Inner Demons (Внутренние демоны)

      Дин молча, наблюдал за своим лучшим другом, пока тот медленно шел по песку. Оглушительный шум разбивающихся о берег волн заглушал шаги. Последние три дня были тяжелыми для всех, но хуже всего было Калебу. После того, как его сбила машина в Техасе, старший охотник потерял память, и не помнил кто он и кто его семья. Дин нервничал, когда вошел в больничную палату и вместо знакомых искорок в глазах друга, увидел усталый и измученный взгляд. Ему показалось, что он смотрит в глаза незнакомца, и это беспокоило больше чем физические травмы Калеба.       И если это пугало Дина до глубины души, то импровизированная поездка в Южную Каролину привела его в ужас. Дин знал о «воспоминаниях» Калеба о том дне, когда умерли его родители. Он знал о сильной неприязни экстрасенса к водоемам размером больше ванны. Дин боялся, что каким-то образом снова «потеряет» своего друга и на этот раз не сможет его вернуть.       Люцифер испортил воспоминания Калеба о том ужасном дне более тридцати лет назад, не с фактами того дня, а с восприятием событий. Затем Кастиэль отвел Калеба назад, чтобы посмотреть на то, что происходило «снаружи» шкафа, и восстановить память охотника. Но теперь Калеб чувствовал необходимость встретиться лицом к лицу со страхом своего прошлого, чтобы дьявол больше не мог использовать воспоминания против него. И Дин не позволит своему другу, своему брату, столкнуться с этими внутренними демонами в одиночку, поэтому он, молча, последовал за ним.       После того как Дин предложил ему пойти с ним в пляжный домик, Калеб на мгновение замер, закрыв глаза и пытаясь отгородиться от мыслей, которые уже овладели его сознанием, а также от непрекращающегося шума прибоя. Наконец, он медленно двинулся по песку к дому. Желтая краска, что выцвела от ветра, песка и соленого воздуха, резко контрастировала с ярко-желтой краской из его воспоминаний. Выбеленные солнцем синие ставни стучали в оконные затворы, когда с моря дул ветер.       Наконец добравшись до веранды, Калеб почувствовал, как учащается его сердцебиение, и отчаянно постарался держать свое дыхание под контролем, чтобы его лучший друг не понял, насколько плохо он себя чувствует.       С тех пор как его в шестилетнем возрасте унес отсюда на руках офицер полиции, который пытался защитить его от запекшейся внутри крови, охотник столкнулся со столькими страшными вещами в своей жизни. То, что он видел и делал с тех пор, испугало бы нормальных людей, заставило бы их кричать от страха, но Калеб смотрел на эти ужасы не мигая. Сверхъестественное было пустяком по сравнению с тем, что случилось в этом месте. Мало кто знал, что маленький желтый пляжный домик с голубыми ставнями был кошмаром Калеба на протяжении всей жизни. Это единственная вещь, от которой хотелось развернуться и бежать как можно быстрее, и никогда не оглядываться назад. Однако, как выяснилось во время полета из Калифорнии, зло знало, что пугает Калеба, и использовало это против него. Почти заставило его уйти от людей, которых он любил, о которых заботился и которые любили его. Люцифер использовал этот страх, эту скрытую травму, нашел слабость и манипулировал ею. После пробуждения в баре в Луисвилле, после того, как Кастиэль, наконец, появился перед Калебом и показал ему, что сделал Люцифер, экстрасенс вернул память, вернул семью. Но также он понял, что должен противостоять этому страху и победить его, чтобы защитить тех, о ком заботился, и не дать Люциферу взять верх.       Ухватившись за обветренные перила, Калеб поднялся по четырем ступенькам на веранду, его ботинки глухо стучали по дереву, шаги Дина позади него казались почти эхом. Преодолев несколько футов, он остановился у того, что раньше было сетчатой дверью, теперь же только рамой, поскольку экран был разбит стихией. Открыв раму, он дрожащей рукой потянулся к ручке, ожидая, что она заперта, или что дверь расбухнет и ее будет трудно открыть. Но был удивлен, что ручка повернулась, и дверь легко распахнулась с тихим скрипом.       