Еиналеж

«Идиот-Поттер!», — думал я, рысью семеня по темному ночному коридору, навострив ухо и дергаясь от любого шороха. — «Я докажу, что ты бродишь по школе ночами, нагло забивая на общие правила! Ты еще пожалеешь, Поттер!» Ну и что, что я и сам не в постели после отбоя. Ну и что, что всего неделю назад по коридорам бродил непонятно откуда тут взявшийся тролль. Ведь я же Малфой! А Малфои ничего не боятся! Завернув в очередной коридор, мне наконец-то повезло: я увидел, как Поттер появился будто из ниоткуда, как резво сворачивает серебристую ткань, снятую только что с плеч. Как быстро, рывками он дышит. «Попался!!!» — с триумфом воскликнул про себя я, медленно и тихо приближаясь к двери, за которой скрылся лохматый грифф. — «А двери-то и не запер, дубина!» Впрочем, это ведь было малообитаемое крыло замка. И, если бы я вчера не следил за Поттером практически с самой библиотеки, никогда бы не узнал, что он порой срезает через это крыло, когда спешит в свой тупой львятник. Подойдя к двери, я аккуратно заглянул внутрь чтоб узнать, что же там делает Поттер. А Поттер медленно подходил к чему-то высокому — мебели какой-то что-ли?.. — накрытому тяжелой темной тканью. Вот он одним движение срывает ткань — и взору его (ну и моему, конечно) предстает высокое зеркало. Поттер с минуту вглядывается в него, после чего тихо-тихо произносит: — Мама?.. Папа?.. Голос его сильно дрожит, а его бледное лицо в отражении искажается смесью эмоций — боль вперемешку с какой-то ломкой нежностью. Я вздрагиваю и приглядываюсь внимательнее, но по-прежнему не вижу ничего, кроме самого Поттера в отражении. Он проводит у зеркала около получаса пока, видимо, не замерзает. Он кутается в серебристую ткань и тут же скрывается из виду, но прежде, чем быстро скрыться и самому за ближайшим гобеленом, слышу: — Я обязательно вернусь! Обещаю!.. Дожидаюсь, пока звук его шагов не стихает. Заглядываю в класс и подхожу к зеркалу. Готовлюсь увидеть все, что угодно — от призраков Поттеров, до косматых чудовищ, но… когда тяжелая ткань падает на пол, я вижу лишь себя. Тупой-тупой-тупой Поттер! Или шизик, или… Вот не хочется мне думать, что зеркало показывает что-то только ему одному, но по всей видимости, так и есть. Позади слышится глухой звук приближающихся шагов, и я быстро убегаю. Все, что я хотел, я узнал — глупый гриффиндорец шастает по ночам. Я обязательно скажу об этом крестному! *** «Тупая школа! Тупой праздник! Тупой… Поттер!» — я взвинчен и раздражен. Из-за дурацкого Хэллоуина отменили квиддич, а я даже не успел как следует потренироваться, чтобы обязательно надрать заносчивому идиоту задницу! И если у него в прошлом году вышло стать неплохим ловцом, то и у меня в этом выйдет — да еще в стократ лучше! Я еще отомщу за ту дурацкую дуэль! И про тупого Локхарта отцу все расскажу! Они еще все увидят!.. Помяни гриффиндурка! Вот! Гляньте-ка на него! Бредет весь такой угрюмый по коридору, ни черта не видя вокруг. А интересно вот, куда это наша знаменитость (хмыкаю про себя, вспоминая, как крестный тонко насмехается над этим слепым недоразумением!) путь держит, пока все в Большом зале празднуют? Надо бы проверить! Семеню за ним коридорами, пока некое чувство дежавю не накрывает меня. И точно — Поттер поворачивает в почти-заброшенное крыло, целенаправленно двигаясь к определенному классу. И точно так же, как и в прошлом году, не закрывает до конца двери. Украдкой заглядываю внутрь. Ну на-а-адо же! А ведь то зеркало так и стоит тут с прошлого года. И сейчас Поттер… — Привет, мам. Привет, пап… Что-то в его голосе заставляет меня сглотнуть внезапно набежавший ком, а после — тихо отойти от двери пыльного класса, оставив его одного. Не знаю, что он там видит, в том зеркале проклятом, но почему-то на его подрагивающие плечи я смотреть был не в силах. Да, я хотел, чтобы Поттер ревел, как девчонка. Но… не так. Не по этой причине… *** И снова во всем виноват этот дегенерат очкастый! Теперь я вынужден таскать эту тупую повязку на руке — а все из-за его тупого дружка-лесничего и не менее тупого крылатого выродка! Ну ничего-о-о! Отец им всем еще покажет! И я покажу! Вот пойду сейчас, и нажалуюсь, что меня Поттер толкнул и рука снова болит! Да! О, а вот и сам Поттер — как раз ждет пока лестница поменяет направление, позволив обойти эту часть этажа. Вот сейчас подойду ближе, он зацепит меня, и… Но нет! Придурок внезапно срывается совсем в другом направлении. Конечно же иду за ним. И… Неужели снова? Опять туда же? Опять то самое зеркало?.. — Мамочка… Папочка… — на этот раз он