Записки Книгочея

      Иногда… она спускается вниз.       Кто-то говорит, что только в полночь, кто-то – что за час до рассвета, когда тени особенно плотны, а сон смертных – наиболее глубокий. Кто-то называет ее кровожадной мстительницей, преследующей неверных, кто-то – хранительницей этих земель, что наконец-то оставили позади раздоры и разруху, вступив в период затянувшегося благоденствия. Ее именем скрепляют клятвы и украшают самые цветистые проклятия, она – гостья на свадьбах и похоронах, покровительница дворянства и спутница бродяг, злодейка и героиня, Вершительница и Архонт…       Которая иногда спускается вниз.       Чтобы отправиться в очередное путешествие. Или разыскать пропавших детишек, заигравшихся у Старых Стен. Или поучаствовать в розыгрыше с участием одного пьяного зверолюда, пары горшков с краской и оч-чень большого платья. Сегодня она может разгонять погибелей, пригвождая их к земле бьющими с неба молниями, а завтра уже сядет, хихикая, за раскрашивание безобразно храпящей морды, от которой за милю несет дешевой настойкой – и еще пару локтей, пока краска окончательно не облупится, осчастливленный вниманием Примы щенок будет таскать на себе плоды ее художественных усилий, вызывая у окружающих завистливые взгляды пополам с приступами нервной икоты.       Она спускается вниз…       …в том числе – и в поисках недолговечных чувств. Все же, что бы там ни пели в тавернах, Пепел-на-ветру была и остается женщиной, а потому ничто человеческое ей не чуждо… знаете, сколько у нее было романов за последний век? Наберется на пару столичных борделей! Коротких и длинных, скучных и не очень, с мужчинами, женщинами и Архонтами во всех возможных комбинациях – как она сама лениво призналась одной из своих любовниц, к исходу первой сотни лет перестаешь замечать, что там у кого ниже пояса, и начинаешь просто получать удовольствие от процесса. Поговаривают даже, что из подобных встреч созрело немало плодов, и едва ли не каждый пятый безродный оборванец в Ярусах норовит возвести свой род к прославленной хозяйке Шпилей… но самой Пепел это не особенно интересно: давным-давно вырастив последнего щенка и отпустив его на все четыре стороны, она едва ли почешется лишний раз, даже узнав, что где-то на другом конце света у нее уже народились праправнуки. У них своя жизнь, у нее – своя, и вместо того, чтобы наблюдать, как умирают от старости ее же собственные дети…       Она спускается вниз.       Она танцует на лесных полянах и бродит по шумным ярмаркам, с любопытством присматриваясь к выставленным товарам, порой торгуясь до посинения, а порой – выкладывая за сущую безделицу связку бронзовых колец. Меняются обычаи, имена и список оружия, допустимого на дуэлях, но Владыка все также странствует по земле, шлепая босыми пятками по раскисшим дорогам и каменным мостовым, и вчера она с парочкой нищих распивала одну бутылку дрянного вина на троих, а сегодня с потрясающей невозмутимостью заявилась на высокосветский прием с надкусанным пирожком в руке – причем найдите мне аристократа, который рискнет его не попробовать! Сумасшедшая, дикая, неуправляемая – но ее право сильного неоспоримо, поэтому знать позволяет себе лишь аккуратные высказывания о «повышенной эксцентричности», а простой люд только пожимает плечами… но втихорца-таки рисует на дверных притолоках сигил своего Архонта и с завидной регулярностью добавляет щепотку пепла во все готовящиеся блюда.       А она все так же продолжает спускаться вниз.       Ее ищут, но редко находят, а еще реже – узнают. По официальным хроникам бродит как минимум три ее вариации ее первого (и единственного) портрета, но с каждым разом летописцы норовят перерисовать Владычицу в соответствии с нынешними канонами женской красоты, так что одно время ее изображали с наголо обритой головой и скулами такими острыми, что можно было порезаться, спустя всего пару десятков лет портрет «обзавелся» роскошной косищей до колен, а еще через полвека – застыл в состоянии опасного равновесия с такой вычурной конструкцией на голове, что при взгляде на это «совершенство» воспитанница зверолюдок до сих пор хохочет как безумная. Говорят, где-то среди бесконечных завалов ее рабочего кабинета можно найти как минимум парочку самых экстравагантных изображений, потехи ради доставленных Владыке ее личным убийцей, и время от времени она от души развлекается, до хрипоты доказывая собравшимся в таверне ценителям истории, что Архонт Шпилей хрома, горбата и носит во-от такущий шрам на половину физиономии…       Ведь именно за этим она и спускается вниз.       Ради новых ощущений. Открытий. Встреч и расставаний. Прогулок под лунами. Шумных погонь и горячей крови, толчками бьющей из распоротого горла. Придет рассвет – и она снова станет Владычицей Пепел-на-ветру, повелительницей всех земель от Ярусов до Протектората Ремани, чьи гарнизоны стоят всего в нескольких днях пути от столицы Северной Империи – и Кайрос не может этого не знать. Пока что их противостояние вступило в очередную фазу застоя, давая сторонам время отдышаться и поднакопить ресурсы, но однажды – через день, год или десять лет – расколотый напополам Терратус снова сойдется в битве двух Владычиц… однако до самого восхода солнца сероволосая девушка будет лихо отплясывать на праздничном пиру, выбивая пятками развеселый ритм и не вспоминая о тяготеющем над ее головой бремени власти. С такими же, улыбающимися и счастливыми, беззаботно-радостными, прекрасными в своей недолговечности – позабыв о прошедших веках и ушедших друзьях – ну быстрее, быстрее, быстрее же!..       Потому что длинная жизнь – еще не приговор: все будет зависеть от того, как ты решишь распорядиться каждым ее мгновением. И даже если однажды, много столетий спустя, эти воспоминания и сам этот городишко покроются пеплом забвения…       Ты – здесь. Ты – сейчас. Остальное – неважно.       И до первых лучей, до последнего вздоха, пока стучит сердце, пока держат ноги – от всей души, страсти и ярости!..       Пляши, Архонт!

Конец.