Постороннему человеку показалось бы странным, что когда-то красивый пляжный дом, останется пустым и, казалось бы, нетронутым людьми в течение более чем тридцати лет, но Калеб знал другое. Много лет назад он узнал, что после смерти его родителей собственность перешла к его бабушке, став, таким образом, его собственностью после ее смерти. Его бабушка была родом из Нового Орлеана, и он узнал, что по материнской ветви семьи были свои «потусторонние» связи. Его бабушка не учила маленького ребенка, которого она взяла к себе, никакой магии, но Калеб смотрел и слушал, и знал, что Рут иногда выполняла заклинания для людей. Это были в основном защитные заклинания, поэтому он понимал, что собственность останется нетронутой после всех этих лет. Несомненно, его бабушка была более могущественной, чем он мог бы предположить, потому что ее покровительство продлилось столько лет после ее собственной смерти, поэтому дом оставался почти неизменным с того самого дня, когда полиция опечатала его как место преступления.       Для Калеба это было почти как шаг назад на тридцать лет, хотя он не был внутри здания с тех пор, как ему исполнилось шесть, но сейчас казалось, словно он никогда и не уходил. Цвета потускнели, но когда он проходил через дверной проем, перед его глазами проносилось словно слайд-шоу того, как выглядел интерьер, когда он был ребенком. Рядом с входом были крючки, где раньше висели полотенца и шляпы, и скамейка, на которой когда-то стояли шлепанцы.       Экстрасенс посмотрел на пустое теперь место и увидел бледно-розовую пляжную шляпку своей матери, которую она надевала каждый раз, когда они прогуливались по пляжу. Он помнил, как она несла большую холщовую сумку, в которой лежали ее принадлежности для рисования. Она брала своего маленького сына на прогулку по пляжу, чтобы найти идеальные места для морских пейзажей, позволяя мальчику часами играть в песке и прибое.       Сделав глубокий вдох, Ривз прошел несколько футов по коридору. Справа от него была кухня, мелкий слой песка покрывал каждую поверхность. В его памяти всплыли образы матери, готовящей ужин, пока Калеб сидел в манеже посреди комнаты, раскрашивая рисунки. Амелия всегда поощряла его художественную сторону, даже в детстве, он никогда не испытывал недостатка в бумаге и карандашах.       Он стоял и смотрел, вспоминая, как много раз его отец возвращался домой, пока мать заканчивала готовить ужин. По прибытии домой Айзек входил в комнату и всегда целовал свою жену, затем поворачивался и поднимал своего темноволосого сына в воздух. Ребенок хихикал, когда отец крепко сжимал его и комментировал любое произведение искусства, над которым работал сын. Холодильник всегда был покрыт детскими рисунками.       — Ты в порядке? — услышав тихий шепот Дина, Калеб покачал головой. Очевидно, он простоял там дольше, чем думал, и его лучший друг начал беспокоиться.       Винчестер хранил молчание, но прекрасно понимал эмоции лучшего друга, просто по его позе и тяжелому ритмичному дыханию.       — Да, — откашлявшись, прошептал Ривз, повернулся и пошел дальше по коридору.       Они прошли гостиную, простыни покрывали большие предметы мебели, Калеб только мельком взглянул на них, когда проходил мимо. В соседнем дверном проеме виднелась частично закрытая дверь. Экстрасенс помедлил, и медленно открыл ее. Это был кабинет его отца. И снова воспоминания наполнили комнату призрачными образами его самого, отца и матери.       Айзек и Калеб только что закончили строить свой карточный домик, когда в комнату вошла Амелия.       — Что ты думаешь о нашем доме, мамочка? — спросил маленький мальчик свою мать, сидевшую на полу рядом с мужем и сыном.       — Я думаю, что в нем не хватает семьи, — ответила Амелия, наблюдая, как ее сын тянется за неиспользованными картами.       Шестилетний ребенок вытащил из колоды короля червей и передал карту своему отцу.       — Папа, — затем он нашел королеву червей и передал своей матери, — мама. — Продолжая просматривать карты, он нашел валет пик, положив его на пол перед собой, — и я. — Маленький мальчик улыбнулся родителям, глядя, как отец целует мать, а потом снова смотрит на него.       — Ты забыл одну… — Айзек взял карты из рук Калеба и просмотрел их, протягивая сыну двойку пик.       — А это что такое? — Калеб повертел карту в руках.       — Это двойка, дикая карта, потому что мама не знает, будет ли у нее мальчик или девочка. — Айзек улыбнулся сыну, когда тот на мгновение задумался, пытаясь понять, что сказал ему отец.       — У меня будет младший братик? — воскликнул взволнованно мальчик. Он всегда хотел младшего брата.       — Или младшая сестра, — поправила его мать, притягивая ребенка к себе на колени и целуя в лоб.       Воспоминание исчезло, когда шестилетний мальчик провел рукой по двойке пик. Это было последнее счастливое воспоминание Калеба о его родителях.       — Двойка, — едва слышно прошептал Калеб, почувствовав, как его брат положил руку ему на плечо. Подняв взгляд, Ривз увидел обеспокоенные зеленые глаза. Он вымученно ухмыльнулся, но улыбка не достигла глаз. Калеб закрыл дверь кабинета, и повернулся лицом к комнате, что находилась в конце коридора.       Пройдя мимо еще одной закрытой двери, где раньше была его детская, Калеб направился к последней двери — родительской спальне. Выцветшая, желтая полицейская лента свободно свисала с дверной рамы. Ривз был уверен, что полиция запечатала комнату, как только тела его родителей забрали в морг.       — Ты не обязан этого делать, тебе нечего доказывать, — снова взмолился Дин.       Калеб знал, что младший охотник обеспокоен. Дин много раз высказывал свое беспокойство по дороге из Кентукки.       — Я должен доказать себе, что это место не имеет надо мной власти… — повернувшись, он посмотрел в лицо своему другу, читая на его лице страх, даже не используя свои экстрасенсорные способности. — Это был мой кошмар больше тридцати лет, Двойка. И теперь Люцифер знает об этом. Я должен посмотреть правде в глаза… пожалуйста, подожди меня здесь. — Калеб увидел, как в глазах Дина мелькнула паника. — Пожалуйста.       Каждая клеточка Дина говорила «нет», приказывала просто вытащить своего друга из этого места, мольба, которую он видел в глазах Калеба, абсолютный страх, который он видел на лице друга, пугали Дина. Он только вернул своего друга, своего брата, назад после трех дней ада, и не хотел проходить через это снова. Однако в то же самое время он видел, что Калебу нужно было сделать это, хотя бы для себя, чтобы доказать себе, что он может отпустить прошлое. Что Калеб может победить дьявола в его собственной игре и забрать то, что князь тьмы держал против Рыцаря. Дин медленно кивнул, наблюдая за тем, как трепет пробежал по лицу старшего охотника, когда Калеб повернулся лицом к двери.       Сделав глубокий вдох, Калеб Ривз, Рыцарь Братства, повернул ручку и толкнул выцветшую белую дверь.       Комната оставалась закрытой в течение более чем трех десятилетий, и воздух был затхлый и душный. Однако когда Калеб сделал первый неуверенный шаг в темную комнату, он почувствовал зловоние. Он не был полностью уверен его ли разум вызвал это запах, или же в комнате все еще был слишком сильный запах крови.       Он заставил себя сделать еще один шаг, его зрение начало привыкать к отсутствию света, только намек солнечных лучей просачивался сквозь закрытые ставни и открытую дверь, но Калебу показалось, что комната была освещена прожекторами. Яркие воспоминания о нем самом, а также то, что показали ему Люцифер и Кастиэль, заполнили все пробелы, забытые его разумом. Его собственная версия событий была в какой-то мере отфильтрована через щели в двери шкафа, через которые шестилетний мальчик наблюдал за ужасными событиями того дня. Именно с этой точки зрения он видел, как отец убил его мать, а затем и застрелился сам. Однако версия из внешней стороны шкафа, которую Кастиэль показал ему, дала больше понимания того, что произошло в тот день.       Сделав еще один шаг вперед, Калеб встал у края комода, из которого отец начал вытаскивать вещи, умоляя жену упаковать одежду для нее и Калеба. Присмотревшись внимательнее, он разглядел на полу засохшие лужи крови, что вытекла из тел его родителей.       