улыбается, пусть и сквозь слезы. — Я видел вас. И слышал вас… Дементоры очень… — он сглатывает. Голос его сиплый, и я слышу лишь через слово. — Но я хотя бы мог услышать ваши голоса. И очень захотел увидеть… Пусть хоть так… А ведь сегодня опять Хэллоуин, понимаю внезапно. И… Очередное понимание снова заставляет меня оставить Поттера тут одного — 31 октября его родители погибли. *** Сижу на глупом сборище подвыпивших слизеринцев в компании болгаров, а самому хоть волком вой. От ряби красных болгарских мантий плавно развивается мигрень. Встаю и быстрым шагом покидаю слизеринскую гостиную. Иду по пустынным коридорам. И не мудрено — все празднуют как Хэллоуин, так и избрание участников на Тремудрый турнир. Я бы соврал, если бы сказал, что не думаю о Поттере. Мерлин, да все, кто хоть мало-мальски был знаком с этим болваном потрепанным, видели, как его самого ошарашила вылетевшая записка с его именем. Идиот несчастный, и чем только думал, когда ее в кубок бросал? Неужели своей славы мало?! Иду, не разбирая дороги, пока не понимаю с внезапностью для себя же, что оказался снова у старого пыльного класса. И мне не нужно даже гадать — дверь не заперта, и Поттер в классе у зеркала. Но… в этот раз он не плачет. Голос его не дрожит. Но тот нерв, который слышится в каждом слове, заставляет волоски на моих руках подняться дыбом. — Мамочка, мне страшно… Я знаю, что ОН не мертв. Знаю, что придет за мной… Это уже происходит — я вижу его в кошмарах все чаще… Дай мне сил и храбрости, пап… Разворачиваюсь и стремглав несусь подальше, стараясь не думать о том, о чем бормотал испуганный подросток у зеркала с призраками. Пусть и понимаю, о чем идет речь. А точнее — о ком… *** Темный Лорд жив — и моя жизнь необратимо меняется. Отец практически не ночует дома все лето, а перед отправкой меня на пятый курс намекает на высшую цель, которой я тоже должен буду послужить. Вот только… Тучи сгущаются, и я все чаще задаюсь вопросом, верную ли цель преследует отец. Правильно ли это — сомневаться в родителе? Должен ли я?.. Обязан ли?.. Иногда хочется, чтобы было так же просто, как у Поттера в его, несомненно, дырявой голове — чтоб так много не думать об этом. И о самом Поттере. О том, как замученно он выглядит в этом году. Замученно и… одиноко. Следить за Поттером входит в мою привычку. Даже не удивляюсь, когда на Хэллоуин он идет по «натоптанной дорожке». Уже знаю, что услышу из-за тяжелой двери пыльного класса. Но… Поттеру снова удается поразить меня — в этот раз его голос совсем без эмоций. Он улыбается вымученной улыбкой. — А ведь теперь мне видитесь не только вы. Забавно. Особенно забавно видеть вас рядом с… рядом с ним на таком маленьком расстоянии. Даже сюрреалистично. Если не думать о том, что отражения здесь не сбываются, — голос Поттера ломается, и я закусываю губу даже не замечая, как мои ногти впиваются в ладони, оставляя лунки. — Знаете… возможно, я скоро окажусь с вами. Да, конечно, шансы есть, и мы будем бороться, но… иногда я забываю — за что… Медленно ухожу, стараясь не обращать внимания на то, как ноет в груди. Стараясь не задаваться вопросом о том, кого еще теперь видит в чертовом зеркале Поттер. *** Главное преимущество быть старостой — собственная спальня. Я бы сдох, будь я сейчас среди шумного дебоша пьяных в честь Дня всех святых слизеринцев в общей гостиной и даже спальнях. Мое тело ноет от нервного истощения, но сон не идет. Задаюсь вопросом, пошел ли сегодня Поттер в тот класс, но не имею никакого желания проверить — проклятое задание Темного повелителя дамокловым мечом повисло над моей головой… Глупые мысли. Ведь знаю, что пошел. Гадаю о том, видит ли он все еще в зеркале своих родителей? Есть ли рядом с ними теперь и Сириус Блэк? По-прежнему ли Гарри Поттеру является и новый, неведомый некто рядом с ними?.. *** Большой зал полон народу, но атмосферы праздника нет и в помине. Война накладывает отпечаток везде и на все. Бросаю унылый взгляд на гриффиндорский стол только чтобы убедиться — его там нет и не будет. Когда это началось?.. Почему я не заметил, как моя детская предвзятость, задиристость и наигранная ненависть переросли в это кислотное, выжигающее внутренности чувство?.. Почему не обратил внимания на очевидные признаки? А ведь первые колокольчики зазвенели еще в тот момент, когда сваренная в прошлом году Амортенция приобрела до боли знакомый аромат. Да такой, что я заозирался по сторонам, убежденный, что вот прямо сейчас за моей спиной стоит человек с растрепанной смоляной челкой и в смешных очках… Выбегаю из