perverts and breckets

- Детка, ну покажи, ну пожалуйста… - а в ответ лишь отрицательное мычание, сложенные у груди руки и вздёрнутый носик. Чонгук, по-честному, уже начинал дико жалеть о том, что поддержал идею своего парня насчёт установки брекетов. Хотя, устоять перед «ну Гук-и, ну пожалуйста, я сам этого хочу!» и «представь, какие у меня будут ровненькие зубки!» было практически невозможно, тем более для Чона, которым Тэхён вертел с изрядным мастерством, когда ему что-то было нужно. Но всё это вылилось в то, что они уже как полчаса вернулись домой после приёма у ортодонта, а Ким не проронил ни слова за всю дорогу, а сейчас наотрез отказывался показывать, что же получилось. Сначала это Гука настораживало, но после начало конкретно подбешивать. Ну в самом деле, не вырвали ему там полдесны, верно?! Так чего он ерепенится?! - Тэхён, милый, я начинаю думать, что всю эту огромную кучу денег на керамические вставки ты потратил на очередную безделушку, и у тебя во рту просто ничего нет! – на этот выпад Чон получил лишь возмущённый взгляд в ответ, выражающий глубокий шок таким предположением брюнета. Ким был замечательным актёром, мог изобразить любую эмоцию (не зря же он звезда университетского драмкружка), и сейчас весь его вид был настолько обиженным и оскорблённым, что Чонгуку даже стало немного стыдно (но мозг всё равно понимал, что Чоном слишком умело манипулируют, но он всё равно каждый раз вёлся). – Ну, котёнок, я не это имел в виду. Просто я не понимаю, что там такого страшного, что ты со мной даже не разговариваешь? Я успел соскучиться по твоему голосу, малыш. Тэхён тяжело вздохнул и полез в задний карман джинсов, доставая новенький айфон, который Чонгук преподнёс ему неделю назад после фразы «Блин, Гук-и, там три камеры! Он бы классно смотрелся в чехле с Арнольдом Шварценеггером из Терминатора!», и начал там что-то усиленно печатать. Дописав и перепроверив, он тыкнул экраном Чонгуку в лицо, и последний начал бегло читать только что созданную заметку. «Мне вместе с брекетами нацепили ещё два вида резиночек и наказали их не снимать как минимум сутки. Рот я открыть могу, но сказать что-то – вряд ли. Да и выглядит это, если честно, убогенько, так что давай подождём, пока я немного привыкну, ладно? А до тех пор мне нужно, чтобы ты сделал мне бейджик «инвалид второй группы, вы не дождётесь от него и звука» Чонгук хмыкнул, ведь, если его парень шутит, значит с ним относительно всё в порядке. - Неужели совсем так плохо? – вернув телефон владельцу, он перегнулся через плечо Тэ и начал смотреть, как тот быстро набирает ответ. «Знаешь, я начинаю жалеть об этом. Типа, я не думал, что всё это так проблематично. Кто-нибудь должен был меня предупредить» - Ну, извини, дело сделано, ты их уже не снимешь, - послышался грустный выдох: - Я думаю, ты быстро привыкнешь. «Гук-а, я тут вдруг подумал… А как мы теперь будем целоваться?» - Ну, я думаю, как всегда… Не вижу в этом большой проблемы, - и, ухмыльнувшись, он продолжил: - Хочешь, можем прямо сейчас проверить. – и, не дав «собеседнику» как-либо отреагировать, он прижался губами к чужим (родным), почувствовав твёрдые выпуклости, проступающие сквозь кожу. Тэхён замычал, явно протестуя, но Чонгуку уже было всё равно, так как любопытство брало верх. Зафиксировав рукой нижнюю челюсть парня, он слегка надавил на подбородок, тем самым заставляя пепельноволосого приоткрыть рот, и увидел два ряда белых керамических квадратиков с металлическими дугами, соединяющими их. Так же, как и сказал Тэхён, там были два вида резиночек, соединявших нижнюю и верхнюю челюсти: одни тонкие, стягивающие самые задние зубы, и вторые потолще, идущие наискосок от нижних клыков до верхних предпоследних жевательных. – Боже, детка, за что тебя так? – по-доброму