On bended knees

В этот хороший летний день было ясно и светло. Волны сильной жары исходили от солнца, не останавливая шумную толпу, спешащую отдать уважение своему богу. Самый большой храм НаньЯн Чжэнь Цзюня расположен в центральной части юго-восточной территории. Магазины, расположенные вдоль улицы, ведущей к золотому павильону, всегда наполнены энергией преданных бога войны НаньЯна, которые молятся, сжигают ладан и даже предлагают подарки ради защиты своих земель и семей, для процветания своего бизнеса и, конечно, женщины читают молитвы о браке с порядочным и богатым человеком. В один из таких летних дней бог войны НаньЯн спустился в царство смертных, чтобы выполнить свои обязанности и ответить на просьбы народа. (На те, которые входят в его юрисдикцию, конечно. Некоторые, кхм, к сожалению, выходят из-под контроля и он ничего не мог с этим сделать). Он слонялся вокруг и наблюдал за гражданами, когда какой-то человек в сливовых одеждах зашагал в золотой храм. Поведение незнакомца было спокойным и беззаботным, когда он оглянулся и осмотрел место. Его аура сияла ярко, как золото, окружающее его, выделяя его из толпы, привлекая внимание бога-генерала Юго-востока. Казалось, простые люди не замечали, что он стоит там, они просто проходили мимо, хотя этот человек одним своим видом заставлял поворачивать голову ему вслед. Это только укрепило в Фэн Сине чувство, что этот странно-знакомый человек не из мира смертных. Бог войны спустился со своего места рядом с мраморной статуей и подошел к нему, золотые глаза выделили мужчину в море окружающих людей, когда две фигуры остановились рядом друг с другом. — Что привело тебя сюда? — спросил Фэн Синь без видимой интонации в голосе. — Хм-м? Ничего, просто любопытно, как выглядит храм божества, — ответил человек. Золотые, как солнце, глаза, бродили вокруг искусно построенного и аккуратно обставленного интерьера храма. — Он так же красив, как и другие храмы, тут не на что смотреть. Мужчина пожал плечами: — Тем не менее, я думаю, что он может как-то отличаться от других… например, от храма Бога войны Юго-запада — он сделал паузу, его золотистые глаза встретились с Фэн Синем, надменный и вызывающий взгляд снова показался знакомым. — Кроме того, я хочу выразить свое почтение. Я слышал, что его светлость исполняет желания женщин в романтических и интимных делах. Возможно, если я преклоню колени перед его светлостью генералом НаньЯн Чжэнь Цзюнем, мое желание исполнится. В его глазах был знакомый опасный и огненный блеск, сопровождаемый ухмылкой, которую Фэн Синь знает, как свои пять пальцев. Она заставляет кровь по всему телу вскипеть. — Нет, я обычно не исполняю желания подобного рода… — Как жаль. — …Но, думаю, что смогу сделать для вас исключение, если вы вернетесь в час, когда храмовые ворота закрываются, а луна поднимется высоко в небо. Ухмылка мужчины расширилась, будто он что-то выиграл, прежде чем поклониться Фэн Синю: — Спасибо, ваша светлость. Увидимся вечером, — затем он выпрямился и, не говоря ни слова, вышел из зала. Его темная сливовая мантия развевалась позади. *** Когда наступила ночь и толпа народа уменьшилась, возвращаясь по своим домам, Фэн Синь сел на мраморный постамент у подножия статуи. Одна нога сложена, а другая небрежно покачивалась, пока он жевал яблоко, что взял из подношений, разложенных на прилавке. Его взгляд был устремлен на ворота собственного храма, в ожидании появления того самого человека, о встрече с которым он договорился утром, и его не разочаровали. Звук шагов известил о последнем на сегодня посетителе его храма. Это был тот самый одетый в сливовую мантию мужчина. Половина его волос висела, собранная в узелок, остальные свободно развевались по ветру. Он был спокоен и не спешил, приближаясь к богу, сидящему на мраморном постаменте, но в его глазах горел огонь. Фэн Синь знал, если прикоснется — сгорит. — Ваша светлость, я пришел по вашему приказу, — сказал человек с почтительным поклоном. Фэн Синь фыркнул и спрыгнул со своего места: — Не страдай фигней, Му Цин. Тебе не идет. Человек выпрямился, и черты его лица