зала, не в силах более находиться там. Крестный прикроет, я знаю. И ноги сами несут меня в тот пыльный класс. Чтобы хоть там «увидеть» его в собственных воспоминаниях. Отворяю дверь. Сдергиваю изъеденную молью темную ткань. Медленно поднимаю глаза… Вопль застревает в моей груди, а глаза — в этом я уверен — стремятся из своих орбит. Сердце тут же заходится в рваном ритме — ведь в зеркале я вижу Гарри… И только дома, прячась в библиотеке от Господина и его Пожирателей (до сих пор не могу даже подсознательно отнести себя к их числу), я натыкаюсь на книгу, описывающую разные древние артефакты. И только в своей комнате, куда я забрал книгу, я нахожу внезапно для себя описание того самого зеркала. Еиналеж. Желание. Самое жгучее. Самое сокровенное… Поэтому, понимаю тут же, я не видел в отражении ничего кроме себя самого на первом курсе — ведь у меня было все. Поэтому — наотмашь бьет по лицу осознание — я видел в нем то, что никогда моим не станет… И только потом понимаю — в своей голове для меня он уже давно «Гарри». Пусть и не мой… *** Война окончена его громкой победой — но он слоняется по школе все такой же одинокий. Потерянный и унылый едва ли не больше, чем до схватки с опасным психопатом. Он сторонится людей, едва улыбаясь на шутки и заинтересованные шепотки, обязательно сопровождающиеся недвузначными взглядами в его сторону, а я стискиваю в кулаки зудящие руки, которые порываются обнять его и скрыть от всего мира. Моим самым жарким откровением навсегда останется момент на грани собственной смерти — когда я вжимался в его напряженное тело, пока мы улетали из самого Ада. А самым острым воспоминанием — его изуродованное лицо в каких-то жалких дюймах от моего и собственный, дрожащий от страха за его жизнь, голос — «нет, я не уверен в том, что это — Поттер». Голос Лорда еще долго будет завершать мои кошмары ликующим криком «Гарри Поттер мертв». И я все так же буду убегать на Астрономическую башню, давясь сигаретным дымом, и… радоваться тому, что он жив. Радоваться тому, что еще почти целый год смогу видеть его в школе на этом глупом дополнительном курсе, пусть и никогда не решусь с ним вновь заговорить… А когда наступает Хэллоуин… Я не сдерживаюсь — несусь со всех ног уже известно, куда. И до конца не уверен — хочу ли увидеть там живого, настоящего Поттера, ищущего глазами отражение своих родителей за холодным стеклом, или же… Глупо поддаться искушению, и как последние месяцы на седьмом курсе — провести на грязном полу у чертова зеркала, всматриваясь в улыбку человека, которого так отчаянно полюбил… Мои ноги деревенеют уже от того, что дверь заперта не до конца — верный признак наличия гостя внутри. Тихо подбираюсь ближе, пытаясь совладать с собственным онемевшим внезапно телом. До моих ушей доносится шепот его голоса — и я, наконец, заглядываю в класс через тонкую дверную щель… — Привет, Драко… Я вздрагиваю так резко, что на миг рискую впечататься лбом в дверной угол — но Поттер не смотрит в мою сторону. Он смотрит в зеркало, понимаю сквозь шум в ушах… — Я все гадал, увижу ли тебя вновь рядом с моими родителями, но… в этот раз — только ты… — голос Гарри ломается, а мое сердце перестает биться. Только чтобы пуститься галопом от следующих его слов: — Забавно даже… Я вижу тебя — каждый день — но ты улыбаешься мне только здесь. А я бы чего только не отдал — улыбнись ты мне так в жизни, ведь я… Голос Поттера дрожит и срывается. Он замолкает, опуская голову, и я вижу, как пара слезинок падает на пыльный пол у его ног… И это становится моим спусковым крючком — совладав, наконец, с собой я срываюсь с места, дерганной походкой приближаясь к нему. Звук моих шагов тонет в его тихих всхлипах. Его дрожащие плечи — отражение вибрации моей души, а его рваные вдохи — это мои короткие выдохи… Застываю рядом с ним. Так, что вижу свое отражение позади его в зеркале. Гарри поднимает голову, больными глазами вглядываясь в мое лицо, отраженное за его плечом. — Чего бы не отдал… — тихо шепчет он, утирая кулаком щеки. — Лишь бы знать, что увидел бы в этом зеркале ты. Весь мир бы перевернул и преподнес это к твоим ногам лишь бы… лишь бы только… Делаю последний шаг. Его глаза распахиваются, стоит моим рукам сомкнуться на его талии. Он вздрагивает всем телом, делая рваный полувздох-полувсхлип, когда я резко поворачиваю его в объятиях, притягивая ближе. — Я всегда видел лишь одно, Гарри, — кладу ладони на мокрые от слез щеки, улыбаюсь ему мягко и впервые — счастливо. — Тебя… — выдыхаю ему в губы, прежде чем поцеловать первый из ста миллиардов раз.