Сердцебиение Калеба участилось вместе с дыханием, когда все сцены слились воедино, давая ему истинную версию того, что произошло в тот день. Уставившись в пол, а затем в сторону двери шкафа, где прятался шестилетний ребенок в течение нескольких часов, экстрасенс почувствовал, как у него подкосились ноги. Эхо удара тихо прозвучало в комнате, когда колени Калеба ударились об пол, его рука метнулась вперед, чтобы остановить падение на потемневшее пятно крови. На мгновение его зрение сузилось, когда он отчаянно пытался контролировать свое дыхание, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Он даже не услышал, как Дин вошел в комнату, пока сильная хватка на его руке не потянула его в сторону, неуклюже прислонив к комоду.       — Дэмиен! Эй, чувак, посмотри на меня! — испуганный голос Дина, наконец, пробился сквозь шум в ушах, когда экстрасенс почувствовал, что младший охотник обхватил его за лицо, всматриваясь в глаза. — Калеб!       То, что лучший друг использовал его имя, вместо прозвища, помогла Калебу сосредоточиться на обеспокоенных, наполненных страхом зеленых глазах.       — Двойка?       — Все, чувак, хватит. Я тебя отсюда вытащу. Тебе не нужно было этого делать, это была ошибка, — сердито и испуганно сказал Дин, пытаясь поднять друга на ноги.       Чувства Калеба вернулись к нему, когда он почувствовал, что Дин пытается поднять его.       — Нет… — он стряхнул с себя хватку друга, — черт возьми, я должен это сделать.       — СДЕЛАТЬ ЧТО?! — рявкнул Дин, выпрямившись во весь рост, и давая понять старшему охотнику, что не шутит и не собирается отступать. — Ты пришел сюда, что еще тебе нужно сделать? — голос Дина смягчился, когда даже в тусклом свете увидел боль во взгляде Калеба. — Проклятие… — Винчестер отвернулся, проводя рукой по лицу. — Я только что вернул тебя, чувак. Что бы там ни было, чтобы Люцифер не показал тебе, это заставило тебя забыть, кто ты… забыть, кто я… ты это понимаешь? — это был страх Дина, и теперь он высказал его вслух. В голосе Дина отчетливо слышалась обида. — Я не могу… я не позволю этому случиться снова… — прочистив горло, он схватил своего друга за руку и потянул его к двери. — Нам пора уходить.       Схватив Дина за запястье, Калеб остановил его.       — Я никуда не уйду… — по тону друга Дин понял, что он говорит не о том, что не покинет этот дом. Калеб говорил, что больше не собирается «уходить» от него. — Мне нужно сделать еще одну вещь.       Сделав глубокий вдох, старший охотник отстранился от Дина, и, обойдя пятно на полу, остановился у закрытой двери шкафа. И снова воспоминания заполнили его разум, когда он вспомнил, как играл в шкафу. Каждый раз, когда его мать была в своей комнате, Калеб приходил и прятался в маленьком пространстве шкафа, с «сокровищами» своей матери. Сокровища состояли из ее деревянной шкатулки для драгоценностей, которую его отец сделал ей, и которая выглядела как сундук с сокровищами доя маленького мальчика. Амелия рассказала Калебу, что Айзек подарил ей эту шкатулку в тот день, когда привел ее в пляжный домик. Он нашел идеальный дом, чтобы обеспечить безопасность своей семьи и Амелия всегда мечтала жить на пляже. Однако к тому времени, когда Калеб стал достаточно взрослым, чтобы передвигаться и следовать за своей матерью, в шкатулке появились другие подарки, которые Айзек дарил своей жене. Там не было ничего бросающегося в глаза или дорогого, обычные небольшие украшения, которые он делал для нее из раковин или морского стекла, которые находил на пляже. Там так же лежало несколько бисерных ожерелий, которыми Амелия владела ещё до замужества.       В детстве Калеб сидел в шкафу и раскладывал перед собой все предметы, а потом хихикал, когда слышал, как его мать «беспокоится» о пропавших сокровищах, потому что какие-то «пираты» вторглись в дом, пока их не было, забрали добычу и закопали ее на пляже. Затем она открывала дверь шкафа и испытывала «облегчение» от того, что ее защитник, ее герой уберег сокровища от мародерствующих пиратов. Затем они возвращали предметы в безопасное место в шкатулке и ставили ее обратно на комод до следующего вторжения пиратов.       