вспыхнули, прежде чем перед ним предстал истинный облик Му Цина, все еще одетый в сливовые одеяния, которые он носил весь день. Серебряные волосы все еще украшены рыхлым и слабым пучком — Кроме того, от тебя это звучит слишком саркастично и агрессивно, — продолжил Фэн Синь, его глаза скользили по фигуре Му Цина и снова встретились с золотым светом. — Тебе не потребовалось много времени, чтобы узнать меня, — сказал Му Цин, и Фэн Синь просто раздраженно ответил: — Я знаю тебя, конечно, я не мог не узнать. — Хорошо, — Му Цин сделал смелый шаг вперед, еще один, и еще, пока не встал так близко к Фэн Синю, что между ними оставалось только небольшое пространство. Руки Му Цина обвились вокруг сильных плеч, пока он шептал — Почему бы тебе не показать, насколько хорошо ты меня знаешь? В конце концов, ты кое-что обещал, мой лорд. Высокомерный и возбужденный голос Му Цина что-то перемкнул внутри Фэн Синя, как и всегда при их встречах. Он протянул руку и обнял Му Цина за талию, а другая схватила в плен подбородок, наклонив голову. Губы встретились в грубом и чувственном поцелуе. Зубы стучали друг о друга, языки переплелись, обмениваясь слюной. Поцелуй невозможно грязен, это нравится Фэн Синю и, он уверен, Му Цин сходит с ума так же, как и он. Они нуждаются друг в друге, торопятся, а потому язык Му Цина ищет его собственный и трахает в рот, выводя по нёбу замысловатые узоры. Он немного отодвигается и резко всасывает язык Фэн Синя, заставляя того рычать. Это необходимо им обоим, Му Цин сам распустил пучок волос, подобрал рукой волосы и прильнул к Фэн Синю ближе, расставив бедра так, чтобы сквозь бесконечные слои одежды выпирало его возбуждение. Это необходимо им обоим. Му Цин крепко сжимает одежду, его руки бродят по торсу Фэн Синя, поспешно расстегивая застежки его доспехов и отрывая пояса, обернутые вокруг талии. Справившись с препятствием, он откидывает все это на пол, оставив любовника в тонких хлопковых одеждах белого цвета. В каждом движении Му Цина сквозит срочность, он целенаправленно провоцирует, безмолвно просит Фэн Синя коснуться, почувствовать, хочет встать на колени и поклоняться ему, как верный подданный, но не как смертный, а так, как он обещал. Обещание, заставляющее всю кровь в Фэн Сине закипать от мысли о том, что Му Цин стоит перед ним и поклоняется его члену. Здесь, в его храме, нефритовая кожа удивительно контрастирует с золотым внутренним пространством и светом, а луна отражается в его серебряных волосах. Му Цин грубо откинул чужую голову назад, удерживая Фэн Синя за волосы, и начал осыпать его шею поцелуями, прикусывая так, что наверняка останутся засосы и синяки на поцелованной солнцем коже. Рука Фэн Синя скользнула к шее Му Цина, его мягкие и нежные ласки полностью противоречат грубым действиям, которыми он обычно обходится. Особый резкий укус на чувствительном участке кожи, на плече, заставил Фэн Синя откинуть голову назад со стоном, его рука поднялась чтобы схватить мягкие серебристые пряди волос Му Цина, пальцы второй руки развязывали сливовые одеяния. Му Цин слегка отстранился и повел его на несколько шагов назад, пока не почувствовал край стола подношений позади себя. Затем начал расстегивать верхнюю одежду, продолжая след поцелуев на горячей коже туловища своего бога, пока не добрался до края штанов, бросив дразнящий взгляд на Фэн Синя, прежде чем высмеять его эрекцию, выглядывающую сквозь тонкий материал штанов. — Ты больше, чем в наш прошлый раз — с удовлетворением напевал Му Цин, беззастенчиво глядя на него сквозь ресницы — То, что твои верующие считают тебя богом секса с большим членом удивительно, не правда ли? — Заткнись и возьми уже в рот, — проворчал Фэн Синь, наполовину от нетерпения и наполовину от смущения (потому что прозвище Цзюэ Ян до сих пор с ним, хотя ему нравится, каким довольным Му Цин казался каждый раз, когда смотрел на член любовника и прикасался к нему). Его пальцы не покидали волос Му Цина, крепко держали серебристую голову. — Да, мой лорд, — сказал Му Цин, его руки сняли штаны Фэн Синя, а его рот нетерпеливо захватил член, от кончика до