посмеялся Гук и снова прильнул к губам, желая углубить поцелуй и всё-таки понять, каково это: целовать кого-то с брекетами. Губы постоянно цеплялись то за дугу, то за саму керамику, но это больше веселило, чем раздражало, и всё шло, в принципе, неплохо, пока Тэ не притянул брюнета за шею ближе к себе, стараясь ещё сильнее переплестись с ним языками. Ким вообще был до ужаса тактильным и податливым, поэтому в самом начале сопротивлялся лишь для вида. Чонгук был слишком занят вылизыванием нёба, поэтому, когда его язык банально запутался в этих резиночках, впал в глубочайший ступор. Ему потребовалось долгих тридцать секунд, чтобы осознать ситуацию, прежде чем он неловко выбрался из пут латекса и отстранился от уже порядком разомлевшего Тэхёна. С одной стороны ему хотелось громко рассмеяться и сообщить Киму, что у них появились небольшие проблемы, а с другой перед ним сидел уже распалённый парень (его парень), с чьего уголка рта тянулась тонкая ниточка слюны, и этот парень не мог разомкнуть губы больше, чем на пять сантиметров. And it was at that moment he knew – he fucked up. Чонгук был извращенцем. Тэхён был извращенцем. Они идеально подходили друг другу. У них на двоих было несоизмеримое количество кинков и испробованных практик: начиная футфетишем, заканчивая самым жёстким БДСМ. Но то, до чего додумался воспалённый мозг Гука в этот момент не шло ни в какое сравнение с тем, что было с ними до этого. - Тэхён-а, а тебе правда так больно открывать рот? – решил всё-таки поинтересоваться брюнет. Ким на это лишь моргнул, не ожидав, что парень прервёт удовольствие этим вопросом, но покорно потянулся за мобильником, чтобы напечатать ответ. «Ну, не могу сказать, что это адски больно. Нет, скорее, знаешь, боль сродни тому, как в процессе отрывания заусенца: ноющая и тянущая. С одной стороны хочется никогда не чувствовать этого, а с другой – в этом даже есть что-то мазохистско-приятное» - Отлично! – увидев написанное, Гук победно ухмыльнулся, тут же приникая к шее Тэхёна, вырывая из полуоткрытых губ томный выдох. Пальцами он начинает расстёгивать одну за одной пуговицы на дорогущей рубашке Луи Виттон, которую Тэ получил на День всех влюблённых, постепенно освобождая себе площадь для манёвров. Когда они только познакомились, Ким строго настрого запрещал оставлять на себе какие-либо следы, но теперь, после трёх лет отношений, он сам просит, чтобы Гук его пометил. Эдакий тандем дикого собственника и послушного мальчика. Поэтому Чон без каких-либо угрызений совести оставляет алеть два огромных засоса на ключицах своей детки, опускаясь на соски – одну из самых чувствительных зон Кима. - Гук-а, что ты делаешь? – немного шепеляво и тихо произносит Тэ, теряясь в ощущениях и самолично подставляясь под поцелуи. - Догадайся с трёх раз, малыш. – мурлычет Чонгук, проходясь языком по любимому мягкому животику и слегка надавливая на возбуждённую плоть светловолосого сквозь ширинку классических брюк, вырывая уже несдержанный стон. Полностью отстраняясь, брюнет поднимается на уровень лица Тэхёна, заглядывая в затянутые поволокой возбуждения глаза, слегка облизывается и откидывается спиной на диван, понимая, что его парень уже достаточно готов. - Детка? – в ответ на мягкий баритон слышится разочарованное мычание и грустный взгляд. – На колени. – уже более властным голосом говорит Гук. Ким, заслышав повелительные нотки, тут же оказывается сидящим на коленях перед широко расставленными ногами Чона и преданно взирает на него снизу вверх. - Ну же, малыш. Ты знаешь, что делать, верно? – Чон наклоняется, хватая ладонь Тэ и прислоняя к паховой зоне, чтобы он почувствовал, насколько сильно брюнет уже возбуждён. Глаза Тэхёна расширяются, ведь он наконец понимает, чего от него хотят. - Но, Гук-и, я