спаси

      Ад огромный, а грешники в нём, как песчинки на пляже Калифорнии. Вот только коварство, злоба, жадность, пошлость, убийственность, грех — этого всего в них так много, и удивительно, что их тела разрывают только неосторожность других (похуизм) и ежегодная чистка.       В таком месте думаешь только об одном: как бы спастись; как бы спасти.       Тяжёлый и воистину провальный день уже давно подошёл к концу. Огромные часы на главной площади продолжают чёткий отсчёт: дин-дон — до глобальной чистки душ осталось триста шестьдесят четыре дня! Смиритесь и ждите, когда вас сотрут в пыль!       Вэгги смотрит на них, на огромную минутную стрелку и матерится под нос на испанском, отсчитывая каждую минуту. На любую найдётся скверное слово. И пусть на языке, на котором не поймёт Чарли, ей всё равно стыдно. В отеле очищения, в мечте самого дорогого демонёнка нельзя так делать. Исправляйся, Вэгги.       Хотя Вэгги не понимает, для чего. Мечты на то мечты, чтоб никогда не сбываться. Ад на то ад, чтоб грешить в нём, а потом сдохнуть, развеясь прахом по ветру. Умереть дважды — единственная реальная цель для любого грешника. Зачем ты стараешься, Вэгги?       Зачем ты стараешься, если вокруг тебя — одни сплошные клоуны, которые никогда-никогда не захотят тебя слушать по множественным причинам: от сексизма до похуизма? Зачем ты стараешься, если твои труды — ничто для ангела? Она знает, что ты стараешься. Ты знаешь, что ей этого мало. Ты тратишь время, Вэгги.       Вэгги говорит лишь “да” — тяжёлое и безысходное — своему подсознанию и поворачивается на открывающуюся дверь в комнату. Чарли быстро переступает порог и прикрывает дверь, глупо-весело улыбаясь. Устало смотрит на неё, а потом оглядывает номер.       — Теперь здесь так чисто, — напоминает про помощницу, которую привёл чёртов Аластор, имя которой Вэгги уже забыла. Ей знать-то и не хочется. Просто кивает в знак согласия и сдерживает противный скрип зубов. Чарли наблюдает, как она сжимает руками колени, и ей грустно. Улыбка сходит с чистого милого (твоего любимого) лица, и Вэгги ненавидит такие моменты. Она тяжело вздыхает и шепчет тихое:       — Прости.       Чарли смягчается и кладёт свои аккуратные руки на острые плечи. Пальцы гладят их, поднимаются маленькими частыми шажками на шею и чуть щекочут, и Вэгги прикрывает глаза и сжимает губы, чтоб не выдать, что ей щекотно и приятно. Чарли уходит пальцами за уши, запускает их в густые и мягкие волосы, похожие на пепел, и массирует кожу. Вэгги вздыхает, опускает ноги на пол и прижимает девушку к себе за талию, нежно, но крепко обнимая. Тепло. Спокойно. Словно ангел закрывает своим крылом и позволяет укутаться в длинный подол белых одежд. Как думаешь, ей тяжело удерживать над своей головой нимб, Вэгги?       Вэгги хмурится, чтоб отогнать мысли, а потом расслабляется ещё больше, чем прежде. Чарли осторожно поглаживает её по голове. Со всей нежностью целует в макушку, проводит другой рукой по спине, шепчет, что всё будет хорошо. Что у них всё получится. Что не стоит так резко реагировать на Аластора. Она может постоять за себя, а ты можешь забить хуй.       Вэгги еле заметно кивает и издаёт тихое “угу”. Не знает, будет ли следовать её словам, но это точно успокаивает. Хотя бы на немного.       Кровать противно скрипит, когда на неё неосторожно опускаются два тела. Звук этот мерзко режет слух, и Чарли кладёт ладонь на ухо Вэгги, утягивая в более глубокий поцелуй, чем до этого. Они целуются несколько хаотично: облизывают друг другу зубы и рот совершенно по-разному и в непредсказуемых направлениях, сталкиваются языками и сплетаются в одно целое, посасывают друг друга и отрываются противоположно резко нежному началу. Вэгги заправляет светлые, как лучики солнца, локоны, извивающиеся и лезущие в красивые глаза Чарли. Ей очень нравится на неё смотреть, а Чарли очень нравится ей улыбаться. Кажется, она счастлива. Она подтверждает догадку тёплым и тихим “я люблю тебя”. Вэгги несдержанно улыбается. Как глупо. Называет “солнышком”.       Потому что Чарли — единственная, кто красит это место, полное теней и грязи; кто красит этот день, полный предательства и клоунады; кто красит её жизнь, такую серую и откровенно хуёвую. Потому что Чарли правда солнце и правда ангел.       Спаси её, Вэгги.       Потому что этого никто другой не сделает.