основания, не оставляя ни дюйма его кожи нетронутой. Он зажал языком маленькую щель и проложил длинную полоску от основания до кончика и обратно, засасывая два мешочка в рот, и Фэн Синь едва сдерживался, чтобы не сунуть свой член в глотку Му Цина так глубоко, чтобы бог войны задыхался, чувствуя, как его трахают в рот, но не имея возможности воспрепятствовать этому. Не сейчас. Сейчас, с несвойственным ему терпением Фэн Синь позволил Му Цину разобраться с ним. Осторожно лаская его яйца в этих нежных на вид, но сильных и мозолистых руках, он поцеловал кончик члена, прежде чем медленно взять в рот, покачивая головой в мучительном темпе. Зубы царапали кожу Фэн Синя так, как он любил. Му Цин осыпал член поцелуями, его язык хлестал по коже, собравшейся складками на кончике, рот оставлял засосы на чувствительной части чужих бедер. Каждое действие совершалось так благоговейно, как будто он действительно поклонялся своему богу. Вскоре Му Цин зажал в крепкой хватке зацелованные бедра, пальцы впились в кожу, подавая сигнал к тому, что Фэн Синь может кончить во влажный рот. И он сделал это, удерживая серебристые пряди Му Цина, толкнулся глубже, пока не почувствовал, как кончик коснулся горла, стон застыл в его губах, почувствовав, как мышцы сжались на члене. Му Цин сглотнул и расслабил челюсть, чтобы подготовиться к большому размеру Фэн Синя, позволяя тому постоянно вторгаться в его рот. Фэн Синь отстранился, кончик его члена проследил очертания пухлых и вишнево-красных губ Му Цина, прежде чем он жестом попросил бога войны снова открыть рот и позволить двинуться меж его губ. Он повторял толчки снова и снова, медленно наращивая скорость и чувствуя, как Му Цин вонзает ногти в кожу, как будто говоря ему: «Это все, что ты можешь? Позор…» Вес чужого вкусного члена на языке и непрерывные удары в раскрытый рот вызвали у Му Цина стоны удовольствия. Звуки отдавали вибрацией в член, от чего стонали уже они оба. Дыхание Фэн Синя перехватило, от удивительного вида обычно гордого любовника, который теперь стоял перед ним на коленях, выглядя разбитым и растрепанным от того, что был трахнут в рот немаленьким членом. Этот вид нужно было внести в список лучших вещей, что только видел в своей жизни Фэн Синь, и возможно, он будет следующим в списке, сразу после спящего лица Му Цина по утрам, или его непристойной позы, когда он разметавшийся под Фэн Синем, с прижатым к животу членом, широко разводит ноги для любовника. Му Цин, его поза кажущейся покорности, его стоны и хрипы, когда он задыхается от члена в глотке, его руки, скользящие по бедрам заставляют пресечь грань и Фэн Синь вновь спускает в горло бога, белесая жидкость выплескивается рывками. Му Цин проглотил все, до последней капли. Фэн Синь ненадолго замер, позволяя себе отдышаться и успокоить неистово бьющееся сердце, ослабляя хватку на серебристых волосах Му Цина, чтобы легонько пригладить их раскрытой ладонью. Му Цин тяжело опирался на чужие бедра, но при поддержке Фэн Синя встал на дрожащих ногах, прижавшись ближе, прокладывая легкие поцелуи вниз по шее, оставляя засосы. Руки Фэн Синя двинулись вниз к узким бедрам, чтобы крепко сжать упругие половинки и позволить сереброволосому обвить ногами талию. Обернувшись, Фэн Синь смахнул рукой все подношения, размещенные на алтаре и уложил Му Цина на пустую поверхность. Он поспешно снял штаны, чтобы не сковывали ноги. Голый бог посреди своего храма под пристальным взглядом золотистых глаз, наполненных необузданным голодом и обожанием. Прокладывая дорожку по каждому дюйму оголяющейся кожи, Фэн Синь медленно стягивал оставшиеся одежды с любовника. Му Цин чуть наклонил голову в сторону, открывая беззащитную шею и прижимая мужчину над ним за волосы ближе к своей коже. Громкие стоны срывались с губ, стоило задеть чувствительные места. Вскоре полы одежд разметались по бокам, штаны сняты, а нижняя часть тела открыта настолько, что Фэн Синь мог прикоснуться рукой к интимному месту. Му Цин осторожно подтолкнул любовника ближе к себе, чтобы тот тоже забрался на алтарь. Фэн Синь, повиновавшись, наклонился и продолжил