Мой боггарт твоё безразличие

— ПРОЧЬ С МОЕГО СТОЛА! — на пороге стоял Снейп. «Чёрт! Почему именно сейчас? Гермиона ещё и без одежды…» «Нет, нет, нет… О чём я думала! Чёрт, это плохо…» Фред прикрыл девушку своим телом. — Вы не имеете не малейшего понятия о том что вам будет за эти непристойности на моей столе!!! — тихо, но очень грубо сказал профессор. — Одевайтесь и выметайтесь! Снейп хлопнул дверью. Гермиона со стеклянным взглядом, судорожно начала собирать по классу свои вещи, не обращая не малейшего внимания на Фреда. — Гермиона… Ты в порядке? — спросил парень надевая рубашку. Ответа не было. — Гермиона? — переспросил Фред. И вновь нет ответа. — Гермиона. — настойчиво позвал парень. Ни слова. — Гермиона, чёрт возьми, да что с тобой? — переходил уже на крик Фред. — Ничего. — сухо ответила девушка. — Что? — не понял парень — мы только что чуть не переспали на столе нашего самого нелюбимого профессора, а ты говоришь «ничего»? — он неожидал этого, криков, да, но не этого. — Да Фредерик, я именно это говорю. — сказала Гермиона застёгевая пуговицы на блузке. — Лучше бы ты орала на меня, чем говорила так. — Как? — Равнодушно. «Гермиона опять назвала меня полным именем. Я уже подумал что она тоже испытывает ко мне что-то большее, чем дружбу, теперь я понимаю, это была всего лишь амортенция. Или же нет? Чёрт… Почему так сложно? " «Всё. Это конец. Ни к чему хорошему Фред Уизли не приведёт. Столько проблем, лишь от одного человека» Гриффиндорцы вышли из кабинета и Северус Снейп отвёл их к кабинету, уже директора Амбридж. — Ждите здесь. Поверьте, вам и не снилось что вас ждёт за этой дверью. А если вам это покажется не слишком поучительным, вы выдраите весь Хогвартс. Без магии. — ухмыльнулся Профессор Зельеварения и ушёл в сторону башни Гриффиндора. «Это видимо конец, неужели всё что было между нами для неё ничего не значит?» «Отлично, вернёмся к обычной жизни… Я нужна Гарри и Рону, от близнецов одни не приятности.» Парень набрал побольше воздуха в лёгкие. — Я хочу поговорить. — настойчиво сказал Фред. — О чём? — будто бы она не понимала. — Ты мне нравишься, я знаю что я тебе тоже, так зачем же нам притворяться друзьями, это глупо. Почему мы бы нам просто не встречаться? — выпалил Фред, сам от себя неожидая такого порыва. — Кто тебе сказал что ты мне нравишься? — закатила глаза Гермиона. — Не отрицай, ты обманываешь сама себя. Между нами всегда что-то было. — сказал Фред — и ты это знаешь как никто другой. — Было — хмыкнула девушка — после того как я стала «мисс самая горячая штучка за последние сто лет» — процитировала Гермиона, когда-то брошенную фразу в её адрес. — Это тут не причём… — попытался объяснить Фред, но Гермиона его перебила. — Будь честен. Если бы тогда я не изменилась, то для тебя была бы всё той же заучкой Грейнджер. Ты никогда бы даже не посмотрел на меня как на девушку. Мы знаем это оба. Так что не о чём говорить. Фред не знал что ответить (она не верит!!!) и решил сказать то, что он знал уже давно, но боялся признаться даже самому себе. — Я люблю тебя. — Ты любишь не меня, а мою улучшенную версию, Фред. Даже если бы я сказала «да» это ничего не изменило. Из кабинета вышла Амбридж. — Проходите — гаденько улыбаясь, сказала Министерская жаба. Фред и Гермиона зашли и сели за стол, за которым по обе стороны лежали пергамент и специальные перья для «наказаний». — Я так понимаю вы уже знаете о наказаниях мисс Грейнджер и мистер Уизли? — слащаво протянула Амбридж. — Пишите: Я не должен или не должна нарушать правила. До конца листа. Ах, да. Предупреждаю: если вас ещё хоть один раз поймают за непристойностями, вы вылетите их Хогвартса. Гриффиндорцы начали писать. Надписи стали лезвием вырезаться на запястьях учеников. Руки пронзала боль. На пергамент Гермионы капали слёзы, Фред видел как ей больно, она пыталась не плакать, но это плохо получалось. «Гермиона, не плачь! Бывало и похуже! Вспомни что ты пережила, не позволяй этой жабе взять верх» «Чёрт. Я тебя люблю и Не могу на это смотреть. Грейнджер, ты дура, сидишь и терпишь!» — Профессор Амбридж, можно мне написать за Гермиону два листа? — спросил Фред, ему было противно так обращаться к жабе. «Только ради Гермионы» — Благородно, мистер Уизли. Пишите. — она повернулась к Гермионе — мисс Грейнджер, вы можете идти. Фред слабо улыбнулся девушке. — Спасибо — одними губами сказала Гермиона. Рука парня горела огнём, это была адская боль. Но он не о чём не жалел, просто не простил если бы на её нежных руках остались шрамы. Наверное это свойственно, когда любишь. * * * Фред зашёл в гостиную Гриффиндора, по руке спускались тонкие дорожки крови. Ясно читалась надпись «Я не должен нарушать правила». Юноша заметил Гермиону сидящую с маленькой чашкой, в глазах всё ещё стояли слёзы. — Иди сюда. — крикнула девушка. Фред подошёл и сел рядом. — Давай руку. — Зачем? — Будем заживлять Бадьяном. — Нет. — Фред решил наотрез отказаться, обусловливая это тем, что шрамы украшают. — Если ты сейчас же не дашь руку я пойду к Амбридж и напишу десять листов! — парень протянул руку. — вот так. Гермиона нежно протирала руку бадьяном, шепча какое-то заклинание. Это выглядело очень изящно, тонкие пальцы ловко перебинтовывали руку, глаза сосредоточенно смотрели на рану, губы слегка напряжены. «Она прекрасна» — Спасибо, Фред, правда. — пробормотала Гермиона, Уизли мог поклясться, в этих словах и было его счастье, то самое счастье, которое было важнее боли и всех шуток. Он понял, Гермиона всегда была такой, как он мог не замечать этого четыре года? Фред был так слеп, но сейчас она была всем, воздухом, болью, любовь… Его девочка… Теперь осталось только доказать свои чувства. «Я докажу тебе, Гермиона Грейнджер. Ты будешь моей. Всегда. "