минуту.       Микки сначала не понимает, что за фразу выдал генератор в голове у Йена, однако потом до него доходит: слова, прозвучавшие сейчас, были сказаны очень давно, когда ещё Мик должен был жениться. После того случая много чего изменилось. Например, Милкович о чувствах чаще стал говорить... Как сейчас.       — Я ему здесь, значит, целый монолог устроил, а он... И блять, как мне это понимать? Снова покупать билет в Мексику, а?       — Понимай это так, как хочешь, — и Йен между ними сокращает расстояние, тянет парня на себя, грубо целуя и иногда кусая чужие губы.       — Блядский Галлагер...       Считать ли этот поцелуй чем-то хорошим или смириться, что данное действие лишь очередной порыв биполярного расстройства? Без понятия.

и конец ли это?