Калеб вспомнил, как его мать рассказывала ему истории о пиратах, и в каждой истории ее сын был героем. Вероятно, именно поэтому, будучи подростком, Калеб втайне наслаждался историями о драконах и принце Сэмюеле, которые рассказывал пастор Джим, сделав Калеба одним из главных героев. Он был Белаком, красным драконом, который защищал зеленого дракона Атевма и принца. Он сделает все, чтобы защитить тех, о ком заботился, кого любил, так как часть его знала, что много лет назад он не смог защитить свою мать.       Открыв дверцу шкафа, Калеб опустился на колени и достал из кармана фонарик. Включив его на полную яркость, он увидел в шкафу груду скатертей и одеял, которые все еще хранили впечатление того места, где его шестилетнее «я» свернулось калачиком, безудержно рыдая после того, что случилось с его родителями. Он тогда едва мог разобрать голоса, когда люди вошли в комнату и открыли дверь. Его глаза оставались сосредоточенными на дверном проеме небольшого помещения. С ним заговорили успокаивающим голосом, пытались заставить его ответить, незнакомое лицо плавало в фокусе, и он вспомнил, что тон изменился, когда его заменил тихий женский голос. Он не понимал, что сказала женщина, но помнил, как его тело начало трястись, когда она медленно приблизилась к нему, притягивая в свои объятия. Калеб вспомнил, как обнял незнакомку за шею и уткнулся лицом ей в плечо, а она все это время успокаивающе шептала что-то. Как только она вытащила его из шкафа, офицер быстро вывел женщину и ребенка из дома. Калеб помнил грохот волн вдалеке, как его внимание привлекли мигающие огни, на том месте, где обычно его родители парковали свои автомобили.       Много лет спустя, он использовал некоторые из контактов Мака в ФБР и узнал, что его вынесла из дома жена Кеннета, друга его отца. Та самая женщина, в мужа которой вселился желтоглазый демон в версии событий, показанной ему Кастиэлем. Она позвонила в полицию, сообщая о пропаже мужа и его друга, когда Кит не вернулся домой вечером после того, как он должен был встретиться с Айзеком по поводу работы. Полицейские пошли посмотреть на дом Айзека, и обнаружили, что задняя дверь широко открыта, и когда никто не ответил на их зов, офицеры осторожно вошли в дом, и столкнулись лицом к лицу с резней в хозяйской спальне. В хаосе первых звонков и приезда на место преступления других полицейских прошло почти полчаса, прежде чем они нашли Калеба, съежившегося в шкафу. Офицер нашел детскую спальню, но не нашел никаких доказательств присутствия самого ребенка. Именно после обыска дома маленький мальчик был найден в шкафу. Полицейские на месте происшествия поняли, что ребенок стал свидетелем того, что случилось с его родителями.       Стряхнув с себя воспоминания, Калеб обыскал шкаф и нашел шкатулку с сокровищами матери, все еще засунутую в угол, где он ее оставил, когда услышал, как его отец просил жену собрать вещи.       Почувствовав, что Дин шагнул ближе к нему, Калеб продвинулся дальше в шкаф и схватил маленькую деревянную коробку. Усевшись на пол, он положил коробку к себе на колени и открыл крышку. Множество ожерелий и браслетов из ракушек сверкнули в свете фонарика. Проведя пальцами по кусочкам морского стекла, Калеб почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Некоторые украшения мать носила, некоторые постоянно лежали в шкатулке, чтобы он мог с ними играть. Калеб вытащил нитки бус, которые всегда были в шкатулке, и что-то на дне коробки привлекло его внимание. Отодвинув в сторону оставшиеся украшения, Калеб почувствовал, как у него перехватило дыхание. Впервые он заметил, что его рука дрожит, когда пальцы коснулись красно-серебряного предмета на дне бархатной шкатулки. Это был вымпел дракона, размером с четвертак. Красный дракон был изображен внутри серебряного круга. На кулоне не было никакой цепочки, и Калеб повертел его в пальцах освещая фонариком. Он не помнил, чтобы этот кулон раньше был в шкатулке.       