Тысяча веснушек на рыжем фоне

      Я считаю, что твои веснушки и рыжие волосы — лучшие вещи в этой вселенной. Твоя улыбка, такая яркая и невинная, задаёт ритм моего дня. Ты — звезда, ради которой я просыпаюсь. Ты — моё личное солнце, вокруг которого я готова вертеться день и ночь.       Ты — самая настоящая львица. Яркая, бойкая, дерзкая, храбрая. И любишь бордовый цвет, и крепкий кофе. Твои рыжие, всегда приведённые в порядок, волосы пахнут ромашками. Я никогда не любила ромашки, у меня на них аллергия, но ради тебя я полюбила их. Полюбила настолько, что теперь я каждое утро хожу и собираю новые букеты, ставя их в вазу в нашей общей комнате.       Ты красишься каждое утро одним и тем же персиковым блеском для губ, пока ты не можешь позволить себе купить новый, так как Артуру снова не выдали премию, и ты должна соскребать со стенок остатки, чтобы твои прелестные губы выглядели ещё очаровательнее. И чтобы лицезреть это зрелище и не видеть тебя каждое утро такой печальной, я покупаю тебе в Хогсмиде два новых блеска. Один — с персиковым оттенком, а второй — с малиновым, чтобы твои губы были ещё ярче. И каждое утро ты больше не смотришь с грустью в зеркало.       Ты носишь старую потёртую юбку с третьего курса, хотя ты уже на шестом, и она смотрится на тебе до неприличия вульгарно. Из-под неё выглядывают твои ноги. Твои шикарные ноги. Ты носишь красивые туфли на маленьком каблучке, что тебе в прошлом году подарил Гарри. Я не выдерживаю этих голодных взглядов, что провожают тебя везде и отдаю свою новую юбку, что мне недавно прислала мама. Ты обнимаешь меня крепко-крепко, говоря что-то о том, как ты сильно меня любишь, и я просто таю. Думаю, что если бы это было в моих силах, то я бы тебе тонну юбок подарила.       Вчера ты помыла голову моим шампунем. Ты думала, что я не замечу, но после очень долго просила прощения и говорила, что твой закончился и я — единственная старшекурсница, чей шампунь можно брать, не боясь за свою жизнь: «Мало ли, что с тобой случится после использования их шампунем. Вдруг волосы опадут?» И ты не замечаешь моей счастливой улыбки. На следующий день я отдаю тебе свой запасной тюбик шампуня, и до конца учебного года наслаждаюсь запахом лилий и лимона.       У тебя плохо с астрономией. Ты просишь моей помощи и я не могу отказать. Вечером до отбоя мы идём в Астрономическую башню, с которой лучше всего видно небо над Хогвартсом. Я начинаю знакомить тебя с созвездиями: там — «Стрелец», а тут созвездие «Скорпиона». Там — «Близнецы», чуть левее — «Андромеда». А там, над Черным озером, «Кассиопея». Если смотреть под определенным углом можно рассмотреть первую букву твоей фамилии,W, и я в который раз понимаю, что «Кассиопея» — моё любимое созвездие.       Сегодня у меня день рождения, и я с необъяснимым трепетом жду появления твоего имени на моём теле. Сегодня мне семнадцать, и я жду, когда смогу прочитать имя Джинни Уизли на каком-либо участке моей кожи. Хоть на лопатке, хоть запястье или бедре. Где-нибудь. И ровно в четыре часа дня на моей шее расцветает надпись «Джинни Уизли», и я чуть не визжу от счастья. Ты немного приболела сегодня, и я отправила тебя в комнату. Мальчики пообещали ничего не говорить тебе, и я со счастливой улыбкой ложусь спать. Позже ты будешь расспрашивать меня кто же стал моим суженным-ряженым, а я со счастливой улыбкой буду отвечать: «Когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе, Джин»       Сегодня ты поцеловалась с парнем на глазах у всего Гриффиндора. Моя маленькая Джинни целовалась с Дином Томасом. Метку неприятно, почти до боли жгло, а меня саму бросало то в жар, то в холод. Меня трясло от того, что ты столь неверна своему соулмейту, ведь у Дина уже есть надпись, и она не твоя.       Вчера ты пожаловалась, что после расставания с Томасом, сразу после недели отношений, он начал приставать к тебе. И я, как любая образцовая староста, пошла и вкатала ему по первое число. Теперь у него попросту не будет времени на тебя, он будет месяц драить полы в Большом зале и ещё два помогать мадам Помфри в лазарете.       На следующий месяц Гарри исполняется семнадцать и ты с замиранием сердца ждёшь появления своего имени на его коже. Ты не знаешь, что твой соулмейт далеко не Гарри Поттер, ведь я часто ношу гольфы и водолазки. Ночью, когда часы пробьют двенадцать ты узнаешь, что наречённая Гарри Поттера далеко не ты.       Даже не девушка. Драко Малфой, имя с аристократическими завитушками красуется на его плече и ты засыпаешь со слезами на глазах, а я молча давлюсь собственной жалостью. На следующий день я спрашиваю тебя, может ли быть так, что твоим соулмейтом будет девушка, и ты просто смеешься мне в лицо, чуть не подавившись листиком салата в Большом зале. На что Гарри лишь сочувственно хлопает меня по плечу, замечая застывшие слёзы в моих глазах.       Твой день рождения должен состояться в июле этого года. Я тогда уже закончу Хогвартс и попробую себя в отделе Мракоборства вместе с Гарри и Роном. К тому времени, как на твоей ключице появится моё имя, меня уже не будет в Норе, ведь я отчётливо чувствую твоё разочарование и боль, что принесет тебе надпись. И мне хочется броситься под поезд, бросить в себя «Конфундус», «Аваду», «Круцио». Что-нибудь, лишь бы не чувствовать это. И ты ужасаешься, чувствуя мои эмоции, слыша мои мысли. Тебе становится стыдно, а мне не легче.       Мне так страшно, ведь моя любимая львица, девушка, которой я так восхищалась и с месяцами влюблялась всё больше, целую неделю своей жизни ненавидит меня. И я иду в Косой Переулок в поисках надёжного средства, что сможет стереть эту чёртову надпись с твоей ключицы. Присылаю тебе совиной почтой, оставляю подпись. Продавец сказал, что мой соулмейт может погибнуть после этого. Поэтому я не стираю свою, а отсылаю тебе. Мне и так больно, так пусть это добьёт меня.       Так и случается. Через два дня я просыпаюсь в Мунго. Шею жжёт неимоверно, тело сковано, голова ноет. Вокруг всё белое и мой целитель в жёлтом халате. Справа сидят Гарри с Роном, всё ещё не увидевшие, что я проснулась. Чуть дальше стояли близнецы. Около входа — Молли, а слева от меня сидела Джинни. Такая же прекрасная, как и три месяца назад. За то время, что мы не виделись я ещё больше влюбилась. И от этого страшно.       Почувствовав, что я очнулась, она медленно поднимает свою голову и смотрит на меня. Тысяча веснушек на фоне её рыжих волос. Я улыбаюсь сквозь боль. Она щурится и из её глаз текут слёзы, она бросается мне на шею, шепчет что-то о том, какая же она сволочь, и что-то о том, что я очень глупая из-за того, что прислала ей зелье. А потом она вообще противоречит себе и обвиняет исключительно себя.       А я просто улыбаюсь и обнимаю её. Она — мое солнце, и, готова вертеться вокруг неё и день, и ночь.