When you say nothing at all

— Давай, чел, взбодрись! — Всё будет хорошо. — Не сдавайся! Эти фразы не имели никакого смысла. Тоору завернулся в одеяло и уткнулся носом в мягкую ткань. Он очень ценил слова поддержки его друзей в сложный жизненный период, но они не помогали ему, а наоборот, заставляли чувствовать себя ещё более ничтожным. Его уши насторожились, когда он услышал как дверь в квартиру открылась и так же мягко закрылась. После небольшого шороха снаружи, в гостиной появился до боли знакомый силуэт. Тоору едва заставил себя посмотреть в ту сторону, и немного блеска вернулось к ним, когда его взгляд упал на Хаджиме, стоящего в дверях. Парень чуть старше его понаблюдал за происходящим, резко развернулся и исчез из поля зрения Тоору. Будь бы это обычным, радостным днём, капитан Аобаджонсай немедленно последовал бы за сокомандником. Однако, сегодня не было никаких жизненных сил. Единственное чего ему хотелось– поспать, но у него не получалось заснуть. Через 10 минут Хаджиме вернулся с кружкой напитка сомнительного происхождения и медленно сел неподалёку от Тоору. Он молча поднёс кружку к губам сеттера, чтобы тот смог сделать глоток. Это был горячий шоколад, с маленькими зефирками и огромным количеством сахара. Именно то, что так любит Тоору. Этот небольшой знак внимания заставил уголки его губ приподняться, и он постепенно начал делать глоток за глотком, пока от содержимого не осталось совсем ничего. Отставив кружку в сторону, Хаджиме легонько подтолкнул тело Тоору, чтобы от придвинулся к нему поближе, что сеттер с радостью и сделал. Мягкий спокойный вздох слетел с его губ, когда две мускулистые руки обхватили его тело, завёрнутое в одеяло, и притянули к накачанной груди. Его голова упала на плечо сокомандника и он почти замурлыкал от восторга, когда пальцы начали нежно перебирать его волосы. Не было сказано ни слова. Их окружала поистине уютная, успокаивающая тишина. Единственными звуками, которые можно было услышать, были лишь их дыхание и Хаджиме, который то и дело шевелил руками, поглаживая друга по спине. В такие дни, когда давление мира, казалось давило на плечи Тоору и заставляло его опускать руки, не было слов, которые смогли бы действительно помочь ему. Всё, что ему было нужно — плечо, на которое он смог бы опереться. И Хаджиме знал об этом. Он никогда ничего не говорил, когда Тоору впадал в такое состояние. Он всегда приходил и готовил ему его любимый напиток или еду, и обнимал его столько, сколько нужно было, чтобы сеттер пришёл в себя и готов был снова заговорить. Для Тоору, Хаджиме был словно благословением. Он единственный понимал, что иногда можно лучше сказать о своей заботе, ничего при этом не говоря.