Его разум, казалось, пытался переварить то, что он видел, каким-то образом начал ассоциировать жизнь, которую он вел со своими родителями в пляжном доме, и жизнь, которую имел сейчас. Так или иначе, Калеб никогда не верил в совпадения, он всегда был одним из тех, кто знал, что вещи происходят по какой-то причине. Но сидя в шкафу, в котором он прятался в детстве, взрослый Калеб держал неожиданную связь между своим прошлым и настоящим, в форме маленького вымпела красного дракона.       Сжав кулон в кулаке, он положил все остальные украшения обратно в шкатулку и снова поставил ее в угол шкафа. Встав, он положил амулет с драконом в карман и почувствовал, как тяжесть покидает его душу, тяжесть, которую он носил с тех пор, как ему исполнилось шесть лет. Теперь он знал, что отец не убивал мать, как он думал большую часть своей жизни. Кастиэль показал ему, что это сделал тот же самый желтоглазый демон, который убил мать Винчестеров. Хотя Ривз все еще не понимал, почему его отец покончил с собой. Может быть так Айзек старался защитить сына. Из разговора, который охотник услышал между его отцом и желтоглазым демоном в ресторане, казалось, что Айзек каким-то образом мог защитить Калеба, но с новой беременностью маленькая семья была «заново открыта», и демон снова пытался заявить свои права на семью Ривз/Сивер.       Много лет назад Калеб пришел к согласию относительно связи между его семьей и Азазелем, он поклялся, что не повторит трагического прошлого, на которое, казалось, были обречены мужчины его семьи. Однако, возможно, именно жертва Айзека много лет назад разорвала этот круг для Калеба. Может быть, именно поэтому демон никогда не появлялся перед Калебом и не пытался соблазнить его, как это было с Сэмом и другими детьми, которых он заразил. Но даже если это было правдой, страх перед тем, кем он мог бы стать, заставил Калеба работать, тренироваться и бороться, чтобы стать лучшим охотником. Чтобы оправдать веру семьи, которая приняла его, веру Бога, в которого пастор Джим так сильно верил даже после всего, что видел и испытал.       Мак взял Калеба к себе, любил так, словно он был его собственной плотью и кровью. Джим принял его и был постоянным голосом разума, когда мальчик беспокоился о своем происхождении. Джон обучал его, доверял ему своих собственных детей, хотя до него доходили слухи о родственных связях Калеба с желтоглазым демоном, тем самым демоном, который разрушил жизнь семьи Винчестера. А еще был Дин, «двойка» Калеба, младший брат, которого он лишился в тот роковой день. С того дня, как подросток встретил немого пятилетнего ребенка, маленький мальчик стал безоговорочно доверять ему. Ребенок верил, что Калеб защитит его, защитит Сэмми, и в свою очередь Калеб нашел родственную душу, тронутую тем же ужасом, который коснулся его собственной жизни. Именно эти узы скрепили дружбу, превратившуюся в братство, которое ничто не могло разорвать, даже попытка Люцифера стереть из его памяти воспоминания о семье.       Калеб вылез из шкафа и встретился взглядом с лучшим другом, и в зеленых глазах ясно читалась тревога. Пройдя несколько футов, отделявших их друг от друга, Калеб положил руку на плечо Дина.       — Теперь я готов.       Спокойствие в его голосе, умиротворение, которое теперь наполняло его душу, и намек на улыбку на губах Дина помогли Калебу повернуться и направиться к двери, зная, что друг будет прямо за ним. Как только два охотника прошли через дверь главной спальни, свет беспрепятственно просочился внутрь, поскольку Калеб оставил дверь открытой. Лучи упали на открытую дверь гардероба, когда экстрасенс наконец-то выпустил маленького испуганного ребенка из шкафа, который держал его более тридцати лет.       Дин смотрел, как его друг уверенно вышел из спальни, прошел по коридору и дальше через заднюю дверь, не сбавляя шага и не сгибая плеч, как было когда они вошли в дом. Выйдя из черного хода, Калеб пересек веранду остановился на верхней ступеньке крыльца и повернулся к Дину.       — Подожди меня, я сейчас вернусь. — Не дожидаясь ответа, Калеб спустился по ступенькам и направился к океану.       