не смо- - Как ты меня зовёшь? - П-папочка… - пробормотал светловолосый, - у-у меня не получится… - Да ладно тебе, солнышко, - уже более мягким голосом начал ворковать Чонгук, - я думаю, тебе понравится. Ты сам сказал, что это в какой-то степени даже приятно. Давай ты попробуешь, а если станет совсем невыносимо, мы прекратим, хорошо? Да, Тэхён очень умело манипулировал Гуком, но и последний не отставал, умея сподвигнуть своего парня на любое безумство, которое только приходило ему в голову. Они оба имели власть друг над другом, и именно поэтому, робко кивнув, Тэ присел ближе к дивану и начал надавливать на стоящий колом член. Ситуацию усугубляла жёсткая ткань обтягивающих джинсов, из-за чего Гук рыкнул, призывая своего мальчика уже начать что-то делать. Сглотнув, Ким вжикнул молнией и освободил возбуждённую плоть из плена одежды, пару раз проходясь вверх-вниз ладонью, собирая на ней уже сочившийся через уретру предэякулят. Поднеся мокрую ладошку ко рту и широким движением языка слизав всё, что на ней было, Тэхён зажал основание члена брюнета, невесомо целуя всю длину, останавливаясь у головки, выдыхая на неё горячий воздух. - Детка, ну давай же, - нетерпеливо пробормотал Гук, вплетаясь пальцами в крашеные локоны и слегка надавливая на макушку, призывая к действию. И Тэхён, насколько может, открывает рот, резко заглатывая. И тут же стонет от двойственных ощущений на дёснах и упирающегося в гортань члена. Вибрация проходит по органу, заставляя и Гука застонать, чьи эмоции были готовы разорвать своего обладателя изнутри из-за такого спектра ощущений. Он чувствовал кимовы зубы, которые слегка сдавливали плоть, также края резиночек, трущиеся о выступающие на члене вены, теплоту и узость горячего рта и шершавость задней стенки горла. Интересно, сколько надо будет заплатить ортодонту, чтобы он не снимал Тэ брекеты как можно дольше? Слегка привыкнув к ощущениям, пепельноволосый начал двигать головой, постоянно задевая нежную кожу зубами, хоть и очень старался этого не делать, открывая рот как можно шире, мучая свои зубы. Из-за постоянного отвлечения на мысли о дёснах, он не мог удержать член ровно, из-за чего тот постоянно уходил куда-то вбок, упираясь в резиночки, растягивая их ещё больше. В общем и целом – рай для мазохиста, а не отсос. Чонгук тоже был где-то на седьмом небе, так как все ощущения были настолько новыми и непривычными, что нехило так будоражило сознание. Лёгкую боль в их паре, конечно, больше любил Тэхён, но и брюнету был абсолютный кайф чувствовать, как брекеты слегка царапаются у основания члена. Это безумство не могло продолжаться слишком долго, так что уже через пять минут в уголках глаз Кима начали собираться капельки слезинок, что означало, что он довольно близко, а Чонгук начал самолично вбиваться в податливый мягкий ротик, с силой сжимая волосы парня. Гук бурно излился прямо в горло, заставляя грубым нажимом на голову Тэ всё это проглотить, а Тэхён себе в штаны, ни разу к себе не притронувшись, не выдержав такого калейдоскопа чувств. Им потребовалась пара минут чтобы отдышаться и прийти в себя. Рука, сжимавшая чужие волосы, теперь нежно поглаживала некогда красиво уложенные вихры, а их обладатель, не сумевши проглотить всё за раз, собирал с пухлых и раскрасневшихся губ вытекающую изо рта сперму, облизывая после пальцы. - Я надеюсь, ты не будешь на меня злиться, но это был самый ахуенный минет, который ты мне когда-либо делал, - на выдохе произнёс Гук, с нежностью смотря на своего парня, который, что-то обдумав, поднял на него хитро-блестящие глазки. - Значит, я заслуживаю благодарности от папочки? – прошепелявил Тэхён, неловко поднимаясь и усаживаясь на мощные бёдра. - Определённо да, детка, - шепчет ему Чон в шею, целуя в кончик улыбки.