дорожку поцелуев, которую начал ранее, руки играли с напрягшимися сосками мужчины под ним, перекатывая оба по очереди и одновременно. Затем он потянул чувствительные кончики вверх. Смешивая грубость и ласку, которые, как он отлично знал, безумно заводили Му Цина. На этом нападение на чужую грудь не закончилось: бог вылизывал, покусывал и втягивал в рот соски по очереди, использовал язык, отчего сереброволосый выгибал спину в искреннем удовольствии, притягивая голову ближе к своей груди. Фэн Синь знал тело Му Цина как свои пять пальцев, знал каждое его уязвимое место и планировал использовать это знание всеми способами. Он продолжал мучить любовника, иногда придерживая, чтоб не ерзал, но вскоре понял, что Му Цин отчаянно пытается создать хоть какое-то трение, чтобы облегчить ноющую боль. Хныканье, вырывающееся изо рта Му Цина, безумно возбуждало. — Масло? — спросил Фэн Синь, его рука скользнула к члену Му Цина, чтобы милостиво облегчить его страдания. — Не нужно… ничего, — со вздохом сказал Му Цин, чувствуя, как до его члена, наконец, дотронулись. — Что ты… — Я подготовился перед тем как прийти, так что просто трахни меня, Фэн Синь. Фэн Синь чувствовал, что кончит прямо сейчас из-за этого великолепного человека раскинувшегося под ним, на его серебряные волосы, распускающимися на золотую столешницу, на его растрепанные темные сливовые одеяния, удивительно контрастирующие с его нефритовой кожей. Фэн Синь глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, другая рука опустилась, чтобы погладить себя до полной твердости: — Масло все равно нужно, чтобы смазать член. Глаза Му Цин устремились к тому месту, где рука Фэн Синя двигалась вверх и вниз по его большому обхвату, и Фэн Синь наслаждался тем, как глаза Му Цина потемнели, когда он облизал губы при виде этого. Не сказав ни слова, Му Цин просто вытащил наполовину полный флакон с маслом из одного из внутренних карманов своего халата и передал его Фэн Синю, который сразу же открутил крышку. Затем он поставил флакон подальше, наклонился, чтобы мягко поцеловать красный кончик ноющей эрекции Му Цина, из-за чего тот заскулил, вставил два пальца в отверстие, чтобы проверить растяжку, и загудел от удовольствия, когда вторжение удалось легко. Фэн Синь вставил третий палец, в его глазах плясали черти, когда он видел, как Му Цин смотрит на него, взгляд окутан вожделением, омрачающим золотые радужки, и тем, как он извивался от нетерпения, пока его трахал своими пальцами Фэн Синь. Фэн Синь легонько провел пальцами внутри него, задевая то самое место, просто чтобы увидеть, как корчится любовник в муках, прежде чем убрать их. Подняв одну ногу Му Цина и расположив ее на своем плече, Фэн Синь обвел расслабленные мышцы своим членом, подразнивая самым кончиком, прежде чем отступить. Он повторил действие еще несколько раз, глаза уставились на зияющую дыру, когда ободок плотно обвился вокруг кончика члена.  — Фэн Синь, — разочарованно выдохнул Му Цин — Клянусь, если ты не вставишь этот член в меня сейчас же, я… А! Одним плавным толчком Фэн Синь полностью погрузился внутрь Му Цина, заставляя сереброволосого закричать от внезапного, но очень желанного вторжения в свое нутро. — Так что ты сделаешь? — спросил Фэн Синь с ухмылкой, и Му Цин только сердито посмотрел на него, соблазнительно вскидывая бедра. Стон сорвался с губ Фэн Синя, пальцы крепче ухватились за узкие бедра Му Цина. — Просто трахни меня. Фэн Синь на самом деле не стал бы противиться, особенно когда тот требовал этого своим тихим, хриплым голосом, изо всех сил пытаясь успокоиться и сохранить остатки самообладания. Му Цин действительно красив, и эта уязвимая близость — то, что видит Фэн Синь, и только он. Фэн Синь больше не тратил времени, он бодро толкнулся в Му Цина, поддерживая его за бедра, чтобы подтолкнуть их вверх, каждый раз стремясь к тому пучку нервов, который заставлял его кричать от удовольствия. Рука Му Цина схватилась за край стола над головой, другая потянула Фэн Синя за волосы вниз, чтобы поцеловать и искусать чужие губы. Толчок, идеально попавший в простату заставил Му Цина