Винчестер напрягся, быстро преодолев четыре ступеньки.       — Дэмиен?       Калеб повернулся и улыбнулся, на этот раз улыбка, казалось, достигла его глаз:       — Я в порядке, просто дай мне минуту.       В ответ Дин лишь слегка кивнул, говоря, что останется у дома.       Калеб развернется и пошел к тому месту, где песок сменяется волнами океана. Остановившись на краю этой небольшой разделительной линии, экстрасенс наблюдал, как набегают волны, маленькие просто накатывали на берег, большие иногда поднималась почти до того места, где он стоял.       Закрыв глаза, Калеб сделал глубокий вдох, и впервые за всю свою взрослую жизнь соленый запах воздуха не вызвал у него тошноты. Это было частью его жизни, он раньше любил пляж, так же как и его мать. Он мог вспомнить часы игр в прибое, когда находил раковины, или ловил маленьких крабов, которых выбрасывало на берег. Открыв глаза снова, он посмотрел вниз на линию песка и сделал шаг вперед. Подняв взгляд, он увидел, что одна из больших волн приближается к тому месту, где он стоял. Вода докатилась до его ног, промочив ботинки и джинсы почти до колен. Глядя, как отступает волна, он рассмеялся. Как он мог позволить тому, что любил в детстве, вызвать такой страх во взрослом человеке?       Сунув руку в карман, он вытащил найденный им вымпел с красным драконом, все еще удивляясь той необычной связи, которая, казалось, существовала между двумя его жизнями. Стоя на пляже, он посмотрел на амулет, и снова вспомнил историю, которую его мать рассказывала о том, что не все драконы были плохими. Они были великими хранителями чудесных сокровищ. Амелия всегда говорила ему, что он защищает ее сокровища от «пиратов».       Посмотрев на кулон в последний раз, Калеб сжал его в кулаке, потом размахнулся и бросил в океан, когда пришла еще одна волна, снова намочившая его ботинки и джинсы.       — Ты не можешь получить меня, и ты никогда не получишь их! — закричал Калеб, — ДА ПОШЕЛ ТЫ, Люцифер!       Эхо его крика пронеслось над шумом океанских волн. Он повернулся спиной к океану и увидел своего лучшего друга, стоящего у веранды. Старший охотник улыбнулся, зная, что Дину потребовалось все его самообладание, чтобы не последовать за ним. Пришло время успокоить молодого человека. У них была работа, которую они должны были сделать. Апокалипсис был на носу, Люцифер продолжал пытаться пробиться через их защиту в своей отчаянной попытке добраться до Сэма, и оказалось, что единственным ангелом, который был на их стороне, был Кастиэль. Ангел нанес на его ребра защиту от обнаружения. Так что он и Винчестеры теперь были «скрыты» от глаз демонов и ангелов. Это давало им возможность собрать свои силы и получить необходимую информацию, которая была необходима, чтобы остановить конец света.       Однако была одна очень важная вещь, которую Калебу нужно было сделать, и которая успокоит Дина. Остановившись рядом со своим лучшим другом, он сказал:       — Пойдем домой, мне нужно увидеть моего отца.       Дин сжал плечо Калеба, когда старший охотник неожиданно притянул его в объятия. Отодвинувшись назад, Калеб рассмеялся над смущенным выражением лица младшего охотника, которое быстро сменилось облегчением.       — Пойдем домой, — повторил слова друга Дин.       Оба медленно двинулись через пляж к тому месту, где на капоте Импалы сидел Сэмми. Младший Винчестер потянулся к задней двери, полагая, что Дин захочет, чтобы Калеб был рядом с ним. Ривз обошел машину к пассажирскому сиденью, а Дин подошел к водительской двери:       — Отряхни со своих ног песок. Я не позволю тебе испачкать мою Детку. — Дин улыбнулся своему другу через крышу машины, когда Калеб демонстративно топнул ногой.       Старший Винчестер сел за руль, наблюдая, как его друг открывает дверь, и понимая, что Калеб может засыпать в машину целый грузовик песка, главное чтобы он был в безопасности.       Трое охотника закрыли дверцы, черный автомобиль с грохотом ожил, отъезжая от пляжа.       Дин выехал на дорогу ведущую обратно в Кентукки. Обратно к дому.