Плохая наследственность

Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете.

***

      Он почувствовал ее интерес сразу. Хотя, конечно, первым ее чувством к нему была жалость. Он и сам себе в тот момент казался жалким. Но изменить что-то он был не в силах. Стоя над Мьёльниром, он почувствовал чей-то взгляд, хотя был абсолютно уверен, что скрыл себя, и ни один смертный не мог его увидеть, но чувство никуда не исчезало. Тогда, разозлившись, он решил осмотреться и как можно скорее избавиться от нежеланного свидетеля, но столкнувшись взглядом с ней, вся его злость будто испарилась. Казалось, этот взгляд видел его насквозь. Но не было в нем ни презрения, ни отвращения. Только чистый интерес. Она смотрела на него, не моргая, чуть склонив голову набок, и он не мог отвести взгляд. Они бы так и стояли, не двигаясь и молча взирая друг на друга, если бы к ней не подошел один из агентов и не увел ее. Она до последнего смотрела на него, будто не желая прерывать этот безмолвный разговор. А это и был именно разговор. И слов не нужно было. Он как будто рассказал ей всю свою жизнь, а она в ответ лишь улыбнулась, и в этой улыбке он нашел все, чего ему не хватало.       Тогда он поклялся себе вернуться за ней.

***

      Что-то словно сильнейший магнит тянуло ее туда. Она не знала зачем, но была уверена, что просто обязана попасть на корабль ЩИТа. Любой ценой. После взлета не было необходимости прятаться, ведь на то, чтобы отправить ее на землю, никто не будет тратить время: есть задачи поважнее. Поэтому максимум, что ее ожидало — час лекций и нотаций. Но реальность превзошла все ожидания — чтение моралей не закончилось ни через час, ни через день. Каждый агент считал своим долгом упрекнуть ее в проступке. Поэтому большую часть времени она проводила в отделе для особо опасного преступника, который сейчас пустовал. Она шла уже привычным маршрутом, собираясь уединиться в своем убежище с любимыми муссовыми пирожными со вкусом лаванды. Их готовили специально для нее, главный повар оказалась просто милашкой.       Все вокруг взволнованно перешептывались и суетливо метались, поэтому ей пришлось скрываться более тщательно. Словили какого-то важного преступника, но ее это не волновало. Единственным желанием было поскорее добраться до камеры, где никто не станет ее беспокоить. И вот, последняя дверь пройдена. В помещении такая же гробовая тишина, как и в любой другой день.       Она раскрыла коробку и уже собиралась откусить кусочек, как что-то будто заставило ее поднять глаза на всегда пустующую клетку. Коробка с пирожными лишь чудом осталась в руках. Время будто остановилось, а окружающий мир перестал существовать. Все пространство сузилось до одних прекрасных глаз цвета чистейшего изумруда. Глаз того, кого она видела всего лишь раз в жизни, но забыть не сможет уже никогда. Перед ней стоял ее самый ужасный кошмар и самый сладкий сон. Тот, кто приходил к ней каждую ночь в сновидениях и исчезал с рассветом, тот, чьего имени она даже не знала. И сейчас, стоя напротив него, она только и могла, что смотреть на него, стараясь как можно лучше запомнить каждую черточку.       Он был заперт в клетке, той, что предназначалась не ему, и на миг, всего на какую-то миллионную долю секунды, ей подумалось, какую опасность он может представлять, если его оставили в самой неприступной камере в мире. Но стоило взглянуть в его глаза, как все мысли успокоились. Он мягко улыбался ей, но в этой улыбке чувствовались горечь и едва заметный страх, будто он знал, какие мысли только что проникли в ее голову. Испугавшись, что он отвергнет ее, она извиняюще улыбнулась и протянула руку с все еще находящимся в ней пирожным, которое, к счастью, не успело растаять. Будто извиняясь за то, что допустила такие мысли в ее сторону.       Он грустно хмыкнул, отводя взгляд, как бы намекая на разделяющее их стекло камеры. Но она уже сделала несколько шагов вперед, не глядя по сторонам, думая лишь о том, что он не отказался от ее предложения. Стеклянная стена не стала для нее помехой, как впрочем, не стала бы помехой и любая другая. Она легко прошла сквозь стекло и остановилась в метре от него. В его глазах интерес сменился удивлением, и она снова улыбнулась ему, протягивая пирожные.       Их уединение нарушил приход агента, который поднял тревогу, и она с сожалением взглянула на него, но он снова только лишь мягко улыбнулся ей, как бы утешая. И когда ее увели он все также улыбался с едва заметной грустью, держа в руках коробку с пирожными.

***

      Выходя из зала суда, он думал, что лучше бы его отправили в темницу или же вовсе казнили. Да какое угодно наказание он представлял себе лучше, чем ссылку в Мидгард на неизвестный срок. Один решил, что исправительные работы помогут ему стать на путь истинный, но отправить в Мидгард, в мир, который он едва не завоевал, это позор для него. В сопровождении Тора, он прибыл на базу ЩИТа, думая, что дольше, чем на сто лет это вряд ли затянется, ведь у смертных такая короткая память. Он еще не раз повторит свою попытку подчинить себе этот мир. В конце концов, что такое сто лет для бога.       Ее присутствие он заметил даже раньше, чем перед ними открылись двери. Она сидела на кресле возле окна, смотря в какую-то папку, но услышав звук открывающейся двери, подняла голову и посмотрела на него. И когда в ее взгляде он снова не нашел и намека на презрение или отвращение к нему, он подумал, что его наказание превратилось в благословение.