I promise you

Раздирает органы, выворачивая все внутренности, сжимая острыми когтями желудок, выворачивая все страхи и слабые места наружу, на обозрение всем малолетним преступникам, ставя под сомнения каждое сказанное им слово, каждый вдох, каждое решение, каждый жест. Каждый в этом чёртовом лагере сомневается в его собственных решениях. Дураки, не понимают, что живы только благодаря ему. И другая часть, его уже собственная, ставит под сомнения и это, а собственный разум подкидывает образ девчонки, которая всеми силами пыталась наладить контакт с землянами. Пыталась забыть нападение на Джаспера, на убитых людей. Но земляне, словно дети, не прощают обид, убиенных людей, обвиняя во всем её, его, их всех, продолжая гнуть свою линию, продолжая воевать. Она выбивает воздух из его лёгких, заставляет себя чувствовать смущенным, словно какого-то мальчишку на утреннике, забывшем стишок. Заставляет быть его прислужником принцессы, заставляет считаться с её мнением, с неразумными решениями, как ему кажется. «Элитная» девочка, не желающая отомстить всему Ковчегу за заключение, поговаривающая других тоже отказаться от мести. Каждое её слово приравнивается к удару, которые он терпит, каждый холодный взгляд её голубых глаз, каждый взмах ресниц, каждое движение. Она не бьёт людей, не орёт на них, чтобы они слушали, ей достаточно взгляда и все закрывают рты. Она не топает ногой, просто скрещивает руки и выжидающе смотрит. Она не стреляет в небо, напрасно тратя патроны. Люди её боятся, уважают. Беллами не знает, где заканчивается страх, а где начинается уважение, но Беллами точно знает, что не уважает её. И не уверен, что не боится. В конце концов сам затыкается, стоит лишь ей пронзительно заглянуть в его глаза. Беллами скрывается с чужих глаз, да и вообще с посторонних, когда начинает светать, уходя дальше в лес, к речке. Прячется от своей сестры, не желая прощать ей освобождение пленного землянина. Но все кажется таким бессмысленным, даже собственная жизнь, стоит увидеть её возле берега, рисующую чей-то портрет. — Не боишься, что тебя убьют? — Беллами не успевает обдумать слова, фразы сами слетают с языка. Он переживает за своего так называемого «со-лидера»? — В такое время суток тут никого нет, — холодно отзывается она, переворачивая рисунок лицом вниз. Девушка не думает поворачиваться к нему, сказать ещё несколько слов или фраз, обратить вообще свое царское, поправочка, принцесское внимание на Беллами. — Не был бы так уверен, — Беллами решается нарушить молчание, садится рядом с ней, старавшейся скрыть свое существование от него, старавшейся спрятаться куда угодно, только не сидеть рядом. — Ты со мной, мне что-то угрожает? — она сохраняет холодный тон, ясность ума, хотя удаётся с трудом. — Сейчас. Беллами кусает щеку. Угрожает ли ей что-нибудь сейчас? Но в безопасности ли она с ним? Скорее да, чем нет. Белл сильный, может её защитить. — Проблемы с Финном, Кларк? — вопрос кажется задевает её за живое. Она сжимает челюсти, губы белеют, становятся в один тон с её кожи. Она точно принцесса из старых сказок, которые читала ему мать. Белая кожа, светлые волосы и голубые глаза. Образ будто с Кларк писали. И сейчас он впервые задумывается над тем, как прозвище идеально подходит ей. — Не твоё дело, Блейк, — единственное, что может произнести Кларк. Очень сдержанно. Очень холодно. Беллами кажется, что кто-то закрыл Солнце, выключил чудесную тёплую осень, иначе объяснить, почему у него по спине пробежали мурашки, он не может. Или Кларк умеет управлять погодой? Девушка собирает свои принадлежности, складывая их в рюкзак, и уходит дальше в лес. В другую сторону от челнока и лагеря. Она просто хочет побыть одна. Без лишних людей. Без Беллами.