оторваться от поцелуя и выгнуть спину в прошившем его удовольствии. Фэн Синь воспользовался возможностью, чтобы еще раз с любовью обратить внимание на его чувствительные соски, покусывая и посасывая, пока его бедра продолжали двигаться к заднице Му Цина. Рука потирала член Му Цина в такт толчкам. Му Цину не потребовалось много времени, чтобы сжаться вокруг него и выплеснуться белыми пятнами на животе и до груди, с мучительным выражением на лице, тяжело дыша. Фэн Синь оторвался от него и слегка постучал по бедрам: — На четвереньки. Му Цин захныкал от командного тона его голоса и сразу же двинулся, чтобы встать в позицию, сбросив свои слегка испачканные одежды вниз и позволив им упасть в грязную кучу на полу. Фен Синь забрался на стол и сел позади Му Цина, большие руки поднялись, чтобы оценить задницу Му Цина, раздвинув в стороны половинки, и разглядеть зияющую дыру. Фэн Синь не смог остановить почти животный рык, который грохотал в его груди и не подумал дважды, прежде чем наклониться, чтобы лизнуть длинную полосу на щели Му Цина. Му Цин откинул голову назад с громким стоном от невероятного чувства, его рука потянулась назад, чтобы сжать пригоршню волос Фэн Синя, прижимая ближе ухмыльнувшееся лицо, умоляя Фэн Синя трахнуть его и раздвинуть его языком, пальцами, и членом. Слезы появились в глазах Му Цина от чрезмерной стимуляции, но он не мог насытиться, его член снова ожесточился, и Фэн Синь испытал то же самое. Вскоре он, наконец, выпрямился, снова вставляя свой член в Му Цина, задавая спешный и нетерпеливый темп. Он подтянул любовника так, что идеальная спина прижалась к его груди, и это новое положение позволило ему глубже скользить в Му Цине и давить на чувствительный пучок нервов под другим углом, во много раз приятнее. Му Цин тяжело дышал, его член покраснел, а живот немного выпирал каждый раз, когда Фэн Синь заходил в него полностью. Фэн Синь видел их отражение в полированных золотых стенах. Великолепный вид. Два божественных существа в интимном положении посреди его собственного храма, с широко расставленными ногами, демонстрирующими их непристойность. — Интересно, что подумают верующие, увидев своего бога, великого и гордого Сюань Чжэнь Цзян Цзюня, который выглядит совершенно растраханным и разбитым от того, что мой член полностью засунут в его задницу. Му Цин хихикнул, его голос хрипел от всех стонов и криков, которые он совсем не сдерживал: — Они бы подумали, что это то еще зрелище, конечно, ха-ха. Му Цин пытался двигаться самостоятельно, выпячивая бедра таким соблазнительным и сексуальным способом, который никогда не переставал привлекать внимание Фэн Синя: — Но они также знали бы, что никто не может так хорошо поиметь меня, как ты. Спустя многие века, проведенные рядом друг с другом, Му Цин знает, как свести с ума любовника, заставить его потерять контроль, будь это очередная ссора с дракой или горячие прикосновения друг к другу, судорожные ласки голой кожи под одеждой. Му Цин откинул голову назад на плечо Фэн Синя, тлеющие золотые глаза, цвета солнца, смотрели на него с вожделением и любовью, ленивой ухмылкой на губах. Обнаженное тело виднелось в тусклом освещении храма в мерцающих свечных огнях, замечательно выделяли контуры великолепного мускулистого тела Му Цина. — Просто будь со мной, НаньЯн Чжэнь Цзюнь. Это скромное тело твое, можешь взять и попробовать. Фэн Синь снова ускорил темп, одна рука обхватила чужую талию, когда он энергично толкнулся в Му Цина сзади, а пальцы другой руки, схватили Му Цина за шею, слегка надавливая. Му Цин издал радостный стон, одной рукой он крепко сжал волосы мужчины над ним, а одна из рук Фэн Синя легла на его плоский живот, чтобы снова поиграть с его грудью. Они тихо нашептывали другу самые разные слова, наполненные похвалой. Фэн Синь говорил Му Цину, какой он великолепный и как сильно он сжимал его в себе, а Му Цин стонал и болтал о том, что Фэн Синь знает его тело как инструмент, что провел всю жизнь, изучая входы и выходы, пока не научился играть каждую ноту и получать наиболее приятный и удовлетворяющий звук. Тело Му Цина