Записки Книгочея

      Когда посторонние впервые слышат, как Бледен Марк, Клинок Суда и верный палач Тунона, зовет Пепел-на-ветру «девочкой»… скажем так, их лица в этот момент просто надо видеть. И тут же, буквально за углом, возникают вопросы о личной приязни, о связи между учителем и ученицей, о том, не разделила ли Вершительница постель с самым опасным человеком в Империи…       Но Пепел только смеется в ответ.       Да, у них с Архонтом Теней… своеобразные отношения. Возможно, даже наиболее близкие к тому, что остальные подразумевают под словом «пара», потому что, по крайней мере, они друг друга еще не убили. Хотя и пытаются. Постоянно. Для Бледена Марка это что-то вроде разминки и приветствия одновременно – каждый раз, появляясь из теней, его клинок направлен в сторону ученицы, и каждый раз она встречает его удар вскинутым древком посоха, подставленным металлическим наручем… или вовремя открытой дверью, которая в ее рабочем кабинете и так скоро начнет напоминать решето. Немного напоминает последнее испытание будущих Вершителей – те самые восемь дней без сна и покоя, когда удары сыпались один за другим, и каждый из них мог оказаться смертельным – но теперь Пепел это скорее забавляет, чем страшит.       Она принимает правила игры – и всякий раз улыбается, парируя удар, после чего без тени сомнений наносит свой собственный. Ее противник хитер и на редкость беспринципен – ему ничего не стоит заявиться в женскую купальню или нарисоваться в спальне в третьем часу ночи – поэтому с кинжалом Пепел практически не расстается, и даже при выборе места в таверне заранее прикидывает, случь-что через что придется пробиваться наружу. Паранойя, конечно, но полезная – за последние полгода дважды пришлось столкнуться с наемными убийцами, и это только те случаи, о которых она знает! Скольких же «доброжелателей» отправил в мир иной ее личный убийца – одному ему и ведомо, поэтому Пепел не возражает против его маленьких увлечений.       Они танцуют – всякий раз по-новому, то медленно и выверено, с заранее просчитанным рисунком шагов, разворотов, ударов и отступлений, то самозабвенно-яростно, мешая железо и бронзу с кровью и страстью, со смертью, с жизнью – и с жарким дыханием на обнаженной коже. Что поединок, что секс – для них это примерно одно и то же, бескомпромиссно-агрессивно-дикое, перемежаемое вскриками, укусами и пряной солоноватостью на кончике языка, поэтому они сходятся без обещаний и расходятся без обязательств, каждый – по своей дороге. И если однажды их шумные ночи принесут за собой нечто большее, чем безнадежно изорванные простыни и ноющую ломоту в пояснице… ну что ж, Пепел хорошо помнит пример матери-зверолюдки и не будет настаивать, чтобы новоявленный супруг обременял себя участием в жизни ее ребенка.       В конце концов, что он, что она – дикие звери, бегающие под луной, одинокие тени, которым едва ли доведется сплестись надолго прежде, чем расстаться навсегда. Пока что им хорошо вдвоем, но жизнь Архонта чересчур длинна, и редко какие отношения способны пережить века, поэтому Пепел предпочитает жить как привыкла – каждым часом, каждым новым днем, словно он – последний, одну за другой выбирая из песка времени драгоценные мгновения радости и довольства, счастья и безмятежного покоя.       А потому, когда во мраке струящихся теней вспыхивают золотые глаза, и улыбающийся палач приветствует ее ударом не ведающего пощады клинка – она скалится в ответ, вскидывая оружие.       И начинается очередная пляска.