***

Когда начинает темнеть, Беллами не на шутку беспокоиться. Его «со-лидера» нет в лагере. Она так и не вернулась, никому не попадалась на глаза. И становиться по-настоящему жутко. Сознание рисует образ того, что могло случится с девчонкой-лидером. Опрашивая каждого, кто попадался под руку, по нескольку раз, Беллами не добился нужного ответа. Никто не видел приходила в лагерь Кларк, никто не видел, уходила ли она. Все в полной уверенности, что Принцесса где-то здесь, на челноке, в одной из палаток. Солнце почти село, ребята начинают зажигать факелы, освещая путь, препятствия. Часовые сменились, часть сотни ушла на покой, остались лишь припозднившееся, среди них Рейвен с Мерфи и Финном, глядя на которого Беллами подавляет рвотные рефлексы. Все же он находит в себе силы подойти к ним, задав волнующий вопрос. — Она разве не с тобой? — Рейвен переглядывается с Коллинзом, слегка нахмурив брови. Беллами что-то мямлит про то, что они разделились и договорились обсудить нечто важное, и уходит. Не хочет наводить панику раньше времени, но он уже навёл её, ловя каждого малолетнего преступника и спрашивая не видел ли он ещё одного лидера сотни сегодня. Эта ночь бессонная для Блейка, которую он проводит в лесу в поисках Кларк. Как ни странно, он единственный, кому не плевать на неё. Как ни странно, он хочет, чтобы она была живой. И в целости. Усталость начинает брать вверх, ноги болеть, когда Беллами видит смятый клочок бумаги, оставленный скорее всего Кларк, Блейк не видел, чтобы земляне писали на бумагах. Он на верном пути, наверное. Не до конца уверен. С другой стороны, как этот рисунок мог оказаться лежащим в траве? Беллами опускается на колени, поднимая рисунок. Во всяком случае, он надеется, лишь бы это был он. Руки дрожат, в голове он представляет жизнь без Кларк. Какой она будет? Что-то пронзает его изнутри. Нет, это не стрела, но так было бы намного проще. Это нечто заставляет Беллами задыхаться, царапать шею, запускать руки в волосы и истошно кричать на весь лес. Они не могут потерять Кларк. Блейк не понимает, как жил раньше без неё, уже не может представить жизни без этой взбалмошной девчонки, пусть и провел с ней несколько недель. Он смотрит на незаконченный портрет самого себя. На рисунке он слегка моложе, глаза добрее, улыбка мягче. Беллами просто это знает. Таким он видится Кларк? Блейк опирается спиной о дерево, на секунду забыв о поиске, забыв о том, что нужно продолжать идти дальше.

***

— Эй, ты в порядке? — такой родной, такой заботливый. Он ни разу не слышал, чтобы она заботились о нем. Блейк жмуриться, не желая отвечать. Ещё немного, дайте ему немного времени и сил. Он продолжит поиски, обещает. Но что-то заставляет его встрепенуться, резко открыть глаза. — Ты… — Беллами жадно хватает ртом воздух, касается её волос руками, трогает лицо, будто не верит. — Где ты была? Кларк лишь опускает голову, подавляя в себе улыбку, очаровательную улыбку, которую Беллами так давно не видел на её лице. — Нужно было решить кое-какие дела, — Кларк протягивает руку Беллами, — рядом есть склад с оружием, идти день. Прости, что не предупредила. — Она кусает губу почти до крови, но его завораживает это. Блейк не в силах оторвать взгляд. — Зато теперь у нас есть автоматы против землян, — девушка демонстрирует несколько пуль. — Кажется они должны подойти к твоему. Беллами молча забирает их, не в силах злиться. Она не может быть рассеянной, так он решил. — Ты ходила одна? — в голосе отчётливо слышна злость. Беллами злится, что она ничего не сказала ему. Она ведь «со-лидер» (или со-лидер он, и был им всегда?). — Уэльс был со мной, но он уже ушёл, а я пыталась разбудить тебя. — Кларк замечает сжатый листок в руке у Блейка, тянется к нему. — Откуда это у тебя? — Нашёл по дороге сюда. Здесь я добрее, — спешит убрать в карман, на память. Кларк ничего не говорит, просто идёт дальше. Её лицо вновь стало серьёзным, будто она не умеет быть беззаботной, будто не только что она стояла и улыбалась. Беллами пытается догнать её, в голове обдумывая все слова, которые скажет. Скажет, что он переживал, довёл всех в лагере до истерики, был готов пойти и убить главного из землян, если бы с ней что-то случилось. — Кларк… — он не успевает ничего сказать, она резко останавливается, прерывая его речь взглядом, который Беллами сравнивает с тысячью иголок. — Мы через столько прошли, Беллами. Мне очень сложно быть лидером, я пытаюсь, да, я не рассказала тебе о складе, потому что не была уверена. И дело даже отчасти в тебе, — Кларк снимает маску. Она теперь настоящая, Беллами это знает точно, — Нам через многое предстоит пройти, и все, чего я прошу — доверься мне. — Я понимаю, что должен тебе доверять. После всего. Это сложно, но я пытаюсь, — Беллами старается унять дрожь в голосе, не показывать слабость перед этой привилегированной девчонкой, чудом попавшей в сотню заключённых.  — Я верю тебе, Беллами. Я верю, и ты справишься, — Кларк позволяет себе забыться, взъерошить его волосы, забыть о вражде, о войне. — У нас слишком много врагов, чтобы враждовать друг с другом. Они не враждуют, они выживают в этом жестоком мире. Они вдвоём, не поодиночке. — Не исчезай больше без меня, — рядом с ней вновь перехватывает дыхание, учащается сердцебиение. — Я невесть что себе надумал. Рамки, которые он выстроил вокруг себя когда-то давно, ломаются, словно кости. Что-то внутри даёт ему свободу, перестаёт сдерживать. Беллами приближается к Кларк, кладёт ей руку на талию, впиваясь в её губы страстным поцелуем, другую руку кладёт на затылок, чтобы не позволить девушке разорвать связь. Казалось, что время застыло, пространство сгустилось вокруг них, а весь мир исчез, оставив их одних во Вселенной. Кларк кладёт руки на плечи Блейку, но не в силах оттолкнуть от себя. Тело словно ей не подчиняется, Кларк желает чувствовать его каждой клеточкой своей кожи, прижимаясь все ближе и ближе к нему, стараясь стать одним целым. — Обещаю, что больше не буду, — шепчет Кларк прямо в губы Беллами.