было туго натянутой тетивой под руками Фэн Синя, и вскоре бог войны с серебряной головой кончил во второй раз за ночь, от одного только члена Фэн Синя, его рук, играющих с ним и от глубокого голоса Фэн Синя, что горячо шептал ему в уши. Его рот раскрылся в безмолвном крике, пока тело сотрясала дрожь оргазма, а темп Фэн Синя стал переменчивым, когда он приблизился к разрядке вслед за любимым. Му Цин подстрекал его, говоря грязные слова: — Давай, наполни меня, наполни мои внутренности собой. — Я люблю это, бог мой, я люблю чувствовать, как твоя сперма стекает по моим бедрам. — Такой большой, такой хороший Фэн Синь,  — Вскоре рука Фэн Синя грубо обхватила лицо Му Цина, чтобы поцеловать его и заткнуть, сперма заполнила Му Цина до краев. Му Цин медленно переживал свой оргазм, медленно сжимая бедра, толчки Фэн Синя продолжались, пока не прекратились полностью. Они разорвали поцелуй, и Фэн Синь просто прислонил лоб к щеке Му Цина, чтобы отдышаться. Пальцы нежно ласкали щеку любовника. Если быть честным, Фэн Синь на самом деле не хотел двигаться прямо сейчас и освобождать Му Цина из своих обьятий. Ему действительно нравится держать Му Цина таким образом, но прошло много времени с начала их отношений, прежде чем Му Цин смог расслабиться в его руках. Теперь он может удерживать Му Цина в любое время, когда захочет, не отпугивая другого бога, и иногда Му Цин сам проявляет инициативу на близость между ними, которая делает Фэн Синя неприлично счастливым. Но, к сожалению, они должны исправить беспорядок, который наделали в его храме, и привести все в прежний вид, поэтому, с сожалением вздохнув, Фэн Синь вышел из Му Цина, и остался доволен, когда увидел, как его собственная сперма стекает по бледному бедру его возлюбленного. Не в силах остановиться, он помассировал край отверстия Му Цина и вставил два пальца, получая удовлетворение от того, как Му Цин вздрогнул от стимуляции. — Знаешь, — выдохнул он, — я не против того, чтобы провести еще один раунд, но тогда мы не уберемся отсюда в ближайшее время. — Прекрасно, — покорно сказал Фэн Синь и с огромным нежеланием вытащил пальцы из Му Цина и спрыгнул на пол, помогая другому богу тоже опуститься. И возвращали подношения обратно в их соответствующие места. Они оделись, убрали следы своей страсти и вытерли стол для подношений, возвращая подношения на место. (Фэн Синь сделал мысленную заметку в будущем заменить алтарь… а может и нет, кто знает?). Окинув храм взглядами напоследок, они оба вышли из здания, неосознанно прижимаясь друг к другу, спускаясь по лестнице под лунным светом. — Кстати, какова причина? — спросил Фэн Синь с любопытством, Не то чтобы он жаловался и был против, но было интересно узнать, что заставило Му Цина войти в его храм и попросить его трахнуть. — Пэй Мин, — ответил Му Цин, и Фэн Синь просто понимающе кивнул, зная, что генерал Пэй, возможно, сказал что-то, что взволновало Му Цина и заставило его действовать, поддавшись эмоциям: — Не то, чтобы я не слишком хотел это сделать. Я даже не знал, что хочу этого, пока не оказался перед тобой на коленях в храме с членом во рту. Фен Синь только вздохнул, качая головой. Голос Му Цина был мягким и нежным, как у ангела с небес, но когда хотел, он мог быть слишком бесстыдным и грязным. — Тебя слишком много, понимаешь? — прошептал он, обхватив рукой узкую талию сереброволосого, чтобы прижать его к себе и поцеловать в висок. Му Цин только ухмыльнулся, но выражение его лица было мягким, когда он краем глаза посмотрел на Фэн Синя: — Я знаю. Фэн Синь посмеивался в ответ, и они оба шли неторопливо, греясь в тишине ночи с влажным летним воздухом, тяжелеющим вокруг них, но ничего не делали, чтобы ослабить давление. Фэн Синь случайно взглянул на бога войны, идущего рядом с ним, плотно прижавшегося к нему, и подумал, что, возможно, ничто не может сравниться с видом Му Цина с опущенными волосами, обрамляющими его лицо и свободно текущими без какой-либо поддержки заколкой. Свет луны, целующий его серебристые пряди, темные сливовые одеяния, кружащиеся с каждым шагом, и довольное, мягкое выражение его лица.